Дневник

Моя фиалка растёт под лампой, потому её цветочки выстроились в столбик - столпились под лампу. Необычно, но очень природно и, что для нас важно, - символично. Примерно так же ведут себя силы души человека - они тянутся к свету, подобно цветам, стремятся быть, реализоваться в цветении, и так выстраивается та или иная конфигурация, структурная конструкция, композиция сил души как личность или индивидуальность (зависит от уровня развития).

Кто я, какой я - это во многом определяется теми источниками света, под которыми росли и развивались структуры, а так же теми вызовами, на которые пришлось отвечать (в нашей символике - очагами мрака).

Какой я? Это вопрос о моих путях (где я шёл) - не обо мне. Я шёл по жизни к свету такими-то тёмными аллеями, преодолевая те или иные неудобства и вызовы. Меня освещали и грели отсюда и отсюда,  препятствовали моему движение сюда и туда, и я как-то на это реагировал в процессе своего движения.

Кто я? Это о том, на что я ориентировался, когда шёл своим путём (как я шёл), что защищал, чем жертвовал и ради чего.

Какой я - это не про меня, а про судьбу, которую мы не выбираем. Кто я - про то, что я с этим сделал и делаю - зачем, почему, ради чего...

В этом смысле смысла в жизни и правда нет - просто живи, будь живым! Смыслы создаём мы сами и творим себя, создавая смыслы для себя.

Всякого рода корпоративщина лишает человека возможности самому создавать смыслы для себя.

Таким образом человек стоит перед выбором: самому искать и создавать смыслы или выбирать из предложенных другими. Хотя и создавать, и выбирать можно по-разному...

Люди одеты в нарративы, как в одежду. Быть голым - без такой одежды - для человека невозможно. Но, вероятно, есть такие нарративы, которые одевают понарошку (только в той истории, в которой звучат), а есть нарративы, которые одевают на всех уровнях и планах. Куда бы не вышел человек за пределы своего нарратива, он оказывается одетым.

Глобальный бытийный нарратив, пронизывающий все возможные другие нарративы. Доступ к такой истории о себе, о мире, о человеке, о природе и, в том числе, о природе вещей - это же самое важное и самое интересное для человека.

Как найти доступ? Создать свою историю, но такую и так, чтобы это была история про всех, и чтобы отношения вещей друг к другу внутри этой истории было верным. точным - неложным.

Тот, кто пишет такую историю, сможет написать её только в том случае, если проживёт её вполне хотя бы на одном из уровней.

* * *

Интересно поиграть с собой и с миром, доводя какую-то линию своей истории до пиковой точки, чтобы рассмотреть действительно ли в ней кроются увиденные прежде процессы, или же там, как обычно бывает, таится «в кустах» нечто иное - неизвестное, непознанное. И надо бы, возможно, рассмотреть и то, что прячется в кустах (задача, которая по плечу да и нужна далеко не каждому).

Искусство валять дурака тоже может послужить пользе познания себя и своих нарративов. Если отключить настройку серьёзности и включить настройку дурачливости (главное правильно понять где и как это можно сделать, а где нельзя ни в коем случае). Задача - увидеть себя голого, не укутанного важными маскарадными костюмами и шалями (шаль - от шалить)...

* * *

Одежда это очень серьёзно - в одном нарративе, одежда абсолютно неважна - в другом нарративе.  Это важно понимать и в том смысле, что важен нарратив. 

Когда мы беремся рассуждать о чём-либо в нарративе другого, исходя из себя и своего нарратива, мы, как минимум, ошибаемся, а, как максимум, клевещем и грешим.

Если обычный человек - это линия на листе белой бумаги, то поэт это пунктирная линия. В этом можно увидеть много разного.

Пунктир - как стежки на ткани. Нить проходит то с одной стороны ткани, то с другой. То есть, поэт живёт и по ту сторону жизни - не только здесь («карьера в невозможном»). 

Пунктирной линия является и потому, что в момент написания произведения поэт исчезает, а на его территории возникает написанный им текст. То есть, место прерывания линия (пустота) восполняется текстом. Линия выглядит не пунктирной, а сплошной, если на месте пустого пространства располагаются произведения. Автор и тексты сливаются в единую сплошную линию, при этом не забудем, что в моментах автор оказывается по ту сторону, а в здесь его представляет текст.

Про лист бумаги и фигуры на нём. Психоаналитик - тоже фигура, которая пытается исчезнуть с листа - стать незаметной на нем, но он тоже - фигура, без всяких сомнений. Это важно! Белый лист - бессознательное. А птица - это бессознательное плюс Помощник, или, скажем так, лист и пространство над ним (запредельное по отношению к листу). 

Фон и фигура в гештальте. С их помощью можно попробовать объяснить в чём особенность творческих людей. Автор становится фоном, а его произведение - фигурой. Автор умеет исчезать и появляться. Кто-то сказал, что у творческих людей словно есть форточка в безумие, которую они то открывают, то закрывают. Это о том, как автор обходится с реальностью.

Представим белый лист бумаги, а на нём начерчена пунктирная линия. Линия - это текст, а не автор. Автор - промежутки между. Но эти промежутки суть - чистый лист бумаги, который может стать подходящим символом бессознательного.

Нарциссичный мир производит нарциссичные отношения между людьми. Человек человеку - нарцисс, сегодня. Но что делать с нарциссичностью внутри церковной ограды? Имеет ли право церковь как институт скатываться до претензий вместо любви (которой в нас нет, но она всегда в избытке у Бога)? Не является ли церковное самолюбование дурным признаком отпадения от Бога? Процесс, разумеется, ещё не на финише, но не замечать того, что он уже вполне запустился в нас, что антихрист в нас уже разворачивает свои программы (именно - в нас, а не где-то) как-то уж совсем не по-христиански.

А что может противостоять в нас онарцисствлению? Трезвение. Осознание своей реальности. Самообнаружение себя во времени, здесь и сейчас, а не фантазирование себя где-то там, где нас на самом деле нет.

ПРИРОДА женская - как белый лист, а мужская - как точка на этом листе. Точка отсчета, начало процессов. Так примерно соотносятся яйцеклетка и сперматозоид.

Я не может появиться вне общения с Ты. Я тем и определяется, с каким Ты оно общается.

Может ли вечность научиться времени? Кто её научит? Тот, кто знает что времени нет? Сомнительно.

Чтобы чему-то научить, надо владеть тем опытом, которому обучаешь. Само время обучает вечность? Не исключено. Но, скорее, вечность сама создаёт время, чтобы вечные могли обучаться времени, а через время постигали своё вечное по-настоящему.

Время - это валюта вечности? Возможно...

Бывает, что мужчина задаёт женщине ложный закон, и эта ложность может касаться женщины, а может касаться самого мужчины или даже самого порядка вещей в мире и Бога.

Ложный относительно женщины - это не учитывающий её природу, её потребности, её свойства и предназначение. 

Ложный относительно мужчины - это когда он внутренне хочет иметь женщину, скажем, изысканно одетую, а свою реальную женщину держит на «сухом пайке», одаривает её по остаточному принципу, а то и вовсе не считает нужным одаривать - только потребляет. Такой мужчина шарит глазами по сторонам и питает свой взгляд чужими женщинами, не давая своей шанса стать той, о которой внутренне мечтает. А бывает и более сложный вариант: претензия к женщине, чтобы она была внешне - как «жена олигарха» или звездная певичка, а при этом никаких условий для этого нет, жена - загнанная лошадь, а не женщина (или цветок, не знающий ухода).

Ложным закон бывает и относительно порядка вещей, заложенного Богом. Первые два вида ложного закона тоже сюда относятся - они нарушают порядок вещей, заложенный Богом. Однако можно и более радикально нарушать - например, принуждать женщину торговать телом или продавать детей. Далее продолжать не буду, ибо логика ясна.

Все эти кошмары в школах - с убийствами, насилием - это психоз, скорее всего и прежде всего, а рядится он в идеологические одежды. Неважно в какие одежды рядится (они могут быть самыми разными), важнее, что в социальном пространстве детям настолько трудно найти здоровый, не фальшивый образец для самоиндентификации, что проще сойти с ума, чем не сойти. Это верно даже для зрелых, состоявшихся людей, а дети совершенно беззащитны перед напором больного и агрессивного социума.

Женщина - это целостность, а мужчина - дискретность, он полагает пределы, разрывы. Мужчина дробит целостность женщины своими стандартами и запросами - законом. Женщина живёт и творит жизнь, в рамках закона, созданного мужчиной (наш мир мужской именно в этом смысле - закон задают мужчины). Или пытается выжить, вместо того, чтобы творить - если он не даёт ей возможности жить, если его закон не учитывает её природу, если не берёт в расчёт её как нечто отличное от него. 

Когда мужчина творит закон для себя и только под себя, он не исполняет мужского предназначения. Христианская мысль учит, что мужчина должен полагать жизнь свою за жену, он должен уподобиться Христу в любви к ней - тогда его закон будет справедливым и угодным Богу. Но часто мужчина больше склонен уподобляться инцелу, а не Христу. Тогда он видит свою роль в потреблении женщины, в использовании её, в подавлении женщины, в доминировании над ней (слабые сущности любого пола только о доминировании и грезят). Но это богопротивные программы взаимодействия, т.к. в них нет любви - всегда готовой служить пользе и счастью ближнего.

Женщина по природе своей - служит*, а мужчине надо ещё научиться такому взаимодействию - в родительской семье, в социуме, в браке...

Женщина сама по себе живёт по закону благодати, она воплощение её в теле, и мужчины норовят приобщиться к её благам, но не хотят платить за них. Мужчины склонны обокрасть одну женщину, чтобы потом перейти к другой, вместо того, чтобы взаимодействовать честно, на равных, отдавая себя и своё, беря женское.

---------------

Сам алгоритм деторождения - надежное подтверждение женской природной сути (самоотдача). Потому Христос ел и пил с блудницами, но не с блудниками. Блудница - это вина социума и прихоть мужской его части.

Культура - это Большой Другой, одна из его ипостасей. И в чем она может помочь - психологически? Она может компенсировать отсутствие рядом человека, можно найти для себя человека в культуре, если его нет рядом, во времени и пространстве. Можно найти друга и советчика, можно найти наставника или просто попутчика, можно найти образцы как надо и как не надо действовать, что красиво и что не красиво, можно соединиться с другим в радости постижения и понимания себя, мира, культуры, Бога... 

Культурный защитный слой защищает человека и от отсутствия человека рядом, пусть только отчасти - как крыша дома защищает от плохой погоды и плохого климата. Понятное дело, это не заменит личную тёплую близость, но компенсирует - человек все равно станет человеком.

Прежде чем случится предательство (личный уровень), происходит сначала нарушение закона. Закон, его соблюдение, защищает от предательства. Под законом я имею в виду не юридическое, а онтологическое измерение - закон бытия, закон жизни, закон взаимодействия вещей, закон, положенный Богом при сотворении мира.

Закон - как шахматная доска, на которой стоят фигуры. Если камушек положить вместо коня, поставив его на место коня среди остальных фигур, и начать игру (жизнь), камушек станет конём. Все фигуры будут строить отношения с камушком как с конём. Но камушек и ходить должен как конь - буквой Г, а не произвольно. Так выглядит исполнение закона. Всё равно что  или кто стоит на клеточке, предназначенной для коня - всё становится конём в рамках отношений (игры).

Нарушение закона - это про клеточки (место стояния по отношению к...) и про способ взаимодействия (конь ходит только буквой Г, не иначе).

Предательство - это про личность. То есть, пока мы на уровне клеточек и фигур, это еще не отношения, это функционал, роль. Личностное - это когда в отношениях именно личность, т.е. когда отношения строятся со мной не как с фигурой, которая стоит в ряду фигур там-то  и называется так-то (жена, сестра, коллега, преподаватель, артист - социальная роль) и ходит так-то (функционирует таким-то образом), а со мной как именно со мной (лично - т.е. такой единственно возможной как я есть). Предательство осуществляется против меня лично. И не фигурой, а такой же личностью. То есть, если предательство функционально, на уровне закона только, то это преступление, а не предательство.

Преступление носит доличностный характер, и оно может быть исправлено вступлением личности в свои полномочия - выходом личности на сцену, где разыгрывалось нечто стихийно-ролевое.

В отношениях мужчины и женщины преступление может быть изжито переходом на более высокий уровень отношений - личностный. А предательство, скорее всего, неисправимо и непременно потребует разрыва отношений т.к. это личностный выбор.

Все проблемы доличностные - простительны и прощаются, ибо легко разрешаются  выходом на новый уровень. Личностный! По настоящему они и преступлениями не являются - это скорее ошибки, промахи, грехи. Это преступление в кавычках - относительное, нарицательное. Так же как камушек становится конём - конём в кавычках, конечно, т.е. на уровне функции.  Истинные преступления - всегда личностны, и они всегда суть предательство больше, чем преступление. Предательство, в первую очередь, себя самого, а уже потом всех других, кто становится жертвой дурного вкуса или дурного стиля.

Жертвы несовершенства могут «воскреснуть» в нормальных отношениях личностного уровня. Сработает автоматика при переходе и переводе отношений на более высокий бытийный этаж. Жертвы личностного преступления-предательства - всегда инвалидизированы настолько, что полное восстановление в человеческом измерении бывает неосуществимо. И отношения после такого рода катастроф, как правило, невосстановимы.

С другой стороны, человек - это всегда процесс, динамика, а значит изменения - если он не закоснел, если не зацементировался. Человек способен меняться, пока не умер. Отсюда очевидный вывод - всё можно исправить, если действительно захотеть.

Когда психолог встречается с человеком, пришедшим за помощью, важнее всего понять за какого рода помощью он пришёл - не в смысле каков его сознательный запрос, а в смысле его реального бытийного запроса. То есть, надо выявить его проблему как ситуацию в которой он застрял, чтобы помочь ему восстановить свою текучесть. А потому не стоит пришпиливать его к каким-то типологиям, не стоить обвешивать его ярлыками - чтобы не мешать процессу восстановления его текучести. Важно и ему не мешать, и себе не мешать. Это первое условие, задание, которое надо поставить перед собой. Это первая граница, которую кладет себе психолог, чтобы быть с клиентом в свободе. от шаблонов всех мастей, которые перекроют доступ к реальности, т.е. помешают видеть и воспринимать то, что есть.

Шаблоны могут принести пользу только на следующем этапе, когда восприятие будет анализироваться - т.е. позже, по завершении процесса общения.

Надо идти за человеком  (в его ситуацию, в его проблему и быть с нам в ней, не мешая ему своим присутствием, не привнося ничего от себя), а не за диагнозом - ярлыком.

Человек - это поток. Поток невещественных движений души. Но и телесно - поток крови, например,  делает его живым; остановился поток - остановилась жизнь.

А змея буквально имитирует телом поток, она похожа на ручей. Не потому ли змей-искуситель это именно змей? Что-то в этом есть - материализация потока, овеществление. 

К любой проблеме важно правильно поставить вопрос. Вопрос задаёт вектор для действования, а проблема начинает рассасываться именно с началом действия внутри проблемы. Пока человек страдательно переживает, он совершенно беспомощен и потому легко травмируется.

Первый, стартовый, вопрос может быть разным - всё зависит от степени травматичности ситуации. Иногда можно сразу начать искать точку опоры - тот островок, на который можно встать и не провалиться в стресс, с которой открывается такой ракурс, такой взгляд на проблему, из которого можно её как-то принять и начать правильно двигаться внутри. Но большие проблемы на то и большие, что не оставляют точек для опоры. Что тогда делать? 

Сначала  стоит ответить на вопрос где я нахожусь - в состоянии замирания (замри) или могу сопротивляться (бей) или бежать (беги). Замирание - от непонятности ситуации или замирание от привычной жизненной стратегии? Это разное. Из замирания можно выйти, если нащупать какую-то возможность для активного воздействия на свою ситуацию. Действие спасает.

* * *

Как начинается проваливание в проблему?

Сначала человек ищет ответ на вопрос «что мне делать?» и не находит его. Он как бы оказывается в невозможности существовать без ответа, которого не находит - парализован бездействием. Он становится генерализованным вопросом, на который нет ответа. Всё остальное застывает, замирает - жизнь перестаёт течь. Если не предпринять правильных действий, можно окаменеть душой.

Что происходит дальше?

Не найдя ответа на вопрос «Что делать?», человек со временем проваливается в другое состояние, когда уже искать не может. В нём звучит уже не вопрос, а констатация: «Я больше не могу!». Это крайняя ситуация, в которой долго находиться опасно. Если её не разрешить, человек оказывает в ситуации, когда сам себе помочь уже не в силах, ему необходим другой человек.  И это - психолог, потому что если бы был у него ближний (уточним - функциональный ближний, разделяющий проблемы, помогающий, партнёр по жизни), то в таком плачевном состоянии он не оказался бы.

В подобное состояние может вогнать патологическое партнёрство (и чаще именно так и бывает), когда партнёр есть в смысле есть кому травмировать, деструктировать, и нет его в смысле настоящего партнёрства. Односторонние отношения часто завершаются истощением дающего, вплоть до гибели психической и физической.

Теперь философия даже каретой скорой помощи зачастую не является - расчеловечивание дошло и до неё. Предметы не нуждаются в скорой помощи, а человек теперь всего лишь вещь в интернете вещей - наравне с чайником и пылесосом. Это основной взгляд нашего времени, из которого созидается новый цифровой порядок вещей.

Философия более не является факелом, который ведет за собой немногих бесстрашных искателей истины. Теперь, вернее, это карета скорой помощи, следующая след в след за борьбой за существование и подбирающая слабых и раненых.

Бертран Рассел. История западной философии

Думаю вот о себе: кто я такая? Всё хорошее, что мне удалось, удалось вопреки себе, а не благодаря. Всё хорошее - только Бог сотворил в моей жизни.

С одной стороны, а я то что? С другой, ну хоть несильно Ему мешала, раз Он всё-таки есть в моей жизни.

Только теперь настаёт время быть как-то мне - Богу в помощь. И я ничего толком не умею сама - без Него.

И с другими вместе могу быть, только если и другой - с Богом, иначе нет взаимопонимания. 

В человеческом пространстве для меня почти не осталось места.

Флюгер в виде совы (фото мужа). Если бы у меня был дом, то у меня мог бы быть такой флюгер. Но так как дома нет и не будет, то наверняка я этого не знаю и узнать не смогу.

Это и о флюгере, и о знании вообще. Знания без реального переживания познанного не бывает.

Знать — это быть, жить в том, что знаешь, причём жить не как угодно, а как любовь — в любви и любовью...

Раз у меня нет дома, нет и заботы о нём, нет и любви в нём. Моя любовь не в доме, а в мире, и это очень больно, зато у меня нет соблазна жить только своим домом. Моя любовь живёт в тех, кого я люблю, и кто любит меня. И такие люди есть, слава Богу — их немало, причём они есть и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. Мы спаяны любовью к чему-то большему, чем Я каждого из нас. Это самое удивительное в человеке — на мой взгляд: способность единения в любви вопреки времени и пространству.

Но искушение ближним как дальним тоже должно быть пройдено всяким, кто хочет жить глубокой подлинной жизнью. Глубина человека — это всегда глубина страдания, которое он сумел преодолеть любовью.

Важнее правильный вопрос, а не правильный ответ, правильный ответ чреват ложью. А правильный вопрос создаёт путь к правильному ответу. Жить надо в движении, в поиске, в пути. Кто остановился в ответе, присвоив его себе, тут же умер.

Правда, правда в отношениях - откуда она берётся? Если все вокруг обманывают, если всё вокруг обманывает, то правду ещё надо заслужить. Как? Своей внутренней правдой. Правду можно дать только правде, правду может взять только правда.

Все хотят получать правду, но никто не озабочен тем, чтобы давать правду - себе, другим, миру, Богу.

А когда озаботишься тем, чтобы самому не быть ложью, не быть ложным - для себя в первую очередь, тогда поймёшь, что всё настолько тесно связано,что привычными карательными подходами правду в принципе добыть невозможно.

Где наша правда? Во Христе. А где Христос? Как его не перепутать с антихристом? Они оба - в нас, но только Христос ещё и в Отце.

Человек начинает искать свою правду, находит, а потом начинает практиковать, присваивая себе право быть правдивым, веря в свою правду, но всего добытого им мало для этого. Человек почти мгновенно изживает добытую им правду и превращает её в ложь посредством своих неправедных отношений.

Быть правдивым сложнее, чем принято думать. И на самом деле правда только во Христе, не в человеке. 

Кажется, личность женского пола можно сломить только через женщину в ней - не через личность. Сломанная женщина - вина социальная, прежде всего.

Был у меня текст, зафиксировавший первый уровень технологий расчеловечивания - Преступник нашего времени (2012), он о запрете творческого начала, о запрете ребёнка в нас, который является сыном Бога Живого.

Теперь можно констатировать начало нового этапа расчеловечивания (2025) - запрет на эмпатию. Преступник ныне всякий, кто переполнен состраданием к страдающей твари. Один из основных «вредителей» по мнению воцарившегося ложного Большого Другого - беззащитная старушка, согревающая сердце заботой о бездомных котиках или таких же беззащитных, как она сама птичках.

* * *

Если любишь власть или деньги, то никогда не познаешь любви Божьей.

Прп. Силуан Афонский

Перед лицом Божества человек подобен ребёнку.

Гераклит Эфесский

У нас могут быть большие недостатки, но важно, чтобы мы стремились только к любви. Мир, в котором мы живем, боится этой любви, бежит от нее - это свойственно многим людям. Почему я боюсь любить? Любовь - это поиск, необыкновенно прекрасный и вместе с тем страшный, потому что любовь делает нас уязвимыми, когда мы открываемся другому. Когда мы встречаемся с другим человеком, мы открываем то, что спрятано в нас и незаметно с первого взгляда. Но как только я открываюсь и предлагаю разделить то, что есть во мне, я становлюсь уязвимым, потому что любовь включает в себя уязвимость, способность открыть другому человеку ребенка, сокрытого во мне. И все мы боимся этого, мы боимся включенности в любовь. Вот почему мы бежим от своей слабости и ищем укрытие в успехах, престиже и многих других доказательствах своей силы. И мир, который нас окружает, - это мир, в котором люди боятся любить.

Архимандрит Виктор (Мамонтов)