Гости и друзья

От смерти жизнь. Из Ангелуса Силезиуса

Владимир Микушевич

Тысячекратно смерть встречает мудреца,
И жизней столько же: нет истинам конца.

Смерть непрерывна. Из Ангелуса Силезиуса

Владимир Микушевич

Я перед Богом жить и умирать не трушу,
И вечно отдавать готов я Богу душу.

Нагота

Владимир Микушевич

                          Не еда – единение!
                                                               Чаша сия – сияние.

                                                 В.Микушевич. «Звёздный пир».

Змей в раю знал, что наг, вот и вся змеиная мудрость.
А человек был простоват;  не успел он познать заповедную наготу своего ребра.
Не постиг человек: голубь гол, и голубь-глубь; голубь цел, и глаголет он: «голУбь!»...

Silentium!

Фёдор Тютчев

Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои —
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи, —
Любуйся ими — и молчи.

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, чем ты живешь?
Мысль изреченная есть ложь —
Взрывая, возмутишь ключи,
Питайся ими — и молчи...

Ответ Тютчеву

Владимир Микушевич

Мысль изреченная есть ложь,
Но как порою лжёт молчанье,
Бросающее душу в дрожь!
Мысль изреченная есть ложь,
Но мысль молчаньем уничтожь,
И наступает одичанье.
Мысль изреченная есть ложь,
Но как порою лжёт молчанье!

Ангел на закате

Владимир Микушевич

В тот вечер мне грозила тьма ночная
Отчаяньем. Я целый день гонялся
За ангелом, вещавшим по-английски;
По-ангельски он был неуловим,
И выбежал я в сад за ним в погоне,
К реке спустился и на берегу
Вдруг понял: это голос твой звучит
Во мне и на закат меня зовёт,
Чтобы увидеть мог я, как сияет
Листва, с ветвей готовая взлететь,
При золотисто-розовой луне
С лиловою зарёю сочетаясь;
Так в разноцветном оперенье ангел
Мне тихо тронул сердце – голос твой...

На реке

Виктор Кирюшин

Застывшим Буддой,
Без движенья,
Сижу с удилищем в руке.
Уженье – это как служенье,
Причастность небу и реке.

Услышу:
Как младенец кроток,
Спокойно дышит шар земной.
Увижу:
Добрый зимородок
На ветке
Рядышком со мной.

За поплавком живым слеженье
Полезней йоги и ушу,
И вот уже без раздраженья
На суетливый мир гляжу.

Канцона

Артём Перлик

Весь свет сполна у солнца взяв
Его глазам твоим дарю,
Чтоб тот, кто о тебе не знал,
Тебе сказал: «Благодарю».

Чтоб путник, что устал идти,
Спустя века читая стих,
Услышал в сердце тот мотив
​​​​​​​О красоте путей твоих…

Моё путешествие к Старцу Дионисию Каламбокасу

Артём Перлик

Слушая слова подлинных старцев, Дионисия Каламбокаса, Ефрема Ватопедского, Иосифа Исихаста и им подобных ты вдруг явно открываешь, что Господь уже вошел в твою боль и в боль всякого человека, а потому и ты и все добрые обретут счастливый конец. Каждый раз, во всех наших страхах и немощах, Христос спешит к нам говоря: «Это Я, не бойтесь» (Мк 6:50)...

Жизненный путь Оливье Клемана

Артём Перлик

«Щедрость и теплота общения, встреча – как воплощенное Евангелие – это и есть Оливье Клеман. Один французский друг сказал то, что потом услышала от многих: «Разговаривая с Клеманом, я чувствую, что я существую». Вспоминаю, как сам Оливье говорил, что «кожаные ризы», полученные Адамом и Евой в раю, закрыли все, кроме глаз. И смотря в его горящие умом и изумлением глаза, я думаю, что мы в раю...

Сероглазый король

Анна Ахматова

Слава тебе, безысходная боль!
Умер вчера сероглазый король.

Вечер осенний был душен и ал,
Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:

"Знаешь, с охоты его принесли,
Тело у старого дуба нашли.

Жаль королеву. Такой молодой!..
За ночь одну она стала седой".

Трубку свою на камине нашел
И на работу ночную ушел...

Читая «Гамлета»

Анна Ахматова

  1

У кладбища направо пылил пустырь,
А за ним голубела река.
Ты сказал мне: «Ну, что ж, иди в монастырь
Или замуж за дурака...»
Принцы только такое всегда говорят,
Но я эту запомнила речь.
Пусть струится она сто веков подряд
Горностаевой мантией с плеч...

1 января 1924

Осип Мандельштам

Кто время целовал в измученное темя, -
С сыновьей нежностью потом
Он будет вспоминать, как спать ложилось время
В сугроб пшеничный за окном.
Кто веку поднимал болезненные веки -
Два сонных яблока больших, -
Он слышит вечно шум - когда взревели реки
Времен обманных и глухих.

Два сонных яблока у века-властелина
И глиняный прекрасный рот,
Но к млеющей руке стареющего сына
Он, умирая, припадет.
Я знаю, с каждым днем слабеет жизни выдох,
Еще немного - оборвут
Простую песенку о глиняных обидах
И губы оловом зальют...

Не верь, не верь поэту, дева...

Фёдор Тютчев

Не верь, не верь поэту, дева;
Его своим ты не зови –
И пуще пламенного гнева
Страшись поэтовой любви!
Его ты сердца не усвоишь
Своей младенческой душой;
Огня палящего не скроешь
Под легкой девственной фатой.
Поэт всесилен, как стихия,
Не властен лишь в себе самом;
Невольно кудри молодые
Он обожжет своим венцом.
Вотще поносит или хвалит
Его бессмысленный народ...
Он не змиею сердце жалит,
Но, как пчела, его сосет.
Твоей святыни не нарушит
Поэта чистая рука,
Но ненароком жизнь задушит
Иль унесет за облака.

Поэт

Александр Пушкин

Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
В заботах суетного света
Он малодушно погружен;
Молчит его святая лира;
Душа вкушает хладный сон,
И меж детей ничтожных мира,
Быть может, всех ничтожней он.

Но лишь божественный глагол
До слуха чуткого коснется,
Душа поэта встрепенется,
Как пробудившийся орел.
Тоскует он в забавах мира,
Людской чуждается молвы,
К ногам народного кумира
Не клонит гордой головы;
Бежит он, дикий и суровый,
И звуков и смятенья полн,
На берега пустынных волн,
В широкошумные дубровы...

Иль я не знаю, что, в потемки тычась...

Борис Пастернак

Иль я не знаю, что, в потемки тычась,
Вовек не вышла б к свету темнота,
И я - урод, и счастье сотен тысяч
Не ближе мне пустого счастья ста?

И разве я не мерюсь пятилеткой,
Не падаю, не подымаюсь с ней?
Но как мне быть с моей грудною клеткой
И с тем, что всякой косности косней?

Напрасно в дни великого совета,
Где высшей страсти отданы места,
Оставлена вакансия поэта:
Она опасна, если не пуста. 

Внутренняя природа

Инна Сапега

«Христос посреди нас! Возлюбленный, дорогой мой отец! Как ты порадовал меня своей всесторонней весточкой! Но зачем удивляешься, что у тебя меняется настроение? Посмотри на прекрасное небо! Сейчас оно чистое и голубое, но вот являются огромные облака, точно белоснежные глыбы, прикрепленные к своду. И это сменяется белыми барашками, и вдруг появляются черные тучи с медным отливом. Довольно скоро они сгущаются; в природе темно...

Зашумит ли клеверное поле...

Евгений Евтушенко

Зашумит ли клеверное поле,
заскрипят ли сосны на ветру,
я замру, прислушаюсь и вспомню,
что и я когда–нибудь умру.

Но на крыше возле водостока
встанет мальчик с голубем тугим,
и пойму, что умереть — жестоко
и к себе, и, главное, к другим.

Чувства жизни нет без чувства смерти.
Мы уйдём не как в песок вода,
но живые, те, что мёртвых сменят,
не заменят мёртвых никогда...

Идут белые снеги...

Евгений Евтушенко

...Идут белые снеги,
как во все времена,
как при Пушкине, Стеньке
и как после меня,

Идут снеги большие,
аж до боли светлы,
и мои, и чужие
заметая следы.

Быть бессмертным не в силе,
но надежда моя:
если будет Россия,
значит, буду и я.

“О чём писать?” – второй вопрос...

Николай Зиновьев

“О чём писать?” – второй вопрос.
Спроси себя, поэт: “Зачем 
Ты открываешь душу тем, 
Кому не нужен сам Христос?”

Я не могу найти ответа,
Но, тем не менее, пишу,
Пишу невольно, как дышу.
Кто объяснить мне может это?

Не для спасенья ли души
Сказал мне ангел мой: ”Пиши!”?

Песнь любви

Райнер Мария Рильке

Что сделать, чтобы впредь душа моя
с твоею не соприкасалась? Как
к другим вещам ей над тобой подняться?
Ах, поселить ее хотел бы я
среди утрат, во тьме, где, может статься,
она затихнет и, попав впросак,
на голос твой не станет отзываться.
Но что бы порознь не коснулось нас,
мы в голос откликаемся тотчас -
невольники незримого смычка.
На гриф нас натянули, - но на чей?
И кто же он, скрипач из скрипачей?
Как песнь сладка.

Там люди, расцветая бледным цветом...

Райнер Мария Рильке

...Их плоть со всеми пытками знакома,
клянет их то и дело бой часов,
в привычном страхе ждут они приема,
слоняясь у больничных корпусов.

Там смерть. Не та, что ласкою влюбленной
чарует в детстве всех за годом год, –
чужая, маленькая смерть их ждет.
А собственная – кислой и зеленой
останется, как недозрелый плод.

Господь! Большие города...

Райнер Мария Рильке

Господь! Большие города
обречены небесным карам.
Куда бежать перед пожаром?
Разрушенный одним ударом,
исчезнет город навсегда.

В подвалах жить все хуже, все трудней.
Там с жертвенным скотом, с пугливым стадом
схож твой народ осанкою и взглядом.
Твоя земля живет и дышит рядом,
но позабыли бедные о ней...

Основатель монастыря

Райнер Мария Рильке

Он написал икону по заказу.
И перед ним Спаситель, может быть,
не представал; и, может быть, ни разу
его, как ни хотелось богомазу,
епископ не пришел благословить.

Быть может, все, что мог он, — не гневить
(мы это знаем не без основанья),
пасть на колени, чтобы очертанья
свои, летящие во все концы,
тянуть к себе — как лошадь под уздцы...