Об авторе

Фото Светланы Коппел-КовтунСветлана Анатольевна Коппел-Ковтун, 1969 г.р. — поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых.

В журналистике с 1992 года. Начинала на телевидении, в качестве телеведущей, автора и режиссера цикла передач на религиозно-философскую тематику, затем работала корреспондентом в региональной газете, ответственным редактором миссионерско-просветительского ежемесячного журнала «Мгарский колокол», редактором сайта Мгарского монастыря, признанного лучшим сайтом монастырей УПЦ (ФестЗМI -2009). Учредитель и руководитель Международного клуба православных литераторов «Омилия» (2007).  Член клуба мастеров современной прозы «Литера К» при литературно-публицистическом просветительском журнале «Клаузура». Номинант  премии им. Леонида Гержидовича - за «Вершики» (2018).
Публиковалась в периодических изданиях Украины, России и за рубежом. 
Награждена орденом «1020-летия Крещения Руси» «за усердные труды во славу святой Церкви».

Изданы книги:

  •  «Сквозь тень» (2013) — избранные стихи разных лет;
  • Философская сказка-притча «Высекательница Искр» (2013);
  • «Трагедия Украины» (2015);
  • «Читаю знаки» (2016) — стихи разных лет;
  • «В чуланчике изношенных вещей» (2016). Сборник сказок для детей от пяти до ста пяти;
  • «Ксеньюшка, голубка Христова» (2016). Рассказ о жизни блж. Ксении Петербургской с приложением статей о том, кто такие святые и о феномене юродства;
  • Повесть «Макаровы крылья» (2016);
  • Статья о Владимире Дале в книге «Сыны России, прославившие Отечество. ВЛАДИМИР. От равноапостольного князя до Святейшего патриарха и президента России» (2017);
  • DiskBook «Жена Океана». Серия «Новые сказки» (2017);
  • «Я думаю по-русски» (2017). Сборник статей о знаменитых людях, жизнь и творчество которых отражают менталитет русского человека. Среди них Владимир Даль, святитель Тихон (Белавин), преподобный Иона Киевский, Марина Цветаева, Александр Блок, Андрей Платонов, Валентин Распутин, Николай Зиновьев и другие.
  • «Полотно» (2018). Стихи, дневники, афоризмы.

ОТ АВТОРА

Избранные произведения автора
Избранные произведения омилийцев

В свете ЛУЧА. О книге «Полотно»

Александр Мирный

...здесь столько неизъяснимого рассыпано в междустрочьях, что добросовестное цитирование никак не представляется возможным. Ибо всякое, даже самое маленькое произведение неизменно выводит в ГЛАВНОСТЬ... Оно тысячами незримых нитей уходит во все стороны. Где ни тронь, везде паутинки золотых мелодий, всё начинает звучать колокольчиками недосказанного... А вот : ВСЕ ОКНА - С ВИДОМ НА ГОЛГОФУ, И ЛЮД ПРИВЫК - ДО СЛЕПОТЫ: ВОСПРИНИМАЮТ КАТАСТРОФУ, КАК РАЗНОВИДНОСТЬ КРАСОТЫ... здесь слова звучат набатом, но это лишь усиливает жажду прислушаться к самым тихим звукам, за которыми вечнозелёные секреты... 

Художник с яблоком в руке

Елена Самкова

Рецензия на книгу Светланы Коппел-Ковтун «Полотно. Стихи. Дневники. Афоризмы»
Полотно — это, прежде всего, переплетение множества нитей, ткань, которая явилась результатом переплетения и единения многих путей, судеб, устремлений и движений. На пересечении дорог и жажд возникает небольшая точка — человеческое Я, которая то ли есть, то ли нет её, но она вполне зрима и осязаема, пока стремлением любить собирает в себе и удерживает любовь к ближнему. Об этом Светлана пишет в одной из своих статей, но если внимательно читать её тексты, то все они окажутся именно об этом.

Светлана Коппел-Ковтун: «Творчество — это форма послушания»

Алла Немцова

На крыльях самости вверх взлетать не стоит. Сгорят, непременно сгорят, для нашей же пользы (а если не сгорят, то нам во осуждение — и такое бывает). Настоящие крылья, они — как неопалимая купина, только неопалимость эта — дар Бога, а не результат «работы локтями» или любой другой самостной деятельности, разновидностей которой не счесть.

Светлана Коппел-Ковтун: «Православие — это путь длиною в целую жизнь»

Андрей Сигутин

Православные — тоже люди, а все люди — разные. Это, действительно, важно понимать, чтобы не требовать от окружающих людей чуда. Желаемая нами и воспитываемая православием норма взаимоотношений — это чудо, а не норма на самом деле. Явить или не явить это чудо другим, решает каждый из нас сам, но даже тот, кто решился явить, не может сделать это сразу и вполне.

Светлана Коппел-Ковтун: «Омилия» — результат послушания жизненным обстоятельствам

Виктория Широконос

В некотором смысле «Омилия» — результат нашего послушания. Помните, героям мультика помогали строить Дом Дружбы другие персонажи, и, что замечательно, всех их передружил труд, общее дело. Именно так мы задумывали «Омилию». Но изначально мы были наивными мечтателями, мало понимающими в том деле, за которое брались.

Светлана Коппел-Ковтун: «Читаю знаки». Краткий очерк о творчестве писательницы

Алла Белкина

Как читатель Светлана любит «не знающую меры» Цветаеву и «вселюбящего», по её же определению, Платонова. Непревзойдённым шедевром считает «Анну Каренину» Толстого. Философа В. Соловьёва называет своим духовным отцом и рассказывает как семнадцатилетней девчонкой...

Избранное

Единственное, что я умею...

Единственное, что я умею - искать и находить истину. Почему умею? Потому что Она меня тоже ищет, и ещё потому что я знаю, что ничего не знаю. Это главное, чему я научилась в своей жизни. Единственный способ знать истину - это её не знать, но всегда искать (жаждать, умирать без неё). Всегда - в смысле непрерывно. Истина тоже непрерывна. Как только перестал искать истину или  решил, что сам что-то знаешь, тут же утрачиваешь её.

Четыре скорости

Ползу по шкале, как улитка по трассе:
и этому «здрасьте!», и этому «здрасьте».
Кому-то «прощай» говорю на бегу,
«прости» — волочить за собой не могу.
Две скорости... Три — обнаружены в мире.
А будет наверное скоро четыре.
Где не был, где был, где движенье идёт,
и где понимают всё наоборот.

Птицей становится птица

С птицами будешь птицей, 
с лисами станешь лисом...
Жадный до компромиссов
и до пустых амбиций
с птицей не станет птицей.
Каждый своим струится, 
каждый к своим стремится.
Птицей взлетает - птица.

А я люблю, когда светло и грустно...

А я люблю, когда светло и грустно,
когда в заснеженном окне - мороз,
и в росчерке, оставленном искусно,
сверкает тайна миру странных грёз.

Когда подружки, белые снежинки -
под инеем прекрасные вдвойне -
не победили в гордом поединке,
в них близость чуда видится полней.

С людьми одиночества больше, чем в одиночестве...

С людьми одиночества больше, чем в одиночестве —
душа окунается в воды мирского пророчества.
Теряются признаки вечного ей откровения —
их гонят, как призраков демоны здесь устроения.

К одеждам нетления тянутся жадные руки,
а взгляд — что прицел: безжалостный и близорукий.
Душа-кошелёк забыла кому наряжалась,
как глупая девка к чужому забору прижалась...

Рождайте душу, вам душа зачтётся

Рождайте душу, вам душа зачтётся:
своя, чужая ли — одно и то же.
И жизни маятник опять качнётся,
страх замирания часов — ничтожен.

Рождайте душу, чтоб святые тайны
открылись как судьбы влечение.
Преодолейте сговор мира стайный,
и Луч подарит излечение.

Изгнанник

Меня не станет, догорю дотла,
и ты узнаешь: я жила на свете;
и ты поверишь, что была светла,
и сам тем станешь бесконечно светел.

Нам близок будет каждый встречный вздох,
и пыль дорог покажется сияньем —
ведь если в свете засветиться смог,
то ни к чему борьба за расстоянье.

Отрывочные дни календаря
сольются воедино утром ранним,
и ты придёшь, меня себе даря,
посланник мой, изгнанник и избранник.

Твоё сегодня

Сперва «Осанна», а потом «Распни» —
по кругу год за годом, час за часом.
Скорбящий сумрак утренний приник
к Его плечу, и на лице гримаса
в тени сокрылась. Полночь на душе:
в глазах рассвет ещё не начал службу.
Пусть каждый тела вдох уже тщедушен,
печаль к нему взывает: обмани!

Пускай подремлет радость в ярких снах,
Ты знаешь всё, что пережить не в силах
ни день, ни ночь, ни завтра, ни вчера.
Приснись — все спят: ещё Твоё сегодня.

Не из слов

Не из слов,
а из крови и плоти
возникает всё то,
что в киоте
появляется позже.

И гибнет
прежде смерти
в земной круговерти.

Воскресая,
живёт как бессмертье
всё, что было воспето
из смерти,
из её жизнеборных
оков.

Маленькое сердце

Маленькое сердце — как Вселенная,
мир — скопление галактик и людей.
Жизнь вокруг — материя нетления,
хоть по факту — сборище страстей.
Сморщились, скукожились все цели,
умер тот, кто возведён в цари.
Сам Творец всё время на прицеле,
светом жизни стали фонари.
В бесконечном кружатся страдания,
страх и ужас — адских два крыла
проросли на судьбах мироздания:
ложный дух природа обрела.

Есть люди, как лейблы, и люди, как птицы...

Есть люди, как лейблы, и люди, как птицы:
мне с первыми грустно, в них не приютиться;
другие — мне в радость, другие — мне вровень,
мы с ними ровесники крон всех и кровель,
мы с ними кудесники неба и лета,
хранители вечнозелёных секретов.

Нецелое — не жаль...

— Вы сколько в счастье?
— Отродясь была. А  вы?
— И я, хотя всегда отчасти,
и, распадаясь на запчасти,
искала целости живых.
— Ад есть распад форм вековых...
— Да, ад —
          распад 
              пустых преград,
мешающих свечению путей.
— Нецелое — пустей?
— Нецелое — не цель.
Мертво и поросло травой,
лишь жертва — дар, 
и даровой порыв — прорыв.
— Разрыв?
— Нецелое — не жаль.
— Скрижаль?
— Бумага, камень или шаль —
неважно...