Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Человек — не фабрика по производству добрых дел, к нему нельзя относиться утилитарно. Человек — не средство для получения того или иного добра, он сам — цель.
Новый вид христианской любви к врагу изобретён сегодня. Мы теперь так любим врагов, что предаём из любви к врагу святыни и святых.
Дикий человек до человека и дикий человек после человека — не одно и то же.
Убить человека — это вынуть из него поэзию, и тогда он выпадет из Поэзии, тогда человек-песня, человек-поэзия превратится в антипоэзию, антипесню (сначала в смысле «вместо», и почти сразу после этого в смысле «против»). Вынуть из человека поэзию — это вынуть сердце, и тогда человек выпадет из Сердца. Человек, из которого вынули сердце, уже не человек, а биологический автомат, робот, а роботу нужны инструкции, а не поэзия.
Здравомыслие — это совесть, а не интеллект. Движение к здравомыслию — это путь очищения совести.
Когда включаешься в измерение чужих слёз,
свои — высыхают. На время —
пока можешь нести чужое бремя.
Мысль думают состоянием, а не умом — целым человеком думают. Мысль думают всей своей жизнью.
Христиане — соль мира и в этом смысле слова: осоливать мир — значит наполнять его смыслами Зова; исцелять его приобщением к смыслам Зова; звать его на пути Господни, и это осуществляется именно как ответ на вызовы.
Самое страшное, когда человек становится лишним предметом (мало того, что предметом, так ещё и лишним), когда не находит себе места в самом буквальном смысле слова. Порой достаточно пяди земли в чужом сердце, чтобы человек устоял, не погиб, даже если в материальном мире места для него больше нет. Но если нет и сердца, готового стать пристанищем для души, тогда она считай погибла. Именно это случилось с Цветаевой.
Наше небо, в котором восходит солнцем Бог - сердце ближнего.
Время не для всех течёт одинаково. Значимое событие может ещё не произойти в привычном всем материальном мире, но уже состояться в иных бытийных пространствах, в иных измерениях. То есть, оно уже свершилось, только не вполне, и свершившееся можно увидеть - если умеешь.
Поэт способен видеть из состояния, которое ещё только предстоит миру. Не предсказывать что будет, а присутствовать в нём прежде его исторического осуществления, явленного всем.
- Опиши свою жизнь без описания.
- Дверь.
- Опиши её без описания.
- Закрыто-открытая.
- Дверь одна?
- Да.
- Она Закрыта?
- Да.
- Она открыта?
- Да.
- Так открыта или закрыта?
- Не закрыта и не открыта одновременно.
- Это как?
- Когда надо, чтобы она была открытой, она закрыта. А когда надо, чтобы она была открыта, она закрыта.
- Это точно дверь?
- Не знаю, может - форточка... Дверей, возможно, больше не осталось.
- А окна есть?
Чтобы понять человека, надо понять в чём его сокровище, что он хранит пуще, чем всё другое. Люди делятся в зависимости от хранимых ими сокровищ. Поведение определяется тем, чем человек жертвует ради чего. И, как правило, то, что хранимо одними как высшая ценность, может быть совершенно не ценным в глазах другого...
Потрясающая история из Махабхараты. В центре сюжета Драупади — царица, общая супруга пяти братьев Пандавов (непривычная для христианского сознания разновидность брачного партнёрства).
Братья Пандавы соперничают со своими родственниками Кауравами за власть и наследство. Старший из Пандавов, Юдхиштхира, известен приверженностью дхарме — праведному порядку и долгу, потому именно его вовлекают в роковую игру в кости (отказаться нельзя — таков порядок)...
Сначала она есть. Поэт встречается с ней в себе, находясь в мире - встречается через мир. Так в поэзии встречаются мир, человек и поэзия. Поэзия сбывается в мире через человека - сбываясь в человеке и его тексте, в стихотворении, причём настоящее стихотворение всегда больше автора.
Общее дело двоих - в чём оно? Люди всегда воплощают разное - в этом проблема. Надо бы как-то договариваться, но договариваться сложно даже на уровне двух человек. Муж воплощает одно, жена - другое: обычная история. Создание общего мира - задача не из простых, в этом смысле верно утверждение Сартра, что «ад - это другие».
Изначально «общее дело» - понятие христианское, оно о воплощении воли Бога на земле. И когда говорят, что царство Божие на земле - это недостижимое, говорят правду, но не всю. Недостижимое не значит то, что не надо пытаться воплотить. В том самом христианском смысле вера - это не только уверенность в невидимом, но и осуществление желаемого, ожидаемого...
Внутреннее пространство человека создаётся прежде всего — а, возможно, и вообще — травмой, то есть травматической встречей с Реальностью. Не травматической она быть не может по определению — надо выйти за пределы привычного, обычного, удобного, проверенного опытом других, надежного, стандартного — данного как норма.
Человек, не переживший такого входа в Реальность, остаётся преимущественно в социальном измерении и не имеет той глубины внутреннего опыта, которая позволяет познать и себя, и другого.
Разные виды душевной боли открывают разные по своей структуре области Реальности. Пережитый опыт каждой из них остаётся внутри человека как особое психическое пространство — словно каждая такая боль лежит на своей полочке...
Любящие меня чужими глазами не сильно отличаются от ненавидящих чужими глазами (как исполнители чужих команд). Настоящая любовь только у тех, кто смотрит и любит сам - от себя. Чтобы любить по-настоящему и при этом смотреть именно своими глазами, надо любить через бога в себе. Любит только бог. Человек корыстен и немощен, он ищет либо выгоду, либо опору...
...О, великие самоубийцы, ваш секрет раскрыт: вы хотели убить смерть и только смерть, но по недоразумению, по незнанию своему, вы убили в себе жизнь. Вы целились в смерть...
...Трать себя, как умеешь, как можешь - ради блага Целого, и Целое о тебе позаботится таким образом, какой сочтёт нужным.
Может и умрёшь. Не обязательно телом, может - душой. Или даже духом - говорят же: пал духом, не падай духом... Упадёшь, непременно упадёшь, если придавит по-настоящему воцаряющаяся повсеместно нежизнь. Но и тут есть надежда - возможно, не всё в тебе может умереть. Смотря как ты жил. Смотря как тратил душу...
Она скорее заботливая мать, чем любимая жена. К ней не течёт ток - Эфрону нужнее, по её душевным сосудам как бы течет не её, а его кровь, а куда же деваться её собственной? Места нет... Место её океану предложит только Рильке.
Чтобы найти Бога, надо найти сначала ближнего - впустить в своё сердце другого. Ближний - тот, кто нуждается во мне, кому я могу быть чем-то полезен. Ближний - мой шанс родиться в Боге, родиться в Бога. Для ближнего родиться - не для себя. Родиться таким, который может послужить другому в Боге. Быть в Боге - это служить богом в себе богу в другом. Причём служит во мне ближнему Сам Бог, а не я - не стоит мыслить о себе слишком много. Моё дело - не мешать Богу творить Своё дело, а Его дело - Любовь.
По лужам и мокрому снегу я шла с большим семейным зонтом, как корабль (парусник слишком хрупок, не годится для сравнения). Ветер норовил сбить нас с курса и ярился так, словно хотел ударить, и злился на мой зонт, и тот вынужденно маневрировал, выгибаясь прутьями то в одну сторону, то в другую - уклонялся от ударов.
Техника «Ресурсное место», я решила поразмышлять о ней в контексте моего личного опыта и собственного метода познания себя, мира, другого - поэтического метода. На фоне этой техники оказалось очень удобно рассмотреть разницу восприятий и представлений, которая мне представляется весьма показательной и любопытной.
Бывают травматические обстоятельства, которые невозможно выдержать, оставаясь человеком - они выдавливают человека в его надчеловеческое или подчеловеческое, и где именно окажется человек в процессе зависит далеко не всегда от самого человека, есть много сопутствующих нюансов, которые становятся решающими...
Смирение вырастает при усилии выпрямиться в благодарность.
*
Кичится тот, кто присваивает себе и только себе то, что только ему не принадлежит.
*
Именно посреди ада есть великая нужда в победе над ним, т.е. в Боге.
*
Мужчина становится мужчиной как защитник, а женщина женщиной — как защищённое.
Человеческая социальность включает в себя не только общество с социальными институтами, не только других людей (близких и дальних), но и Бога, отношения с невидимыми глазу духовными существами, а также отношения с другими видами живого на нашей планете: животными, растениями и т.п., которые, по большому счёту, все нам родственны. Как заметила как-то Т.В. Черниговская, известный учёный в области нейронауки, психолингвистики и теории сознания, «на этой планете не родственников у нас нет».
Может ли вечное в нас отставать от времени? Не может. Вечное всегда актуально или опережает время.
Нельзя жить вечным в себе мимо своего времени, это будет иллюзией жизни.
Так что не стоит тешить себя иллюзиями: живя позавчерашним умом, человек пребывает не в вечности, а в своем позавчерашнем дне, т.е. не живёт, а измышляет - думает, что живёт, но при этом вряд ли думает.
Отрешиться от мира вполне невозможно потому, что тело наше пребывает в этом мире - здесь и сейчас. Если человек этого избежал, значит он избежал самой жизни. А вечной жизни?
Вечную жизнь в себе тоже надо проводить сквозь искус времени, чтобы она стала настоящей.
Каждый из нас становится точкой на полотне мироздания, и какая-то часть мира начинает заворачиваться вокруг этой точки. Мы вбирам в себя мир, который согласен укутывать нас в самом начале жизни, и со временем этот мир, возможно, сможет укутаться в наши мифы и песни, как в одеяла
Дружбы и вражды - это семя и грунт: кто для кого грунт и кто для кого семя? Чтобы не стать грунтом, надо быть семенем. Кто - не семя, тот неизбежно - грунт? Наверное. Это похоже на правду.
Стихия человеческого — это океан, в нём можно купаться, чувствуя как волны омывают все «клеточки» существа, как они накатывают, бьются друг о друга. В нём можно тонуть, захлебываясь, можно жить и работать, можно созерцать, наблюдать, познавать... И можно, наверное, остаться на берегу, и умереть, так и не войдя в воду — на суше...
Человека - его состояние, его поведение - определяет точка стояния внутри.
А что внутри? Сетка поведенческих алгоритмов и образов, которую Юнг назвал архетипами, а их живую совокупность можно назвать Софией - той самой, о которой до сих пор спорят нарушает она Троицу или нет. Конечно нет, ибо она - Творение, вся совокупность творения вместе взятая.
Бог создал мир из ничего, а значит расколдовывание мира научными методами может добраться до этого самого «ничего», может обнаружить это самое «ничего» лежащим в основании мира.
Точно так же самоисследование человека может дойти до «ничего», до пустоты внутри «свернувшейся вокруг своей пустоты стружки» - говоря словами кого-то из святых.
Когда я задаю себе вопрос «Кто я? », о чём я спрашиваю?
Не спеши с выводами, может тебя еще не толкнули как следует или толкали недостаточно долго, или, может, тебя крепко оберегали, держали, хранили - веками. Ты стоишь, потому что есть те, кто держал и держит - только!