Светотень

Когда устали руки ненавидеть

Опять споткнулся мир — меня пленяя,
ему нужна немирная сноровка:
я — глупая, ловить меня неловко.
Быть роковым — ошибка роковая.

Склонись, судьба застыла в ожидании;
закрой глаза, чтоб лабиринт не видеть.
Когда устали руки ненавидеть,
склонись для молчаливого страдания.

Или сражайся до потери смерти
за правду тех, кого всегда терзают,
кого посмертно только лобызают
и люди, и живущие в них черти.

Да с чего вы взяли...

Да с чего вы взяли,
что Бог меня задумал
в согласии с вашей злобой?

Разлетелась на всю Вселенную...

Разлетелась на всю Вселенную
частицами и птицами,
собирая в ладонь нетленную
восполненное лицами.

Души жёсткие, как щетина вепря...

Души жёсткие, как щетина вепря,
зачем вам Луч?
Под его шифоном не скрыть колючек.
Люди — не яблоки из воска,
их нельзя нанизывать на принципы.
Если б вы нуждались в свете,
мёртвость не росла бы в сердце.
Ощетинились тленом и теперь хотите
погасить чужое солнце — зачем вам Луч,
души жёсткие, как щетина вепря?

По кругу

Они по кругу бегают, по кругу,
и потому не чувствуют друг друга —
не ощущают близкого другого,
далёкого от внешне кругового.
Невидящие внутренне — не знают,
лишь бегая по кругу умирают.
Их жизнь — арена, всё бежит по кругу,
иной регламент ими же поруган.
Но вечности пора остановиться:
не лошади они, а ясновидцы.

Что делать с жизнью...

Что делать с жизнью —
этой или той —
что делать с жизнью
никому не нужной?

Что делать с раем,
вовсе не заслуженным?

Лежит под спудом
новый день восьмой —
зовёт рождаться.

Прежний день недолог,
когда имеет веский повод:
зачем ему в невечном
утверждаться?

Мир висит на живых гвоздях...

Мир висит на живых гвоздях —
чужая жилетка,
если вынуть гвоздь,
жилетка окажется клеткой.

Если вынуть мир,
останутся только гвозди —
на распутьях снов
торчат мировые кости.

Не выходи из Бога

Не выходи из Бога, не выходи -
пускай судьба жестока: иди один.
Дорога-лежебока в который раз
отстала ненароком. Житейский пазл
сложился с опозданьем, ведь скорость - свет,
и ты как небожитель в светы одет.

Выпустила из рук...

Выпустила из рук
слов пух,
высказала тебя
чужим вслух.

Внешнему отдала
тебя зря,
вытерла пот надежд
близ алтаря.

Ласточкою лететь
в твой ад-рай,
с ангелами теперь
жди-встречай.

Высекатели

Светочи — веточки,
вечности весточки,
лучики горнего,
радуги дольнего,
вы для меня —
голоса Вездесущего,
вы для Него —
высекатели сущего.
Всюду, всегда
вы дарители света
и возжигатели
Сердца в поэтах.

Светочка

Светлане Новомлинской

Светочка — веточка цвета и света.
Девочка-ласточка, Божия мета.
Девочка-душечка, девочка-крошечка,
ангел мой ласковый, друг мой хороший!
Светом своим освети меня зябкую,
светом иди, как дорогою зыбкою:
будь окружающим Божьей улыбкою —
словно цветов ты мне даришь охапку.

Глаза другого смотрят на меня

Глаза другого смотрят на меня
и ждут чего-то. Встречи или службы?
Я инструмент иль повод к светлой дружбе?
Зависит всё от щедрости огня,
живущего в душе, огню послушной.

Я — глупая, опять скажу...

Я — глупая, опять скажу.
И вновь, и вновь себя я нахожу глупей, 
чем прежде.

Вечно глупый ищет 
потерянный свой ум, 
и дух в нём ветром свищет
сквозным.

Жилой ли это дом? Живой,
по стенам бьётся вой — людской прибой, 
шатая волю, дышащую слухом.

Кто спросит: а была ль в дому старуха?
Была, наверное. Разрухой полон дом, 
как счастьем у других.
В мечтах, конечно, в памяти.
 
Дух вечный глух к тому, 
что не бывало пламенем...

Путём луча

Елене Бойченко
Путём луча — быстрей стрелы —
сквозь мрак. И напрямик
следы идут — они белы,
к ним судеб блик приник.

Путём луча — залогом утр —
с беспечностью святых
идут сквозь страх, когда замрут
часы дорог витых.

Лучом — на зов, и поперёк
всегда кривых страстей...

Я ведь тот, кого нет...

Я ведь тот, кого нет,
и даже не тень —
совсем иное...
Свет — мой приоритет,
хоть он — мишень,
как всё живое.
Тьмы открытая пасть
хотела б знать
свою добычу.
Может вскоре напасть
усталость ждать:
исход — обычен.
Но я тот, кого нет,
и я не тень —
совсем иное...
Свет — мой приоритет,
а мрак — мишень:
так луч устроен.

Я тебя рисую

Галине Ч.
​​​​​​​Я тебя рисую пятнами
цвета, света и любви.
Пишешься невероятными
красками, но в них — живи!

В нарисованное верится
лишь тому, кто рисовал:
пусть получится безделица,
лишь бы сердце не сорвал.

Я тебя рисую искрами,
просвещающими мрак,
как светящимися рисками
отмечают жизни тракт.

Мой свет

Мой свет, уж ночь, а всё равно светло.
Луна как будто в отпуск отпросилась,
трава росой привычно оросилась,
но светит не Луна, а ты. В ночи
ужасно громки песни саранчи.
Мой свет! Уж ночь, а всё равно светло...

Год за десять, может быть за тридцать...

Год за десять, может быть за тридцать —
долгожитель! Скорость — велика.
Вот уж солнце за гору садится,
спать ложится щедрый великан.

Жизнь — что птица: пой, летай на воле;
лишь в полёте всё на высоте.
Умереть бессмертный слух неволен,
даже если все слова — не те.

Луч за десять, может быть за тридцать:
скорость света — что ещё хотеть?
У земного есть своя граница,
но для света невозможна клеть.

То ли дождь, то ли снег...

То ли дождь, то ли снег, 
то ли свет и смех 
чьих-то будущих жизней 
летит в глаза. 

По зажмуренным векам 
мгновений бег 
дуновений капризней: 
вперёд — назад. 

Ветер будущих странствий, 
как солнца блик 
семенами растений 
ко мне приник...

Приходи ко мне на солнце...

Приходи ко мне на солнце
солнечным лучом:
мы с тобою много смыслов
вместе напечём.
Золотое волоконце
в скатерть превратим
и на Божие суконце
мир свой разместим.

И меня зови на солнце, 
чтоб к плечу плечом
мы струились сквозь оконца 
золотым ручьём.
Угощенье золотое — 
радость на двоих:
мы поделимся мечтою
нитей световых...

Как же мне не светиться?

Как же мне не светиться?
Как же мне не лучиться?
Пусть раздавленной птицей
жизнь в груди всё ж ютится.
Счастье струйкой кровавой
всё же брызжет — из раны,
брызжет мимо карманов.
Скоро проще я стану:
опечаленный остров —
сердце — выйдет из строя.
Жизнь окажется правой,
не сдаваясь без боя.

Золото моё — на руках зола...

Золото моё — на руках зола,
медный грош и тот нищенка взяла.
У костра тепло даже средь зимы,
а сгорят дрова — озолимся мы.
Дымом улетят громкие слова,
плечи захотят жарких покрывал...
Руки протяну к ветру: — Забирай,
лишь золой судьбы крыл не замарай!

Тень, свет и предмет

Тень всегда говорит предмету:
я — есть, а тебя — нету.
Тень мечтает затмить и свет,
тень как бы есть, а свет — нет.
Тенью блеснуть очень охота,
потому у теней одна забота:
как бы повыгоднее встать,
чтобы в чужих лучах заблистать.
Тенью и светом люди одеты:
одни — блестят, другие — горят
и многотенью свет свой дарят.

На свидания приходят по лучу...

На свидания приходят по лучу
все, кто светом дышит или слышит.
Очень многих видеть я хочу
на мосту среди цветущих вишен.
По карманам рыщут чудаки —
ищут для небесных птичек крошки.
Недовольны ими индюки:
ждали видимо с высот кормёжки  —
не дождались. Горизонт в цвету,
радугами скачут чьи-то взоры  —
на мосту светотеней узоры
заплетают косы на лету.