Дневник

Разделы

«Я в этом вообще не шарю» - услышала. Любопытное слово «шарить» - иметь некое шарообразное понятие. Для этого можно «шарить вокруг» - руками, например. Ещё шарить - расшарить - т.е. распространить. Получается, что понимать - это быть способным расшарить, расширить круг вовлечённых шарообразным образом.

Шарит тот, кто способен расшарить.

«Одежда без бренда. Личность без тегов» - это рекламный слоган, но может стать поводом для мысли.

Личность без тегов! Это что-то вроде идиота - человека представляющего ТОЛЬКО себя, а не какую-то социальную группу, ибо ни к какой группе он не относится? Или это о том, кто ни с чем не соотнесён, кто ничем не увлечён, кому ничто не интересно? 

Личность без тегов - это тот, кто никем не уполномочен, не признан, не выбран, или тот, кто ни в чём себя не нашёл? 

Или это что-то вроде безродности? Мол, роду племени невесть какого....

Свой собственный - это какой? Тот, кто сам себя сделал, а потому никому ничего не должен, или тот, кто ни от кого ни в чём не зависит (если такое бывает)? 

Или тот, кто свободен от навязываемых извне мнений и пропаганды?

Или это просто вещь в себе, некая «неведомая зверушка» (странная и потому страшная), понять которую - огромный труд, а на него мало кто способен  - слишком энергозатратно.

Или это гений - единичный экземпляр, неповторимое и непонятное чудо жизни, которое надо суметь принять, чтобы вырасти?

Личность без тегов - это хорошо или плохо?

«Самомнение у множества людей чрезмерно возросло» - значит случилось ослепление, оглупление, утрата света разума и сердца. Но рыба-то гниёт с головы - во всех смыслах. Хотя в современном мире изобретены социальные технологии демонского образца, когда ум портят через сердце, приобщая массы к ложному, лукавому, нечистому, к подменённому хорошему, т.е. фальшивому, ненастоящему хорошему. При этом эмоциональное в нас захлёстывает, а чувства, наоборот, атрофируются. Люди становятся бесчувственными, хотя выглядят чувствительными. Зашкальное эмоционирование, да ещё ложно направленное, равно мешает мышлению и чувству.

«Лет еще пятнадцать тому назад я спросил у одного великого духовного старца:
– Почему бы теперь-то и не процветать христианству? Нравы несомненно стали мягче; люди стали как будто жалостливее: боятся жестокостей, стыдятся их совершать. Отчего бы не соединить это с верой? Говорят много о любви; но разве любовь состоит в одном только опасении причинить физическое страдание ближнему: не пытать, не казнить, не сечь, не бить? Отчего же не любить и власть, начальство, духовенство? И богослужение, и родину, и войско, и государство? И во всех этих отношениях найдется место добрым и мягким чувствам… Озарить бы все этой верой и любовью к вере… Это так естественно, так самому приятно, и даже поэзии в этом чувстве так много!
– Нравы, правда, много смягчились, – отвечал старец. – Но зато самомнение у множества людей чрезмерно возросло, – увеличилась гордость. Не любят уже повиноваться никаким властям – ни духовным, ни светским: не хотят. Постепенное ослабление и упразднение властей есть признак приближения царства антихриста и конца мира. Одной мягкостью нравов христианства заменить нельзя».

Константин Леонтьев. «Добрые вести»

В современном мире жизнь большинства людей - это некий театр наоборот, где не человек играет роль, а роль играет человека. 
Всё как в стэнфордском тюремном эксперименте. Вероятно, открытие, сделанное тогда американским социальным психологом Филиппом Зимбардо, стало одной из точек опоры для переворачивания мира «с ног на голову». 

«Я не стремлюсь быть хорошим человеком. Я стремлюсь быть цельным» (Карл Густав Юнг).

А ведь интересная мысль! Думаю, по-христиански это звучит примерно так: я не стремлюсь быть хорошим человеком, я стремлюсь быть со Христом - христовым. Есть о чём поразмышлять.

Немало людей врут себе о своей хорошести - возможно, именно потому, что их внимание приковано больше к этой самой хорошести, а надо бы ко Христу стремиться. Хорошесть наша суть христоцентричность. Другое наше добро исполнено злобы и эгоизма - от самости (из-за самолюбования).

Человек ограничен, он не может одновременно и равно хорошо заниматься собой и Христом. Христос делает меня хорошим, а не я сам делаю себя. Если я сам, то я, скорее, стану врагом Христу - он мне будет мешать быть хорошим по-моему. Или, точнее, я буду мешать Христу действовать во мне, буду наводить суету, буду хвастать перед другими, доказывая всем (и себе), что я таки действительно хороший.

Покаяние, наверное, тоже больше о Христе, чем обо мне - о том, что мешает во мне Христу, о том, чем я Ему мешаю. Акцент опять на Христе, потому и покаяние настоящее начинается как моя направленность ко Христу - как моя христоцентричность. До того - лишь подготовка к нему....

Нагибин неправ. Есть чему умиляться и удивляться, потому что диапазон человека несравнимо шире, чем у любого животного - и вверх, и вниз. Для человека нет границ, он может стать чем угодно и кем угодно. Например, Моцарт и Сальери - невозможная тема в мире животных. И Гитлер невозможен среди комаров, как замечал А. Платонов.

Ребёнок - это непосредственность, открытость, наглядность в некотором смысле. Человеки - существа перемудрёные, потому, глядя на детей, мы смотрим на свою природу в неиспорченном пока ещё виде.

Дети — одна из вечных иллюзий человечества. Наивность, показывающая, что человек еще не до конца испорчен. Ведь никто не ждет, что из куриного яйца вылупится страус, что из щенка шакала вырастет большой бегемот, но все ждут, что из младенца выйдет обязательно не такая сволочь, как мы все, а нечто «порядочное». Забывают, что из младенца может выйти только человек, и умиляться тут абсолютно нечему.
Юрий Нагибин. Дневник / 1 февраля 1942

Всё всегда упирается в банальное «А судьи кто?»

Насчёт пошлейших манипуляций типа «русских (евреев, мусульман, негров, американцев и пр.) нигде не любят». Этим фразам всегда не хватает уточнения: «такие идиоты, как мы». 

Такого рода посылы свободной от приличий прессы сеют ненависть. Свобода слова хамов, циников и ничтожеств неизбежно приводит к крови. Если кто-то в этом сомневается, пусть выглянет в окно или включит телевизор. 

Нет, этим я не только защищаю цензуру, здесь я прямо призываю к преследованию разносчиков заразы человеконенавистничества.

Олег Ясинский 

«Миф о Западе часто сильнее здравого смысла» (Олег Ясинский).

 Наверное это нормально. Миф вообще сильнее. Беда, что российского мифа теперь нет. Советский был да сплыл, увы. И многие до сих пор не понимают, что «увы!».

Алгоритмы мира входят в душу человека не так уж беззаконно. Но они вытесняют из неё Христа - в этом их беззаконие. Мир выедает душу, опустошает внутреннее пространство от природного для неё небесного света. Но мир и наполняет душу - собой, своими огнями и зовами. Человек расширяется в мире, и ему это расширение нравится. Более того, расширение жизненно необходимо человеку и его душе, но не за счёт предательства Христа в себе и всего Христового. Вне мира человек становится узким, если только не вселится в него Бог. Вне мира человек расширяется только за счёт присутствия Бога - в Боге расширяется,  Бог растёт в нём. Отсюда виден вред ухода из мира для человека обычного, душевного, и польза - для духовного. Потому святые и не советуют идти в монастырь людям, которые не успели раскрыть в себе любовь. Потому и повреждаются духовно спешащие стать богами, а людьми ещё не ставшие.

Антихрист, вероятно, также по-своему уведёт людей из мира в свою грёзу, тем и погубит. Уверовавшие в антихриста будут расширяться в предложенном им пространстве, как расширялись бы в мире или в Боге.

Люди бывают смешны. Чтобы не смеяться над другими, надо, смеясь, и над собой посмеяться. Тогда смех не сможет быть глумливым и высокомерным. 

В себе можно найти всё, что нашёл в другом - и смешное, и печальное. Надо в сердце своём всё разделять с другим. Даже смешным, глупым...

А со злым как быть - тоже разделять? Но и я бываю злой - я могу вспомнить о своей злости, злясь на злость другого. И это спасёт обоих, насколько возможно от неё спастись через любовь.

Злое - значит глупое. Мышление, поведение... И не просто глупое, но не желающее стать мудрее - т.е. любящее свою глупость. Самостное. Ограниченное.

Как-то я видела как галки съели бумагу из-под колбасы - из мусорного бака вытащили, наверное. Порвали на мелкие кусочки и съели. С тех пор все рыбно-мясные отходы идут им, кроме костей. Во избежание травматизации я сама отделяю всё, что они могут съесть - шкурки, хрящи, скорлупа от вареных яиц (сырую я предварительно кипячу во избежание заражения - по совету ветеринара). 

Птицы оценили угощение. Теперь голубям идёт зерно, а рядом сыплю немного зерна и мясные отходы для ворон и галок. Алгоритм работает отлично: все уже знают свои места и примерное время кормления - ждут. Для врановых главное успеть схватить свой кусок, потому я спешу уйти подальше (они осторожные), чтобы не мешать. Мясные отходы по-домашнему теплые, пока не застывшие на морозе - радость птичья.

Во время двух прогулок с Ве (кроме третьей - ночной, перед сном) птицы регулярно получают зерно, а мясной подкорм (угощение дневное, обеденное), когда есть. Несколько раз в неделю получается без проблем. Иногда врановым подбрасываем сухой корм для собак - они его тоже едят с удовольствием (а там ведь ещё и необходимые минералы и витамины).

Пока Бог не оставил, можно хоть как-то держаться. Вишу на Нём. Болтаюсь от ветров...

Вероятно, это всё побочный эффект советского прошлого, когда было нужно единение общества, а не расслоение его на те или иные социальные группы, касты и пр. - как нужно сейчас.

«Разные нации имеют разный когнитивный код. Чем интересен русский язык? (Я это услышал от Кургиняна, но потом посмотрел источники - это похоже на правду). В России все говорят на одном языке. Я не имею в виду, что он русский. Ваш язык как министра, мой язык как концептуальщика, язык учителя в школе, язык рабочего на заводе не имеют между собой принципиальной пропасти. В принципе рабочий может понять мой концептуальный язык, как и я могу понять, когда он мне объясняет что нужно делать, скажем, с моей машиной. 
Это очень интересная особенность, она действительно характерна для русского языка - не выделение языковых уровней. Возьмите, например, английский язык - три языковых уровня. На самом деле больше, но три - чётко. Уровень тех, кто работает и получает приказы. Уровень тех, кто управляет работой - это инженеры и менеджеры. Кстати - учёные здесь. И уровень высших концептуалистов - тех, кто способен к высшему мышлению. Хуже всего здесь живёт средний уровень - ему нужно знать по необходимости и свой язык, и нижний, и верхний. Нижние знают только свой язык. Верхние тоже только свой. И это совсем другая ситуация. У нас любой человек (кстати, во времена Сталина это многократно проверялось) может стать и учёным, не имея первоначально никаких умений». 
Сергей Переслегин

Не согласна. Потеря иллюзий делает внимательнее, зорче(избавляет от заштампованности восприятия), а мудрым человек делается, только восприняв целое, которое суть истина и есть. Способность воспринять целое, не испортив его, не превратив его в себе в нечто ущербное - свойство мудрости.

Потеря иллюзии делает вас мудрее, чем нахождение истины.
Людвиг Бёрне

Люди порой надевают на образ человека золочёную раму, чтобы прекратились все непосредственные беседы с человеком, чей образ так превознесён (всё теперь опосредовано золочёной рамой). Меж тем самому человеку нужно совершенно обратное - Беседа, Встреча, причём живая, а не номенклатурная, по плану или по календарному графику.

Живой человек хотел бы, чтобы вокруг его образа мыслили и говорили, а не безмолвно ему поклонялись. 

Поклоняться следует только Богу, который в нас - всегда В НАС. Даже когда в ком-то одном явлено особенно много, явлено это для Встречи, прежде всего. Великое - это пространство наших бесед и встреч, в том числе с самими собой в процессе встречи с другими в контексте великого.

«Включись, включись, иначе отключусь», -
кричу в уме и думаю: «Грешно ведь!»
«Терпи, терпи», - шепчу. И вновь плетусь
туда, где ищет мёд святой медведь.

Ложный Другой - метод Антихриста, которым осуществляется порча человечности. 

Все человеческие наработки на тему Другого - подспорье в деле противостояния набирающему силу социальному антихристу, который разворачивается не где-то, а в нас.

Формальный ответ на то или иное вопрошание в дружественных отношениях - всё равно что хамский. Для меня так. Безличный - обезличенный - напоказ. Лживый, ложный, лукавый или просто ошибочный. Ответ - как на собрании. Правильный, формальный, бесчеловечный по сути.

Плохое зеркало - неискренний другой, который всегда говорит что надо (кому? - заказчики меняются), а не что есть. Другой - это другой взгляд. Личный, замечу! Это самое ценное в отношениях - для меня. 

Люди часто хамят таким образом, чтобы не показаться хамами...

* * *

Цель отношений - включение в контекст Другого, Встреча на территории любви - Бога. Все личные встречи осуществляются на территории Бога. Мы друг с другом встречаемся в большом Другом, это движение навстречу другому человеку всегда суть движение навстречу Богу.

Открыть сердце другому человеку - всё равно, что открыть его Богу. И самого себя иначе не увидеть, чем открывшись навстречу Другому.

 

Нервы - это генетика и среда, в которой прошло детство. Так что ещё и родителей надо благодарить. Накопленный поколениями багаж...

Как мне благодарить милостивого Бога за свои нервы - этот дар небес, совершенно особый, ведь со мной никогда не случалось переутомление или срыв, даже в самые трагические моменты своей жизни мои нервы становились железными, не потому, что я сдерживалась, - так получалось само собой.
Великая княгиня Елизавета Федоровна - графине А.А. Олсуфьевой.

Дмитрий Бабич:

Некоторые стихи понимаешь с возрастом. Вот это:
Мне бы только смотреть на тебя, 
Видеть глаз златокарий омут, 
И чтоб, прошлое не любя, 
Ты уйти не смогла к другому.

В юности за этим златокарим омутом видишь красотку, которой не нужно копаться в архивах, чтобы поучаствовать во флеш-мобе "Мне на фото 21".

А вот сейчас вдруг думаешь: а ведь это то, что не меняется у женщины с возрастом, - глаза и голос. Читаем дальше: "И чтоб, прошлое не любя, ты уйти не могла к другому". Какое там прошлое во флеш-мобные 21? А вот потом оно появляется, и только тот, для кого оно значимо, любит (или хотя бы любил) по-настоящему.

Светлана Коппел-Ковтун:

Я недавно сделала открытие, что глаза тоже меняются - в случае пережитого трагического опыта. Горе меняет глаза, особенно женские. А голос бывает простуженным - и в символическом смысле слова тоже. Травма по сути открывает иную реальность, иное бытие вещей. И тут, мне так кажется, можно поразмышлять о травмированной и нетравмированной женственности, в том числе женственности мира. Травмированность похищает нечто священное у красоты, но одаривает какой-то другой силой - иной красотой, которая выше женского и мужского.

 

Что общего между звуком сирены и звоном колоколов? Об этом надо спросить у Ве, т.к. он одинаково реагирует на то и на другое - начинает подвывать. Может быть они внушают тревожность?

Ве почти охотится за звуком, в контексте которого может запеть. Или, точнее, не может не запеть. Ему нравится этот процесс. Сам по себе он никогда не воет.

На днях видела как вороны катались с заснеженной горки - кувырком. Жаль, не сразу сообразила - не успела сфотографировать. 

«По плодам узнаете...» Почему по плодам? Потому что процесс бывает самым разным на уровне формы, т.е. по формальным признакам оценивать его весьма ненадежно - легко обмануться. И причины повреждения формы могут быть самыми разными.

Лицемерие - мерит по лицу, а не по плодам. То есть - по внешним данным, а они часто обманчивы. Уже хотя бы потому, что лучше выглядит тот, кто старается выглядеть лучше. Но тот, кто есть, выглядеть лучше не старается. Бывает, что лучше выглядит тот, кто на самом деле хуже, и, наоборот, хуже может выглядеть тот, кто просто не рядится, пытаясь понравиться.

И, опять же, это может касаться и внешнего уровня, и внутреннего...

Быть равным себе - и внешним образом, и внутренним - вот цель всякого человека. Внешность должна отражать внутреннее содержание, выявлять те или иные его данности, необходимые во внешних отношениях. Человек живёт не только сам с собой, но и с другими, и важно быть собой не только для себя, но и для другого.