Дневник

100 лет революцииCеpгей Еcенин Светлана НеретинаААНАбдуррахман ДжамиАбрахам МаслоуАвва Евагрий ПонтийскийАвторскоеАделаида ГерцыкАза Тахо-ГодиАйзек АзимовАлан МилнАлекса ШантичАлександр БлокАлександр БогдановАлександр БронниковАлександр ДоброхотовАлександр ДюмаАлександр ЗиновьевАлександр ИванушкинАлександр ИльинскийАлександр КупринАлександр ЛопухинАлександр МарковАлександр МихайловскийАлександр НеклессаАлександр ОвчаренкоАлександр ПушкинАлександр СмулянскийАлександр ТвардовскийАлександр ТкаченкоАлександр ФилоненкоАлександр ЧирцовАлександр ЩипковАлександра АрдоваАлексей ВарламовАлексей КозыревАлексей ЛосевАлексей МашевскийАлексей ОсиповАлексей ПисемскийАлексей СидоровАлексей УхтомскийАлексей ХомяковАлен БадьюАлис МиллерАльбер КамюАльберт ЭйнштейнАльбрехт ДюрерАмос ОзАнастасия БондарукАнатолий ВассерманАнатоль ФрансАндерсенАндре МоруаАндрей АствацатуровАндрей БаумейстерАндрей БелыйАндрей БитовАндрей ВедяевАндрей ВеликановАндрей ВознесенскийАндрей КолмогоровАндрей КончаловскийАндрей КурпатовАндрей МакаровАндрей МаксимовАндрей НаместниковАндрей ПлатоновАндрей ФурсовАнна АхматоваАнна СаакянцАнна ТкачАнна ЯмпольскаяАнри МатиссАнсельм КентерберийскийАнтипесняАнтон МакаренкоАнтон ЧеховАнтонио ГрамшиАполлон ГригорьевАполлон КузьминАполлон МайковАристотельАркадий АверченкоАртур КёстлерАртюр РембоАртём ПерликАрхиеп. Феофан ПолтавскийАрхиеп. Иоанн ШаховскойАрхиеп. Никон РождественскийАрхиепископ Аверкий ТаушевАрхим. Амфилохий МакрисАрхим. Дионисий КаламбокасАрхим. Ефрем СвятогорецАрхим. Иоанн КрестьянкинАрхим. Киприан КернАрхим. Кирилл ПавловАрхим. Клеопа ИлиеАрхим. Мефодий МарковичАрхим. Серафим РозенбергАрхимандрит Амвросий ЮрасовАрхимандрит Андрей КонаносАрхимандрит Виктор МамонтовАрхимандрит Лев ЖиллеАрхимандрит Маркелл ПавукАрхимандрит Мелхиседек АртюхинАрхимандрит Павел ГруздевАрхимандрит Савва МажукоАрхимандрит Софроний СахаровАрхимандрит Тихон АгриковАрхимандрит Фаддей ВитовницкийАрхип КуинджиБасёБенгт ЯнгфельдтБенджамин ДизраэлиБенедикт СпинозаБернар СтиглерБернар ГрассеБернард ВерберБернард ШоуБертран РасселБиблейские цитатыБлаженный АвгустинБлж. Феофилакт БолгарскийБорис ВышеславцевБорис ПастернакБорис ЧичибабинБронислав СосинскийБруно ЯсенскийБулат ОкуджаваВадим КожиновВадим НегатуровВадим ШефнерВалентин АсмусВалентин ГафтВалентин КурбатовВалентин СорокинВалерий БрюсовВалерий ПетуховВалерий ПодорогаВарлам ШаламовВасилий БурандасовВасилий КлючевскийВасилий РозановВасилий СухомлинскийВасилий ЧуйковВасилий ШукшинВеВелимир ХлебниковВениамин БлаженныйВергилийВернер ГейзенбергВесникВиктор АксючицВиктор ГюгоВиктор КирюшинВиктор СоснораВиктор СудариковВиктор ФранклВиктор ШкловскийВильгельм ВиндельбандВинсент Ван ГогВиссарион БелинскийВиталий ДаренскийВладимир КутырёвВладимир БибихинВладимир ДальВладимир КорниловВладимир ЛосскийВладимир МасаловВладимир МаяковскийВладимир МикушевичВладимир МясищевВладимир НабоковВладимир НовиковВладимир ОдоевскийВладимир ПутинВладимир СоловьёвВладимир ФаворскийВладислав ТерлецкийВладислав ХодасевичВольтерВремяВсечеловекВячеслав ИвановВячеслав МарченкоВячеслав ПолунинГаврила ДержавинГасан ГусейновГегельГедра ВайтекунайтеГенри БокльГенри КиссинджерГенрик ИбсенГенрих ГейнеГеоргий ДимитровГеоргий ИвановГераклитГерман ГессеГи ДеборГомерГотфрид БеннГригорий АмелинГригорий ГоринГригорий ПомеранцГригорий СковородаГрэм ХарманГуманизмГумбрехтГуссерльГустав ШпетГюстав Ле БонГюстав ФлоберГёльдерлинГётеДавид СамойловДаниил ГранинДаниил ХармсДаниэль КанеманДантеДекартДжебранДжеймс БьюджентальДжек ЛондонДжойсДжон СтейнбекДжон ФаулзДжонатан СвифтДжордж ОруэллДиккенсДиоген СинопскийДита фон ТизДитрих БонхефферДмитрий БыковДмитрий ВеневитиновДмитрий КиршинДмитрий КустановичДмитрий ЛихачёвДмитрий МенделеевДмитрий МережковскийДмитрий СкворцовДмитрий СнегиревДоктор ЛизаДорис ЛессингДосократикиДугинДэвид ЛинчДэвид ЮмДэвид ЯнгЕвгений ВитковскийЕвгений ЕвтушенкоЕвгений ЛеоновЕвгений СтепановЕвгений ТрубецкойЕвгений ЧерныхЕлена Березина-ТрусоваЕлена ГромоваЕлена КлевенскаяЕлена КучеренкоЕпископ Пантелеимон ШатовЕпископ Тихон ШевкуновЖак ДерридаЖак ЛаканЖан-Жак РуссоЖан БодрийярЖан КоктоЖан ПольЖенскоеЖиль ДелёзЖильбер СесбронЖорж БернаносЖорж СандЖюльет БиношЗенонЗинаида ГиппиусЗинаида МиркинаЗинаида ШаховскаяИван АксаковИван БунинИван ИльинИван КиреевскийИван ПавловИван ТургеневИван ШмелёвИг. Арсения СебряковаИгорь ГуберманИгорь ЛунёвИгорь ПетуховИгорь СеверянинИгорь ТарабукинИгумен Агафангел БелыхИгумен Георгий ШестунИгумен Никон ВоробьёвИгумен Паисий СавосинИгумен Петр МещериновИгумен Силуан ТумановИгумения Феофила ЛепешинскаяИдентичностьИеромонах Димитрий ПершинИеромонах Иов ГумеровИеромонах КлеопаИеромонах Роман МатюшинИеромонах Серафим РоузИероним ЭгинскийИлья ЗабежинскийИлья РоготневИмант ЗиедонисИнгмар БергманИннокентий АнненскийИосиф БродскийИосиф СталинИрвин ЯломИрвинг СтоунИрина МедведеваИсаак ЛевитанИскандерИспанияЙейтсККазимир МалевичКайгородова СветланаКалендарьКантКарен СвасьянКарл МарксКарл ЮнгКарл ЯсперсКлайв ЛьюисКлод Леви-СтросКнут ГамсунКозьма ПрутковКонстантин КедровКонстантин АксаковКонстантин АнохинКонстантин БальмонтКонстантин ЛеонтьевКонстантин МочульскийКонстантин ПаустовскийКонстантин СимоновКонстантин СкворчесвскийКонстантин ЯцкевичКонфуцийКорней ЧуковскийКравчик А.С.КупинаКухняКэрроллЛамаркЛао-ЦзыЛариса МиллерЛариса РубальскаяЛарошфукоЛев БолеславскийЛев ВыготскийЛев ОзеровЛев РубинштейнЛев ТолстойЛев ШестовЛеви-СтроссЛегендыЛенинЛеона Д. СамсонЛеонардо да ВинчиЛеонид АндреевЛеонид ГубановЛеся УкраинкаЛидия ГинзбургЛион ФейхтвангерЛитваЛопе де ВегаЛоркаЛоуэллЛу СаломеЛукианЛюдвиг ВитгенштейнЛюдмила ЖурбицкаяЛюдмила ПетрушевскаяЛюдмила СуроваЛютерМаксим БутинМаксим ГорькийМаксим ЯковлевМарина ЦветаеваМария ПетровыхМария ФаликманМария ЮдинаМария фон Эбнер-ЭшенбахМарк АврелийМарк ЛевиМарк ТвенМарсель ПрустМарта ИзмайловаМартин БуберМартин Лютер КингМартин ХайдеггерМахатма ГандиМейстер ЭкхартМераб МамардашвилиМикеланджелоМилан КундераМирослав БакулинМитр. Антоний ХраповицкийМитр. Иларион АлфеевМитрополит Антоний (Блум)Митрополит Вениамин ФедченковМитрополит Иоанн СнычевМитрополит Каллист УэрМитрополит Лимассольский АфанасийМитрополит Московский ПлатонМитрополит Серафим ЧичаговМитрополит Черногорско-Приморский АмфилохийМихаил АрдовМихаил БахтинМихаил БулгаковМихаил ГаспаровМихаил ДелягинМихаил ЖванецкийМихаил ЗадорновМихаил ЗощенкоМихаил ЛермонтовМихаил ПришвинМихаил РодинМихаил Семенов-Тян-ШанскийМихаил ХазинМихаил ШолоховМихаил ЭпштейнМишель УэльбекМишель ФукоМолитваМонахиня АлипияМоцартМужчина и женщинаМуса ДжалильМэрилин МонроНадежда МандельштамНазип ХамитовНаталия СкуратовскаяНаталья ШлемоваНикколо ПаганиниНикола ТеслаНиколай БердяевНиколай ГогольНиколай ГумилёвНиколай ЕвреиновНиколай КарамзинНиколай ЛесковНиколай ЛосскийНиколай НекрасовНиколай ЯзыковНисаргадатта МахараджНоам ХомскийНовалисНьютонОйген ФинкОлдос ХакслиОлег ХлебниковОливье КлеманОльга БергольцОльга Глазунова Ольга ГумановаОльга МолдавскаяОльга СедаковаОльга СлободкинаОльга СуроваОльга ЩербаковаОмар ХайямОмилияОноре де БальзакОпыты с животными, психологические эксперименты и пр.Ортега-и-ГассетОсип МандельштамОскар УайльдОслица ВалаамоваПабло ПикассоПаскальПатриарх Алексий IIПатриарх Сербский ПавелПатриарх Сергий СтрагородскийПатриарха Алексий IПауль КлееПауль ТиллихПауль ЦеланПесняПико делла МирандолаПит ХейнПитер УоттсПитер УстиновПлавтПлатонПобедаПоль ВалериПоль ВерленПосле ОсвенцимаПословицыПостмодернПраздникиПреподобномученица Мария ГатчинскаяПресв. Климент АлександрийскийПритчиПророк МоисейПрот. Николай ГурьяновПрот. Александр ОвчаренкоПрот. Александр ТорикПрот. Алексий МечевПрот. Алексий УминскийПрот. Андрей СпиридоновПрот. Андрей ТкачёвПрот. Андрей Хвыля-ОлинтерПрот. Владимир ВигилянскийПрот. Георгий ФлоровскийПрот. Глеб КаледаПрот. Дмитрий СмирновПрот. Думитру СтэнилоаеПрот. Иоанн ВосторговПрот. Иоанн ФотопулосПрот. Константин КонстантиновПрот. Николай МогильныйПрот. Родион ПутятинПрот. Сергий БулгаковПрот. Сергий МечёвПрот. Сергий ФилимоновПротодиакон Андрей КураевПротоиерей Илия ШугаевПротоиерей Иоанн ГончаровПротоиерей Философ ОрнатскийПротопресвитер Александр ШмеманПрп. Авва ИсаияПрп. Алексий ГолосеевскийПрп. Амвросий ОптинскийПрп. Анатолий ОптинскийПрп. Антоний ВеликийПрп. Варсонофий ОптинскийПрп. Виталий АлександрийскийПрп. Гавриил УргебадзеПрп. Георгий ЗатворникПрп. Григорий СинаитПрп. Ефрем СиринПрп. Иоанн ДамаскинПрп. Иоанн КассианПрп. Иоанн ЛествичникПрп. Иосиф ИсихастПрп. Иосиф ОптинскийПрп. Исаак СиринПрп. Исаакий ПечерскийПрп. Исидор ПелусиотПрп. Иустин ПоповичПрп. Лев ОптинскийПрп. Макарий ВеликийПрп. Макарий ЕгипетскийПрп. Максим ИсповедникПрп. Марк АфинскийПрп. Марк ПодвижникПрп. Моисей ОптинскийПрп. Нектарий ОптинскийПрп. Неофит, затворник КипрскийПрп. Никон ОптинскийПрп. Нил СинайскийПрп. Нил СорскийПрп. Паисий СвятогорецПрп. Порфирий КавсокаливитПрп. Серафим ВырицкийПрп. Серафим СаровскийПрп. Силуан АфонскийПрп. Симеон Новый БогословПрп. Симеон Псково-ПечерскийПрп. Фридесвида ОксфордскаяПрп. авва ДорофейПрпмч. Мария СкобцоваПрпп. Варсонофий Великий и ИоаннПтицыПубликацииПьер Тейяр де ШарденПётр ВяземскийРабиндранат ТагорРайнер Мария РилькеРасул ГазматовРедьярд КиплингРемаркРене БуалэвРене МагриттРичард БахРичард ЭкснерРоберт ФростРоберт ФростРоджер ЖелязныРоджер КорнбергРоже Жильбер-ЛеконтРолан БартРоман НосиковРоман СветловРоман ЯкобсонРомен ГариРомен РолланРусская идеяРэй БрэдбериСальвадор ДалиСартрСв. ЖеневьеваСв. Иустин ФилософСв. Косма ЭтолийскийСв. Мефодий ПатарскийСв. праведный Иоанн КронштадтскийСв. пророк ИлияСветлана АлексиевичСветлана БурлакСвт. Афанасий ВеликийСвт. Василий ВеликийСвт. Григорий БогословСвт. Григорий НисскийСвт. Григорий ПаламаСвт. Димитрий РостовскийСвт. Игнатий (Брянчанинов)Свт. Иннокентий ХерсонскийСвт. Иоанн ЗлатоустСвт. Иоанн МаксимовичСвт. Лука Войно-ЯсенецкийСвт. Макарий НевскийСвт. Николай СербскийСвт. Спиридон ТримифунтскийСвт. Тихон ЗадонскийСвт. Тихон Патриарх МосковскийСвт. Феофан ЗатворникСвт. Филарет ДроздовСвщ. Сергей ДурылинСвщмч. Иларион ТроицкийСвщмч. Мефодий КрасноперовСвятитель Григорий ДвоесловСвятитель Серафим СоболевСвященник Анатолий ЖураковскийСвященник Александр ЕльчаниновСвященник Алексий ЯковлевСвященник Василий ФермосСвященник Павел ГумеровСвященник Павел ФлоренскийСвященник Сергей КругловСвященник Сергий КругловСелезнёв ЮрийСемён ФранкСенекаСербияСергей АверинцевСергей БелорусовСергей БочаровСергей ДовлатовСергей ЕсенинСергей КапицаСергей Кара-МурзаСергей КибальникСергей КомаровСергей МарновСергей ПереслегинСергей РахманиновСергей РачинскийСергей РомановскийСергей СавельевСергей СтепановСергей СтратановскийСергей ФудельСергей ХоружийСергей ХудековСергей ХудиевСеченовСигизмунд КржижановскийСитуационистыСказкиСлавой ЖижекСловарьСовыСократСомерсет МоэмСоня ШаталоваСоссюрСофияСтанислав ЛемСтанислав ЛиСтендальСтефан ЦвейгСтивен КовиСтишкиСтругацкиеСтэнли МилгрэмСхиархимандрит Виталий СидоренкоСхиархимандрит Гавриил СтародубСхиархимандрит Зосима СокурСхиархимандрит Илий НоздринСхиархимандрит Иона ИгнатенкоСхиигумен Иоанн АлексеевСхиигумен Савва ОстапенкоСхимонах Иосиф ВатопедскийСхимонах Симеон АфонскийСщмч. Киприан КарфагенскийСэмюель ДжонсонСёрен КьеркегорТалмудТамара ФлоренскаяТарас ШевченкоТатибана ХокусиТатьяна ЖуроваТатьяна КасаткинаТатьяна КатюхинаТатьяна ЛифинцеваТатьяна ЧерниговскаяТеодор АдорноТеодор РоззакТереза МагдиТертуллианТимирязевТолкинТомас ГоббсТомас КарлейльТомас Стернз ЭлиотТуве ЯнссонУильям БлейкУильям ВордсвортУильям ЙетсУильям СароянУинстон ЧерчилльУмберто ЭкоУолт УитменУрсула Ле ГуинФ.-Р. де ЛаменнеФазиль ИскандерФаина РаневскаяФедор ГиренокФейербахФернандо ПессоаФидель КастроФихтеФома АквинскийФотинияФранц КафкаФранческо ПетраркаФредерик ПерлзФрейдФридрих НицшеФридрих ШеллингФридрих ШлегельФридрих ЯкобиФрэнсис БэконФрэнсис ФукуямаФёдор ВасилюкФёдор ДостоевскийФёдор СамаринХавьер СубириХанс-Георг ГадамерХристиан МоргенштернХристина ЛибенсонЦветник священноинока ДорофеяЦицеронЧарлз БуковскиЧарльз Перси СноуЧестертонЧюрлёнисШарль ПерроШарль де КостерШарль де ЛиньШекспирШопенгауэрШота РуставелиЭбигайл Ван БеренЭдит СёдергранЭдмунд БёркЭдуард АсадовЭдуард БабаевЭзопЭзра ПаундЭкзюпериЭлеонора РузвельтЭльчин СафарлиЭнгельсЭнди ВейерЭпидемия плоскоумияЭрих ОстерфельдЭрих ФроммЭрленд ЛуЭрнест ХемингуэйЮлиан ТувимЮлия ДрунинаЮморЮнна МорицЮрий БирюковЮрий ГотьеЮрий КаннерЮрий КузнецовЮрий ЛевитанскийЮрий ЛотманЮрий МамлеевЮрий НагибинЮрий НорштейнЮрий ОлешаЮрий ПущаевЮрий ТыняновЮродствоЯкоб БёмеЯков ДрускинЯн ПарандовскийЯн ТвардовскийЯнуш Леон Вишневский
Разделы

По-настоящему  понимаем друг друга мы только в Боге, потому желание быть понятым - это скрытое желание встретиться с богом в лице другого. Жажда другого - это жажда Бога на самом деле. Именно эта жажда мучила всю жизнь Цветаеву. И она заражает этой своей жаждой, внушает её - даже после физической смерти (чудо творчества). 

24
июня
2019

Мышление - не сплетня, не разговор*, это вообще нечто нечеловеческое (другой формат разговора). Мышление - это богомыслие. Чтобы добытое в процессе мышления верно понимать, надо смотреть и слушать под некоторым птичьим углом, иначе всё будет пониматься ложно. 

--

* В смысле - не болтовня, не то, что люди понимают под разговором.

24
июня
2019

Все грешники, независимо от грехов (великих или малых) виновны в одном: они не со Христом. Пребывая во Христе неотлучно, человек не грешит. То есть, не грешит человек не потому, что что-то понял, не потому, что решил больше не грешить, а потому, что начал жить во Христе.

Но следует сделать оговорку: ветхий человек живёт миром  и по-мирски, а всё мирское восстаёт на Христа. Потому всякий, кто не со Христом, - потенциальный и/или актуальный богоубийца.

* * *

Бога убить невозможно? Возможно. Бога в Боге убить человек не властен, а остальное - властен.

23
июня
2019

Судить ближнего за то, что он не безгрешен - низость и глупость, ведь даже святые грешны* (безгрешен только Бог). Откуда же в нас эта нечистота, эта пошлая мода наших дней - кусать всякого, кто подвернётся?
Кусаю ибо могу? Да: КУСАЮ, ИБО МОГУ УКУСИТЬ. И, чаще всего, мне за это ничего не будет. То есть, кусаю того, в ком уверен, что не укусит, кусаю, ибо нахожусь в ситуации когда МОГУ укусить, а не укусить - НЕ МОГУ. Это важно заметить в себе, чтобы научиться не кусать попусту людей, чтобы не уподобляться человеконенавистникам, а, наоборот, уподобляться Богу.

«Не суди, да не будешь судим» - о чём это? В чём разница между судом и рассуждением? Ответ проще, чем кажется. Здесь важна не столько психологическая установка, сколько место стояния внутри себя**. Технологии, провоцирующие озлобление в людях, строятся на том, что помалу изменяют это самое место стояния внутри себя. Люди становятся как бы не в себе, живут со смещением в ад.

Ветхая или новая платформа, на которой человек растёт, подобно дереву, и приносит плоды, соответствующие почве, из которой растёт (ветхое или новое естество) - это всего лишь место стояния внутри. Во Христе или вне Христа. Стоящему в себе на ветхой земле человеку НЕВОЗМОЖНО исполнить то, что велит Христос (для этого надо стоять на новой земле - неотмирной, для этого надо родиться во Христе и жить Христом).

По сути христианин - это человек, изменивший место своего стояния внутри, изменивший место жительства, а не только прописки. 

Беда нынешнего православия в том, что оно погрязло в психологизмах, т.е. в застряло в душевности. Духовное - это не психологическое. Духовные истины, воспринятые и понятые психологически, не могут быть поводырями на путях духа. Люди обманываются насчёт своего христианства, потому что место жительства своего внутри они не поменяли и продолжают оставаться ветхими людьми, а значит их живит и питает ветхое, и они ищут соответственной ветхой пищи для поддержания в себе своей ветхой жизни.

Виноват ли грешник, что грешит? И да, и нет. Но вина его не в психологических установках, прежде всего, а в той почве, из которой они произрастают. Где растёт человек, такие установки в нём и водятся - как рыба в водоёме. Чтобы быть Христовыми, надо расти на Христе - быть Его ветвью. Эти слова надо понимать буквально, а не как речевой оборот или красивый образ.

* * *

Не суди - не психологизм. Это о веществе (о земле - ветхой или новой), это о точке стояния и смотрения (внутри). КАК зависит от ГДЕ, откуда, с какого места смотришь и живёшь. Грех отвечает на вопрос КАК, но КАК - это плод ГДЕ. КАК зависит от ГДЕ. Об этом притча о мухе и пчеле - если духовно смотреть, а не душевно, психологично.
Что ищешь, то и находишь. ЧТО зависит от ГДЕ - Где стоишь. И только. Ветхий и новый.

* * *

Нам говорят: для Бога грешник-убийца и грешник-сплетник - одинаковы. И, понимая психологически, мы клевещем на Бога. А суть в том, что и тот и другой - стоят на ветхой платформе. ТОЛЬКО ПОЭТОМУ равны. ГДЕ СТОИШЬ ВНУТРИ СЕБЯ - это единственное, что важно. Твой плод, в первую очередь - это плод платформы, на которой стоишь: ветхой или новой.

* * *

Мыслить о чём-либо безгрешно - это как? Это, скорее, ГДЕ. Безгрешно мыслить можно только во Христе.

-----

* В чём же тогда разница между святым и грешным человеком? В главном, в центральном, в том, на каком топливе работает человек (ветхом или новом), на какой почве произрастает (ветхой или новой). Новый человек не лишен немощей, но в нём невозможна низость - бензин таков.

** Ветхий - судит, не умеет не судить: он раб своей ветхости.

23
июня
2019

Духовная жвачка и духовная пища - в чём разница?

Вера Богданова:
Пища подразумевает наличие питательных веществ, необходимых для роста. Жвачка их не имеет. В области духовой все также

Мой ответ:
Наверное, не только для роста, но и просто для жизни. Пища - то, что не дает умереть, без чего нельзя жить. А жизнь - это, конечно, развитие и рост.

23
июня
2019

Дерево сильно своей тягой в небо. Эта тяга создаёт дерево. Оно растёт в земле, многие деревья корнями своими едины (например березовая роща - едина на уровне корней, деревья соединены в единую систему и поддерживают друг друга). Корневища березовой рощи - та же ризома, но она возможна только потому, что есть вертикаль.

Отказ от вертикали - это ликвидация и той ризомы, что связана с вертикалью. Значит, существовать может ризома, оторванная от вертикали, только как иная ризома, иное корневище. Это и есть антихрист: горизонтальное единство вне вертикального. Природное единство без вертикального измерения невозможно - люди едины в Боге, только в Боге! В человеческом нельзя быть единым - только в новом, технологическом единстве, лжеединстве по сути, антиединстве, антихристианстве....
Ризома - это антихрист.

* * *

Люди встречаются в вертикали - не в горизонтали. Встреча в горизонтали возможна только за счёт наличия вертикали. Если устранить вертикаль, встреча в горизонтали станет невозможной. Только если не создать другую, новую, техногоризонталь и соединить всех механистическим образом.

----------
Ризома (фр. rhizome «корневище») — одно из ключевых понятий философии постструктурализма и постмодернизма, введенное Ж. Делёзом и Ф. Гваттари в одноимённой книге 1976 года и призванное служить основанием и формой реализации «номадологического проекта» этих авторов.

Ризома
 (фр. rhizome — корневище) — понятие философии постмодерна, фиксирующее принципиально внеструктурный и нелинейный способ организации целостности, оставляющий открытой возможность для имманентной автохтонной подвижности и, соответственно, реализации ее внутреннего креативного потенциала самоконфигурирования. Термин "Ризома" введен в философию в 1976 Делезом и Гваттари в совместной работе "Rhizome" — в контексте разработки базисных основоположений номадологического проекта постмодернизма, фундированного радикальным отказом от презумпции константной гештальтной организации бытия.

Понятие "Ризома" выражает фундаментальную для постмодерна установку на презумпцию разрушения традиционных представлений о структуре как семантически центрированнойи стабильно определенной, являясь средством обозначения радикальной альтернативы замкнутым и статичным линейным структурам, предполагающим жесткую осевую ориентацию. Такие структуры семантически сопрягаются Делезом и Гваттари с фундаментальной для классической европейской культуры метафорой "корня", дифференцируясь на собственно "коренные" или "стержневые" ("система-корень"), с одной стороны, и "мочковатые" или "пучкообразные" ("система-корешок") — с другой. Организационные принципы этих систем мыслятся в номадологии как отличные друг от друга (прежде всего, по критерию механизмов своего эволюционного разворачивания), однако типологической общностью этих структур является характерная для них сопряженность с семантической фигурой глубины, метафорически презентирующей в контексте западного менталитета метафизическую пре­зумпцию линейного разворачивания процессуальности (углубления) и смысла (углубление в проблему).

В противоположность любым видам корневой организации, ризома интерпретируется не в качестве линейного "стержня" или "корня", но в качестве радикально отличного от корней "клубня" или "луковицы" — как потенциальной бесконечности, имплицитно содержащей в себе "скрытый стебель". Принципиальная разница заключается в том, что этот стебель может развиваться куда угодно и принимать любые конфигурации, ибо ризома абсолютно нелинейна: "мир потерял свой стержень" (Делез и Гваттари). Фундаментальным свойством ризомы, таким образом, является ее гетерономность при сохранении целостности: она есть "семиотичное звено как клубень, в котором спрессованы самые разнообразные виды деятельности — лингвистической, перцептивной, миметической, жестикуляционной, познавательной; самих по себе языка, его универсальности не существует, мы видим лишь состязание диалектов, говоров, жаргонов, специальных языков" — словно "крысы извиваются одна поверх другой" (Делез и Гваттари).

Эта отличающая ризому от структуры полиморфность обеспечивается отсутствием не только единства семантического центра, но и центрирующего единства кода. Логика корня — это логика жестких векторно ориентированных структур, в то время как Р. (в контексте постмодернистского отказа от логоцентризма) моделируется в качестве неравновесной целостности (во многом аналогичной неравновесным средам, изучаемым синергетикой), не характеризующейся наличием организационных порядков и отличающейся перманентной креативной подвижностью. Источником трансформаций выступает в данном случае не причинение извне, но имманентная нестабильность (нонфинальность) Р., обусловленная ее энергетическим потенциалом самоварьирования: по оценке Делеза, Р. "ни стабильная, ни не стабильная, а, скорее, "метастабильна"... Наделена потенциальной энергией".

Таким образом, можно утверждать, что ризоморфные среды обладают имманентным креативным потенциалом самоорганизации, и в этом отношении могут быть оценены не как кибернетические (подчиненные командам "центра"), но как синергетические. Прекрасной иллюстрацией этого может служить программный для постмодерна текст Э.Ионеско "Трагедия языка": "Произошло странное событие, и я не понимаю, как это случилось: текст преобразился перед моими глазами... Вполне простые и ясные предложения... сами по себе /выделено мною — M.M./ пришли в движение: они испортились, извратились", чтобы уже в следующее мгновение исказиться вновь. Однако достигнутый в результате этого кажущийся организационный хаос на деле таит в себе потенциальные возможности бесконечного числа новых организационных трансформаций, обеспечивая безграничную плюральность Р.

Согласно номадологическому видению ситуации, в рамках Р. в принципе невозможно выделение каких бы то ни было фиксированных точек, ибо каждая из них в своей динамике фактически предстает перед наблюдателем в качестве линии, — прочерченной ею траектории собственного движения, в свою очередь, ускользающей от жесткой фиксации. Говоря о ризоморфной среде, Делез и Гваттари отмечают, что "она состоит из неоднородных тем, различных дат и уровней", — в абстрактном усилии в ней могут быть выделены "линии артикуляции и расчленения, страты, территориальности": "любая ризома включает в себя линии членения, по которым она стратифицирована, территориализована, организована". Эти абстрактные линии определяли бы своего рода статику Р., если бы применительно к последней имело смысл говорить о статичном состоянии как таковом. Однако бытие ризоморфной среды может быть понято лишь как нон-финальная динамика, и динамику эту определяют "линии ускользания, движения детерриториализации и дестратификации": "сравнительные скорости течений вдоль этих линий порождают феномены относительной задержки, торможения или, наоборот, стремительности... Все это — линии и сравнительные скорости — составляет внутреннюю организацию" Р. — ее "agencement".

Таким образом, мало того, что фактически линии внутреннего членения оказываются применительно к Р. перманентно подвижными, они еще и предполагают своего рода "разрывы" как переходы ризомы в состояние, характеризующееся отсутствием жесткой и универ­сальной стратификации. Р., в отличие от структуры, не боится разрыва, но — напротив — конституируется в нем как в перманентном изменении своей конфигурации и, следовательно, семантики: по словам Делеза и Гваттари, "ризома может быть разорвана, изломана в каком-нибудь месте, перестроиться на другую линию... Разрывы в ризоме возникают всякий раз, когда сегментарные линии неожиданно оказываются на линиях ускользания... Эти линии постоянно переходят друг в друга".

Аналогичным образом Делез и Гваттари рассматривают и то, что в традиционной терминологии (предельно неадекватной применительно к данному случаю) могло бы быть обозначено как внешняя структура Р. — Р. может быть интерпретирована как принципиально открытая среда — не только в смысле открытости для трансформаций, но и в смысле ее соотношения с внешним. По оценке Делеза и Гваттари, у Р. в принципе нет и не может быть "ни начала, ни конца, только середина, из которой она растет и выходит за ее пределы", — строго говоря, применительно к Р. невозможно четкое дифференцирование внешнего и внутреннего: "ризома развивается, варьируя, расширяя, захватывая, схватывая, внедряясь" (Делез, Гваттари), конституируя свое внутреннее посредством внешнего.

Таким образом, процессуальность бытия принципиально аструктурной Р. состоит в перманентной генерации новых версий организации (в числе и линейных), аналогичных по своему статусу тем преходящим макроскопическим картинам самоорганизации, которые выступают предметом исследования для синергетики. Однако любая из этих сиюминутно актуальных и ситуативно значимых вариантов определенности Р. в принципе не может интерпретироваться в качестве финальной, — значимый аспект бытия Р. фиксируется в принципе "нон-селекции" (Делез и Гваттари), регулятивном по отношению к ризоморфной организации. Среди последовательно сменяющих друг друга виртуальных структур ни одна не может быть аксиологически выделена как наиболее предпочтительная, — автохтонная в онтологическом или правильная в интерпретационном смыслах: "быть ризоморфным — значит порождать стебли и волокна, которые кажутся корнями /выделено мною — M.M.I или соединяются с ними, проникая в ствол с риском быть задействованными в новых странных формах" (Делез, Гваттари). В любой момент времени любая линия Р. может быть связана (принципиально непредсказуемым образом) со всякой другой, образуя каждый раз в момент этого (принципиально преходящего, сиюминутно значимого связывания) определенный рисунок Р. — своего рода временное "плато" ее перманентно и непредсказуемо пульсирующей конфигурации.

Иными словами, если структуре соответствует образ мира как Космоса, то Р. — как "хаосмоса". Подобная пульсация Р., предполагающая переходы от стратификации — к ускользанию от таковой и от одного варианта стратификации — к другому, функционально совершенно аналогична пульсационному переходу самоорганизующейся среды от хаотических состояний к состояниям, характеризующимся наличием макроструктуры, в основе которой лежит координация элементов микроуровня системы. Таким образом, в номадологическом проекте постмодернизма "речь идет о модели, которая продолжает формироваться и углубляться в процессе, который развивается, совершенствуется, возобновляется" (Делез, Гваттари), являя каждый раз новые версии своего бытия, соотносимые друг с другом по принципу исономии: не более так, чем иначе.

В этом отношении, если структура понимается Делезом и Гваттари как "калька", которая "воспроизводит только саму себя, когда собирается воссоздать нечто иное", то Р. сопоставляется с "картой", которую можно и нужно читать: "речь идет о модели, которая продолжает формироваться". По оценке Делеза и Гваттари, "это... одно из наиболее отличительных свойств ризомы — иметь всегда множество выходов" (ср. с "дисперсностью доминантных ходов" у Джеймисона, "садом расходящихся тропок" у Борхеса, сетевым "лабринтом" у Эко с их бесконечным числом входов, выхдов, тупиков и коридоров, каждый из которых может пересечься с любым другим, — семиотическая модель мира и мира культуры, воплощенная в образе библитеки-лабиринта в "Имени розы" или "космической библиотеки" у В.Лейча).

В этом плане Р. конечна, но безгранична; "ризома не начинается и не завершается", и у нее "достаточно сил, чтобы надломать и искоренить слово "быть" (Делез и Гваттари), открывая возможность и свободу бесконечной плюральности своего внеонтологизирующего бытия. Р. принципиально плюральна, причем процессуально плюральна. По формулировке Делеза и Гваттари, "ризома не сводится ни к Единому, ни к множественному. Это — не Единое, которое делится на два, затем на три, на четыре и т.д. Но это и не множественное, которое происходит из Единого и к которому Единое всегда присоединяется (n+1). Она состоит не из единств, а из измерений, точнее из движущихся линий. [...] Она образует многомерные линеарные множества /ср., например, Эон и Хронос — M.M.I без субъекта и объекта, которые сосредоточены в плане консистенции и из которых всегда вычитается Единое (n-1). Такое множество меняет свое направление при соответствующем изменении своей природы и самого себя".

В соответствии со сказанным, Р. неизбежно конституируется в качестве "антигенеалогичной", т.е. принципиально не артикулируемой ни с точки зрения своего происхождения, ни с точки зрения возможностей введения критериев для оценки ее процессуальности в качестве прогресса или регресса. Процессуальность бытия Р. фундаментально альтернативна преформистски понятому "разворачиванию" исходно заложенного в объекте замысла (смысла), — "разворачиванию", реализующемуся по модели последовательного формирования бинарных оппозиций. Согласно постмодернистской оценке, только для жестко гештальтных систем характерно наличие генетической (эволюционной) оси как линейного вектора развития: "генетическая ось — как объективное стержневое единство, из которого выходят последующие стадии; глубинная структура подобия, скорее, базовой последовательности, разложенной на непосредственные составляющие". В противоположность этому, "ризома антигенеалогична", — она как "конечное единство осуществляется в другом /а именно: принципиально не осевом, т.е. не линейном — M.M./ измерении — преобразовательном и субъективном". И в процессуальности этого преобразовательного измерения "ризома не подчиняется никакой структурной или порождающей модели. Она чуждается самой мысли о генетической оси как глубинной структуре".

В этом отношении номадологическая концепция Р. конституируется не только в контексте "постметафизического мышления", но и задает новое понимание детерминизма, свободное от идеи внешнего причиняющего воздействия и ориентированное на презумпцию имманентности. В этом контексте номадология подвергает резкой критике идею жестко заданного разворачивания исходного замысла той или иной предметности посредством бинарной дифференциации содержания последней: по формулировке Делеза и Гваттари, "в отличие от структуры, которая определяется через совокупность точек и позиций, бинарных отношений между этими точками и двусторонних связей между позициями, ризома состоит исключительно из линий членений, стратификации, но также и линий ускользания или детерриториализации подобно максимальному измерению, следуя по которому множество видоизменяется, преобразуя свою природу".

Согласно номадологическим установкам, эти обозначенные векторы являются принципиально отличными от бинарных векторов "роста древовидных структур": по словам Делеза и Гваттари, "не нужно путать эти линии с линиями древовидного типа, которые представляют собой локализуемые связи между точками и позициями. В отличие от дерева, ризома не является объектом воспроизводства: ни внешнего воспроизводства как дерево-корень, ни внутреннего — как структура-дерево". Таким образом, принципы осуществления процессуальности бытия ризоморфной среды могут быть зафиксированы, согласно Делезу и Гваттари, как "принципы связи и гетерогенности", "принцип множественности", "принцип незначащего разрыва", "принципы картографии и декалькомании".

Артикулированные в духе номадологического проекта идеи могут быть обнаружены не только у Делеза и Гваттари, но и у других постмодернистских авторов, что позволяет сделать вывод о том, что эксплицитно выраженные в номадологии презумпции являются фундаментальными для философии постмодернизма в целом. Классическим примером ризоморфной среды служит в постмодернистских аналитиках также среда письма: согласно, например, Р.Барту, текст есть продукт письма как процессуальности, не результирующейся в данном тексте.

Постмодернистски понятое письмо принципиально ризоморфно ("метафора... текста — сеть" у Р.Барта), и для него нет и не может быть естественного, правильного или единственно возможного не только способа, но и языка артикуляции: "все приходится распутывать, но расшифровывать нечего, структуру можно прослеживать, протягивать (как подтягива­ют спущенную петлю на чулке) во всех ее поворотах и на всех уровнях, однако невозможно достичь дна; пространство письма дано нам для пробега, а не для прорыва; письмо постоянно порождает смысл, но он тут же и улетучивается, происходит систематическое высвобождение смысла" (Р.Барт).

Аналогично, в самооценке Деррида, "фокус исторического и систематического пересечения его идей" — это "структурная невозможность закрыть... сеть, фиксировать ее плетение, очертить ее межой, которая не была бы метой". (Как замечает А.Ронсон в интервью с Деррида, проблемно-концептуальное пространство его философствования не только не замкнуто, но и принципиально нелинейно: "я спросил, с чего начинать, а Вы заперли меня в каком-то лабиринте".)

Р. как организационная модель находит свою конкретизацию в постмодернистской текстологии, — в частности, в фигуре "конструкции" в постмодернистской концепции художественного творчества, в рамках которой идеал оригинального авторского произведения сменяется идеалом конструкции как стереофонического потока явных и скрытых цитат, каждая из которых отсылает к различным и разнообразным сферам культурных смыслов, каждая из которых выражена в своем языке, требующем особой процедуры "узнавания", и каждая из которых может вступить с любой другой в отношения диалога или пародии, формируя внутри текста новые квазитексты и квазицитаты.

Конституируя идею Р. как принципиально нелинейного типа организации целостности, постмодернизм далек от односторонней трактовки бытия как тотально ризоморфного, полагая корректным применение как линейных, так и нелинейных интерпретационных моделей — соответственно параметрам анализируемых сред. Более того, номадология задается вопросом о возможном взаимодействии линейных ("древовидных") и нелинейных ("ризоморфных") сред между собой: как пишут Делез и Гваттари, "в глубине дерева, в дупле корня или в пазухе ветки может сформироваться новая ризома". — В этом контексте актуальными оказываются следующие проблемы: "не обладает ли карта способностью к декалькированию? Не является ли одним из свойств ризомы скрещивать корни, иногда сливаться с ними? Имеются ли у множественности слои, где пускают корни унификация и тотализация, массификация, миметические механизмы, осмысленный захват власти, субъективные предпочтения" и т.д. (Делез, Гваттари). Таким образом, понятие "Р.", интегрально схватывая сформулированные в философии постмодернизма представления о нелинейном и программно аструктурном способе организации целостности, обретая статус фундаментального для постмодернизма понятия, в конституировании которого проявляется базисная функция философии как таковой — выработка понятийных средств для выражения и анализа тех типов системной организации, которые еще только осваиваются наличной культурой.
----
1. Грицанов А. А.,. Абушенко В.Л. //История философии. Энциклопедия. Минск, 2002, с.883-887. 

 

Дерево жизни (древо жизни, ст.-слав. и др.-рус. древо животное, райское древо; англ. Tree of life) — мифологический образ во многих культурах. В славянской народной традиции вариант мирового древа). В книжности и фольклоре — мотив, отражающий представления о библейском древе жизни посреди рая (Быт. 2:9). Концепция Древа Жизни использовалась в религии, философии и мифологии. Обозначает взаимосвязь всей жизни на нашей планете и служит метафорой для общего происхождения в эволюционном смысле.
Термин древо жизни может также быть использован в качестве синонима священного древа.
Древо знания, связывающее небеса и подземный мир, а также древо жизни, связывающее все формы жизни, оба являются формами мирового древа или космического древа, согласно Encyclopædia Britannica, и изображаются в разных религиях и философиях как одно и то же дерево.

В иудаизме
Подробнее по этой теме см. Дерево жизни (Библия).
В книге «Берешит» (Книга Бытия) древо жизни (ивр. ‏עץ חיים‏‎ эц хаим) — дерево посреди райского сада, плоды которого дают вечную жизнь. Во время изгнания из рая после грехопадения Адам и Ева теряют доступ к этому дереву.
« И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно.(Быт. 3:22)    »
В Книге притчей Соломоновых древом жизни названы Тора и мудрость: «Она — древо жизни для тех, которые приобретают её, — и блаженны, которые сохраняют её!» (Прит. 3:18), а также: «Кроткий язык — древо жизни, но необузданный — сокрушение духа» (Прит. 15:4).
В «Книге Еноха» сказано, что во время великого суда всем, чьё имя есть в Книге Жизни, Бог даст плод с Дерева жизни.
Эц Хаим часто используется как имя для иешив, синагог, для произведений раввинстической литературы, а также как название деревянных шестов, на которых намотан Свиток Торы.

Каббала
Подробнее по этой теме см. Древо Жизни (каббала).
В каббале Дерево жизни изображается десятью связанными элементами, представляя центральный символ каббалы. Это дерево представляет собой 10 сфирот силы божественной реальности. Пантеистический и антропоморфный акцент этой эманационной теологии интерпретирует Тору, еврейские обряды и цели существования как символическую эзотерическую драму единения в сфирот, восстанавливая гармонию Творения. Со времён Ренессанса еврейская каббала является важной традицией в не-еврейской западной культуре, сначала через принятие христианской каббалы, а затем появившись в оккультной Герметической Каббале. Эти адаптации иудейского дерева жизни синкретичны за счёт ассоциирования с другими религиозными традициями, эзотерическими теологиями и магическими практиками.

В христианстве
См. также: Дерево жизни (Библия) и Дерево познания Добра и Зла
В дополнение к Еврейской Библии дерево жизни символически описано в Книге Откровения как обладающее следующими свойствами: «И показал мне чистую реку воды жизни, светлую, как кристалл, исходящую от престола Бога и Агнца. Среди улицы его, и по ту и по другую сторону реки, древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды, дающее на каждый месяц плод свой; и листья дерева — для исцеления народов» (Откр. 22:1–2).
В католическом христианстве Дерево Жизни представляет собой безупречное состояние человечества, свободного от разложения и первородного греха, до грехопадения. Папа Бенедикт XVI сказал, что «крест является истинным древом жизни». Святой Бонавентура учил, что лечебный плод с Дерева Жизни представляет Иисуса Христа. В свою очередь святой Альберт Великий учил, что евхаристия, тело и плоть Христова, является плодом с дерева жизни.
В восточном христианстве дерево жизни представляет собой любовь Бога. Св. Исаак Сирин говорил, что «Рай есть любовь Божия, в которой наслаждение всеми блаженствами», и что «древо жизни есть любовь Божия».

В славянской мифологии
В славянской мифологии Дерево жизни (ст.‑слав. и др.-рус. древо животьное) — вариант мирового древа, в книжности и фольклоре — мотив, отражающий представления о библейском древе жизни, посаженном Богом среди рая. Фольклорный мотив, восходящий к дохристианской мифологии, отражает представление о трёхчастном мировом дереве, моделирующем мир (ср. древо с «тремя корыстями» и «трёхугодливое древо» украинских и русских песен, где в кроне обитает сокол, в стволе — пчёлы, у корней — бобры и т. п.).

В тюркской мифологии
Древо жизни – один из наиболее часто встречающихся мотивов в искусстве тюркских народов. Древо жизни является важным объектом тюркской культуры и упоминается еще в тюркской мифологи.

Среди многочисленных орнаментов, встречающихся на азербайджанских коврах, заметное место принадлежит сюжету “древа”, который широко распространен в изобразительном искусстве Азербайджана. Вариацией «древа жизни» является символическое изображение «якоря», который по форме напоминает стрелу, а в гянджинских и карабахских коврах часто изображается фантастическое дерево «ваг-ваг», на ветвях которого вместо птиц выткано символическое изображение головы людей.

Казахи древо жизни называли Байтерек. Корни этого дерева находятся в подземном мире, само дерево, его ствол — в земном, а крона — в небесном.

Алтайские тюрки считают, что нижняя зона (корни древа) — мир душ предков, которых оберегает Бог Эрлик вместе с подругой Тенгри-Умай. Эрлику подчиняется нижняя зона мира — духи предков, Эрлик является опорой Древа Жизни, придает ему импульс вечности. Благодаря ему происходит круговорот жизни в мире. 

В языке крымских татар древо жизни имеет название "омюр агъач" (тур. омюр — мир, вселенная, агъач — дерево) и дословно переводится как "мировое дерево". Для крымских татар символ древа также связан с жизнью рода и благополучия. Мотив древа жизни получил наибольшее распространение как элемент декора в вышивке одежды, а также предметов домашнего обихода. 

У малоазийских турок священными были сосна и можжевельник. Они считали, что люди связаны с деревьями, а дерево напрямую ассоциировалось с матерью-Богиней. 

Дерево в народной культуре чувашей ‒ объект поклонения. Аналог Древа жизни в традиционной чувашской народной культуре носит название киремет. 

В армянской мифологии
В армянской мифологии Древо Жизни (Կենաց Ծառ) является религиозным символом и помещалось на стенах крепостей и броне воинов. Ветви дерева были равномерно распределены справа и слева от главного ствола; на каждой ветви рос один лист, и один лист на самой вершине дерева. По обе стороны от дерева изображались слуги, каждый протягивал одну руку к дереву, как будто они заботятся о нём.

В шумеро-аккадской мифологии
В шумеро-аккадской мифологии Дерево жизни представлено серией узлов и перекрещивающихся линий. По всей видимости, важный религиозный символ, часто связанный с орлоголовыми богами и жрецами или царём. Ассириологи не смогли прийти к соглашению о значении этого символа. Название «Дерево Жизни» было отнесено к этому символу современными учёными; оно не использовалось ассирийскими источниками. По сути, нет никаких текстовых свидетельств, относящихся к этому символу. Изначально Дерево Жизни упомянуто в работе Симо Парполы The Assyrian Tree of Life: Tracing the Origins of Jewish Monotheism and Greek Philosophy, однако позже были опубликованы статьи, как критикующие его мнение, так и развивающие тему.

В скандинавской мифологии
Дерево жизни появляется в скандинавской мифологии как Иггдрасиль, Мировое Древо, массивное дерево (иногда — ясень или тис), окружённое обширной историей. Со времён древних германцев сохранились остатки культа поклонения священным деревьям, возможно связанного с Иггдрасилем. Примеры включают в себя дуб Тора, священную рощу, святое дерево Уппсалы и деревянный столб Ирминсуль. В германо-скандинавской мифологии яблоки из корзины Идунн обеспечивают богам бессмертие.

В древнеегипетской мифологии
В египетской мифологии и в эннеаде Гелиополиса первой парой являются Исида и Осирис (помимо Шу и Тефнут, а также Геб и Нут). Считалось, что они произошли от акациевого дерева Иусат, которое египтяне считали деревом жизни, называя «деревом, в котором жизнь и смерть объединены». В мифе говорится, что впоследствии Сет убил Осириса, положил его в гроб и сбросил в Нил, и гроб стал единым целым с корнями дерева тамариск[20].

Египетское священное дерево, сикомор, стоит на пороге жизни и смерти, связывая два мира.

В персидской мифологии
В персидской мифологии (до ислама) древо жизни описывается как огромное священное дерево, носящее на себе все семена. Дьявол (Ахриман, Ангра-Майнью) создал лягушку, которая должна была взобраться на дерево и уничтожить его, надеясь помешать вырасти всем прочим деревьям на земле. В ответ Бог (Ахура Мазда) создал двух рыб наблюдать за лягушкой и охранять древо. Поскольку Ахриман является ответственным за всё зло, включая смерть, а Ахура Мазда — за всё добро, концепция мирового древа в персидской мифологии очень близка к концепции Дерева Жизни.

В китайской мифологии
В китайской мифологии изображение Дерева жизни включает в себя феникса и дракона; дракон часто представляет бессмертие. В даосских повестях на дереве жизни раз в три тысячи лет созревает персик. Тот, кто его съест, получает бессмертие.
В 1990 году в Саньсиндуе, в Сычуани (Китай), было сделано археологическое открытие — жертвенная яма. Датированная XIII столетием до нашей эры, она содержит три бронзовых дерева, одно из них 4 метра в высоту. В основании были дракон и фрукт, свисающий с нижней ветви. А сверху было помещено птицеподобное существо (феникс) с когтями. Также в Сычуани было найдено ещё одно дерево жизни, датированное поздней династией Хань. Керамическое основание охраняется рогатым зверем с крыльями. Вместо листьев у этого дерева монеты и люди. На вершине находится птица с монетами и солнцем.

Чарльз Дарвин, «Происхождение видов»
От первого роста дерева отделяется множество ветвей, которые потом разрушаются и опадают; и эти опавшие ветви представляют собой целые порядки, семьи и поколения, которые теперь не живут, и о которых известно лишь по ископаемым и окаменелостям. Когда мы там, мы видим тонкую, упорно растущую веточку, растущую из разветвления дерева внизу, которая всё ещё жива. Иногда мы видим животных, вроде Орниторинкус (Утконос), или Лепидосирен (Американский чешуйчатник), которые в малой степени связаны со своими более крупными ветвями жизни, и которые, по всей видимости, избежали смертельного конкуренции за счёт населения защищённой станции. По мере того, как почки растут, и, если пригодны, вырастают в ветви и перекрывают более слабые ветви, и так за поколением поколение; я верю, что это великое Древо Жизни, которое наполняет мёртвые и сломанные ветви корой земли, и покрывает поверхность своим всё время растущими и красивым ветвлением.

22
июня
2019

Не согласна!

Надо быть с Богом - Он делает счастливым, но это означает быть богом - тем, кто делает счастливым другого.

* * *

С Богом быть для себя невозможно - только для другого. Бог ведь тоже - Другой! Для себя - самость, а не Бог.... Для себя - психологизм, т.е. душевное, а не духовное.

22
июня
2019

Телевизор - это способ убить не только время, но и себя. Причём незаметно для себя. Вместо того, чтобы жить, люди смотрят на чужую жизнь, смотрят разрушающие психику и картину мира новости, смотрят сериалы, развращающие, портящие их, научающие, опять же, тому как убивать себя, время, ближних - тому как убивать жизнь. А надо бы учиться её создавать, развивать - надо расти человеком в себе денно и нощно. Тогда не будет возникать глупых вопросов, вроде: а что же делать после семи вечера, если не смотреть телевизор?
Можно сказать, что люди делятся на тех, кто не знает куда деть своё время, и тех, кому его всегда мало - для жизни (они-то и живут на свете).

22
июня
2019

Вопрос:
На чем держится мир?

Мой ответ:
На неотмирном: любовь, верность, щедрость, милосердие...

20
июня
2019

Говорят, каждый мужчина имеет ту женщину, которую заслуживает, которой достоин. Мысль интересная, только её следует понимать не так примитивно, как некоторые мужчины, которые, разбогатев, предают подруг своей небогатой молодости, разводятся и женятся на молоденьких красотках. Понимать эту мысль следует по-другому, и об этом верно сказала Цветаева: 

Я — страница твоему перу.
Всё приму. Я белая страница.
Я — хранитель твоему добру:
Возращу и возвращу сторицей.

Я — деревня, черная земля.
Ты мне — луч и дождевая влага.
Ты — Господь и Господин, а я —
Чернозем — и белая бумага!

10 июля 1918

Что мужчина вкладывает в женщину, то в ней и имеет - сторицей. А если ничего не вкладывает, ничего и имеет.

Достойный мужчина из дурнушки сделает красавицу, а бестолковый негодяй, наоборот, красавицу превратит в дурнушку.

Мужчины, правда, нынче любят говорить обратное: женщина делает мужчину. И они отчасти правы, конечно. Мы создаём друг друга. Но... Перекладывая всю ответственность на женщину, мужчина перестаёт быть мужчиной* - вот в чём прелесть-то! 
-----
* Кем он становится в таком случае? Бабой, бабой мужского пола.

20
июня
2019

Встретилось в Сети такое высказывание прп. Паисия Святогорца:

Православно думать легко, но для того, чтобы православно жить, необходим труд.

Легко понять эти слова неверно. Мыслить вообще трудно, настоящее мышление - это молитва, богомыслие. То есть, тут речь не о мышлении, а о наборе мыслительных штампов, которыми питаются новоначальные. Повторяя чужие правильные слова, человек может подумать, что он их родил, что они - его. Это не так. Даже понять, сказанное святым - сложнее, чем кажется. Как правило, их высокие слова внутри у новоначальных звучат не в том регистре, не на том этаже, и потому поняты по-своему. По мере роста, понимаешь как ты обманывался, как не о том думал - вообще не о том. Открываются новые горизонты, а с ними и новое, более глубокое понимание казалось бы знакомого высказывания. Но бывают и такие слова благодатных отцов, которые, если поняты неверно, начинают звучать ложно. Данное высказывание как раз из таких. Его следует понимать примерно так: повторять чужие святые слова - легко, но жить по ним - трудно. Трудно, пока не вселится в тебя Господь и не начнёт Сам действовать в тебе.

20/06/2019

* * *

Точность высказывания - это.... Некоторые высказывания святых могут быть поняты неверно именно в силу недостаточной точности высказывания. Их можно верно понять только из опыта - отсюда всякие толкователи слов святых. Учиться говорит предельно точно - это философия, задача святых не в этом. Высказывания святых точны духовно, а не лингвистически - их надо уметь верно приложить к реальности. Искусство построения высказывания, в котором учтены и оговорены все условия при которых это верно - это суть философских занятий.

* * *

Я бы сказала, что важна некоторая технологическая точность (а в человеке всё технологично, и сердце человеческое тоже - не надо обольщаться насчет человека). То есть, когда мы говорим более абстрактно, можем позволить многое, что непозволительно на уровне прописывания пути - как это реализовать на практике. То самое КАК  (грех отвечает на вопрос КАК) - важно, методология, т.с. или технология (в данном случае суть одно).

22/06/2019

20
июня
2019

Просто потому, что молчишь, Бог, конечно, не начнёт говорить. Самость в нас должна замолчать - для Бога и ради Бога, ради бога в другом и в себе, ради Бога в нас.

* * *

Человек молится главным в себе, и далеко не всегда наше главное - угодно Богу. Угодно не в плебейском понимании, а в онтологическом - т.е. соответствует природе, бытийной норме.
Богу можно молиться только Божьим в себе (богом в себе), потому оно должно стать главным в человеке - для общения с Богом и в Боге. Ибо до тех пор, пока доминирует самость, ни о чём другом, как о своей самости, человек не говорит, и молится он так же - из самости, а это - не молитва.

19
июня
2019

Чтобы найти Бога, надо найти сначала ближнего - впустить в своё сердце другого. Ближний - тот, кто нуждается во мне, кому я могу быть чем-то полезен. Ближний - мой шанс родиться в Боге, родиться в Бога. Для ближнего родиться - не для себя. Родиться таким, который может послужить другому в Боге. Быть в Боге  - это служить богом в себе богу в другом. Причём служит во мне ближнему Сам Бог, а не я - не стоит мыслить о себе слишком много. Моё дело - не мешать Богу творить Своё дело, а Его дело - Любовь.

Если же я думаю, что могу сделать что-то полезное для другого, я сразу же возношусь - падаю в свою самость, в свою ветхость, начинаю гордиться тем, что я что-то могу. Потому немощь блаженнее - если в Боге (эта немощь творит много добрых дел - находит возможности). Это самый короткий путь к Нему. Но это вовсе не значит, что невозможна длинная дорога к Нему. Бог каждого приводит к Себе тем путём, который для него более удобен.

* * *

Душа всякого человека в этом мире - мученица. Пожалевший другого, увидевший его душу-страдалицу, увидел это богом в себе - так рождаются в Бога. Потому и разбойник, который, вися на кресте рядом со Христом, пожалел Его - пусть даже просто по-человечески, просто сострадая его невинному страданию, а вовсе не веря во Христа, родился в Бога и оказался мил Спасителю, умилив его в самые тяжкие для Его человеческой жизни минуты.

19
июня
2019

Самое страшное, преступное, что можно сотворить - обидеть, оскорбить, обокрасть другого. Как говорил кто-то из подвижников, даже затенить другого - грех. Причём вариантов обиды существует много, убийство - тоже нанесение обиды и воровство, причём убийство может быть душевным, духовным, а не только телесным. Как и воровство...

Мы убиваем и воруем чаще, чем думаем. Мир полон жертв и палачей, которые, возможно, и не подозревают в себе этого, однако Бог всё видит.

Думаю, большинству из нас будет очень стыдно, когда придёт время стыдиться. Чем раньше осознаем, что живём ложно, агрессивно по отношению к другим людям, тем лучше - можно успеть хоть что-то исправить.

На другого надо смотреть как на бога - благоговейно. И не напоказ, а в сердце, в тайне, которая всегда открыта Богу и Его людям. Можно даже гневаться, не забывая о важном статусе ближнего - уж если он сам, болван, о нём не помнит. Он ведь, даже если болван, болван отчасти - в нём так же, как и в святом, пребывает Бог (хоть и потенциально - не актуально), и он, покаявшись, может оказаться впереди всех преуспевающих. 

Человек - чудо Господне. Жаль, что об этом мало кто помнит, общаясь с ближними.

Другой для нас - окошко к Богу, окошко в Бога. Сам Бог для нас выступает - как Другой.

18
июня
2019

Цель - стать целым, исцелиться, а исцелиться можно только Целым и в Целом. Надо приобщиться к Целому, чтобы стать целым.

17
июня
2019