Гости и друзья

Наш мир - корабль

Анна Ткач

Наш мир - корабль. Он меньше и слабей 
Его одолевающего шквала. 
А в трюмах - столько женщин и детей! 
А тех, кто плавать может, очень мало. 
И если вспыхнет на борту вражда, 
И если драку кто нибудь затеет, 
Что станет с кораблем?.. и что тогда 
Случится с тем, кто плавать не умеет?

В гибельном фолианте

Марина Цветаева

В гибельном фолианте
Нету соблазна для
Женщины. – Ars Amandi*
Женщине – вся земля.

Сердце – любовных зелий
Зелье – вернее всех.
Женщина с колыбели
Чей-нибудь смертный грех.

Ах, далеко до неба!
Губы – близки во мгле...
– Бог, не суди! – Ты не был
Женщиной на земле!

Думали...

Анна Ахматова

Думали: нищие мы, нету у нас ничего,
А как стали одно за другим терять,
Так, что сделался каждый день
Поминальным днем,-
Начали песни слагать
О великой щедрости Божьей
Да о нашем бывшем богатстве.

Ветка

Октавио Пас

На самом верху, на туго
натянутой нитке звука,
дрожит и звенит пичуга.
Дрожаньем стрелы крылатой
она расщепила ветку —
и дрожь отдалась руладой.
Сосновой щепой смолистой
сгорает она, живая,
в пылу золотого свиста.
Напрасно взгляд поднимаю:
звенит над засохшей веткой
одна тишина немая.

Воспитание тихих глаз

Елена Шварц

О монастырские глаза!
Как будто в них еще глаза,
А там еще, еще… И за
Последними стоят леса,
И на краю лесов — огни.
Сожжешь платочек, подыми.
Они горят и не мигают,
Они как будто составляют
Бок треугольника. Вершина
Уходит в негасиму печь,
Там учатся томить и жечь.
Окатные каменья вроде,
От слезной ясные воды.
В саду очес, в павлиньем загороде
Они созрели, как плоды.

Все умирает на земле и в море

Самуил Маршак

Все умирает на земле и в море,
Но человек суровей осужден:
Он должен знать о смертном приговоре,
Подписанном, когда он был рожден.

Но, сознавая жизни быстротечность,
Он так живет - наперекор всему, -
Как будто жить рассчитывает вечность
И этот мир принадлежит ему.

Что самое главное...

Егор Летов

Что самое главное
Так это то, что
в такие дни как сегодня
Глаза открываются
И бабочки шелестят туда-сюда
Да так, что не стыдно
В глаза эти самые глянуть.

Может — в цирке, может — в церкви...

Егор Летов

Может — в цирке, может — в церкви
Целился я в мир
С того конца горизонта
И что же —
Боже
Какой человек нестройный
Ни в чём не союзный
Ни с собой, ни с бабой, ни с могилкою даже
Притом не сказать, что от этого — враже
Но чего-то важнецкого факт не хватает...

Слово моё захудалое

Егор Летов

Слово моё захудалое
Родилось ты тут ни с того ни с сего
Словно пятая нога у хромой собачонки
В принципе-то понятно отчего
Однако всё ж таки досадно
Не мне так другим,
Прихрамывающим.

Из меня всё сыпется...

Егор Летов

Из меня всё сыпется
Словно из колодца —
Клетчатые пряники
Сахарные домики
Рожки изобилия
Серебряные копытца
Хрустальные зоркие шарики
И апрельские колокольцы.

Каждому — своё

Егор Летов

Сырая лошадёнка вздымается внутри меня
Белесые затылки разрываются картечью
Весомый, словно трещина, порядок вещей
Шальные, как гранаты, монолиты плечей
каждому — своё

Завидные задатки, кровавые конфеты
Вселенские загадки, картавые ответы
Ещё одна комета потонула в грязи
Ещё один поэт воняет в яме вблизи нас
каждому — своё...

Мне насрать на моё лицо

Егор Летов

В мокрой постели голое тело нашли — чёрный отдел
Хлопнули двери, гости куда-то ушли — я не хотел
Дохлые рыбы тихо осели на дно — и разбрелись
Все вы могли бы, но перестали давно — и заебись

В это трудно поверить
Но надо признаться, что

Мне насрать на моё лицо
Ей насрать на моё лицо
Вам насрать на моё лицо
Всем вам насрать на моё лицо.

Я не видел ангела

Егор Летов

Я не видел ангела, я
не слышал как он пришёл
он стоял за моей спиной
и все его знали и видели
и смотрели куда-то поверх
моей головы и их лица святились
а он стоял за моей спиной
и внутри у меня что-то рушилось
с хрустом отрубленных веток
с запахом одуванчика
развеянного на ветру.

Среди заражённого логикой мира

Егор Летов

Здравствуй, мы снова
Соприкасаемся бубенчиками резаных рук
Обнажённые вены
Иллюзорные линии на бумаге

Среди заражённого логикой мира

Это игра в осторожность
А я ни разу не играл в такую игру
Окружённое небо
И тем не менее посметь остаться живым

Среди заражённого логикой мира...

Игра в бисер

Егор Летов

Право говорить
Право умирать
Право удавить
Право выбирать

Я играю в бисер перед стаей свиней

У стаи есть закон
У стаи есть вождь
А у меня есть стон
А у меня есть дождь...

Там где иначе

Егор Летов

Люди не знают, проходят мимо
Таскают время, теряют вещи
Пустые речи, глухие звуки
Дырявые лица, корявые руки

Уходит время — вокруг всё так же
Всё те же лица — всё так же пусто
Всё та же злоба — всё та же срача
А там где иначе — так далеко…

Посв. Дураку

Егор Летов

Такой ты в трёх деревьях
Застрявший, такой ты
Без царя за пазухой хоть топор
Повесь такой ты безувлечный и скучий
Что я аж оглянулся.

Я бесполезен

Егор Летов

Совсем оторван
Я весь оборван
Я весь обрушен
Почти задушен
Вконец закопан
В табачный пепел
В обрывки взглядов
В куски бумаги

Я весь расстрелян
Я весь изрублен
В кровавых лицах
В камнях и дулях
Я стал, как гада
Я весь болезен
Я весь искусан
Я бесполезен...

Я не понимаю

Егор Летов

Я не понимаю
Они такие невидимые
Никто не замечает
Почти натыкаюсь на них
Вижу их тени
Глаза из глубокой ямы
Следы на асфальте
Ловлю их дыхание
Заставляет сотрясаться
Но никто их не видит
Наступают на лица
Такие маленькие
белые семечки.

Сидя на самом краешке...

Егор Летов

Сидя на самом краешке
Над коричневой рекой
Я взор обратил
На громоздкое небо
И что-то такое собрался подумать
Как вдруг по руке
Муравей пробежал.

Из извёздчатой стиснутости

Егор Летов

Из извёздчатой стиснутости
Пошёл я на гору
Трава высыхает
Вот вечер начался
Мальчишки вслепую играют в футбол
Окошки сгорают
Пыль падает время от времени
Тихо звоня в колокольчик…
Гора оказалась воронкой.

В тишине

Егор Летов

В тишине
Плотно прижавшись лицом к ночному окну,
Я, затаив дыхание,
Ловлю шорохи слов,
Сказанных днём, которые
Медленно оседают, кружась и покачиваясь,
На тёплую землю.

Рядом лица вдоль сторон...

Егор Летов

Рядом лица вдоль сторон
Улыбаются, смеются
Убегают и несутся
Словно брошенные камни
в стёкла — раздаётся звон
Тишина со всех сторон
На песке горячем гроздья
Винограда, я взбираюсь
По малиновой скале
Вдалеке пасётся небо
Позади осталась яма...