Дневник

Один из самых драматичных и значимых эпизодов «Махабхараты», известный как «вастрахарана» (Vastraharan), что переводится как «срывание одежд» или «похищение одежды». 
В центре этого сюжета — царица Драупади, общая супруга пяти братьев Пандавов.
Старший из братьев Пандавов, Юдхиштхира, будучи «воплощением добродетели», проигрывает в кости своему коварному двоюродному брату Дурьодхане всё: царство, богатство, братьев, самого себя и, в конце концов, их общую жену — Драупади.
Драупади, находящуюся в это время в состоянии менструации и одетую лишь в одно платье, силой за волосы втаскивают в зал для игр. Дурьодхана и его приспешники осыпают её насмешками и оскорблениями. Драупади тщетно взывает к справедливости, задавая вопрос: мог ли её муж проиграть её, если к тому моменту он уже проиграл самого себя? Никто из старейшин не отвечает.
Дурьодхана приказывает своему брату Духшасане сорвать с Драупади одежду, чтобы публично её унизить. Тот начинает с силой тянуть за край её сари.
Драупади, оставшись без защиты, в отчаянии молится Кришне. В ответ на её молитву происходит чудо: её сари становится бесконечным. Сколько бы Духшасана ни тянул и ни разматывал ткань, она не заканчивается, и Драупади остаётся одетой. В конце концов, измученный и обессиленный Духшасана падает без сил, так и не достигнув своей цели.
Этот эпизод оставил глубокий след в культуре, став символом божественной защиты, торжества добродетели над злом и женского достоинства.
Драупади стала символом «женской ярости» и сопротивления несправедливости. Её образ активно используется в современной индийской культуре для обсуждения проблем гендерного насилия. Само слово «вастрахарана» иногда переосмысляется, и некоторые исследователи видят в этом эпизоде историю не столько о жертве, сколько о божественной силе Кришны, который дарует бесконечную милость.

Таблица умножения не понимает про что Анна Каренина. В принципе не может понять. Можно долго пытаться объяснить - толку от этого не будет никакого. И никто не виноват.

Более того, виноватым может стать именно тот, кто всё-таки пытается приобщить таблицу умножения к чему-то, что лежит за пределами её компетенций и интересов.

Насколько приятно помогать, настолько же трудно самому нуждаться в помощи. Это наверное - гордость. Возможно, правильно помогать умеет тот, кто умеет и в нужде не чувствовать себя зависимым. Полная отдача Богу в ситуации и готовность к любым невзгодам наверное одно и то же.

Встреча с Цветаевой через Слово - не просто чтение того, что осталось от неё, а участие в длении бытия. Её поэзия - онтологический акт присутствия и дления.
Стихотворение для неё - способ жизни, форма жизни. Оно не описывает, а присутствует и продолжает длить присутствие поэта.
Бытие отменяется, если его не длить, и поэзия (сочинение и чтение) - это дление. 
Поэт длит бытие в Слове, пребывая в диалоге со Словом. Он сохраняет однажды обретённое состояние и непрерывно осуществляет его снова и снова - в слове.
Поэзия для Цветаевой была мифологическим длением - преодолением невозможности быть (длить себя) с людьми. Так она могла жить даже тогда и там, где человеческие отношения разрушали саму возможность быть собой - для другого. 

Цветаева продолжает длиться в Слове, и с ней можно встретиться лицом к лицу - там, в Слове, где её бытие не оборвалось. И тексты о ней, живая память о ней - участие в этом длении.

Архитектура психического Цветаевой такова, что миф для неё - основной метод ориентации в пространстве-времени, в отношениях, в нарративах, метод собирания себя и другого в себе, метод налаживания связей.
Важно не просто исследовать отдельный миф о каком-то адресате, но саму жизнь мифа между адресатами. Кем она приходит к нему, кем он приходит к ней, что каждый узнаёт в процессе отношений, и что становится возможным благодаря их обращению друг к другу.

Ориентироваться - это различать происходящее и возможный путь; собирать себя - удерживать связь между различными своими переживаниями, состояниями, движениями, не теряя себя в их разрозненности; налаживать связи - находить всякий раз нужный способ выйти из своего внутреннего мира к другому.

Через миф я узнаю, что со мной происходит и кто я в происходящем, кто для меня другой - этот самый «Ты», и как мне к нему обратиться. Так миф участвует в формировании личного опыта.

Миф не обязательно возникает там, где чего-то недостаёт, хотя его компенсаторная функция  очень важна. Миф даёт форму избытку - любви, восприимчивости, ещё не осуществлённой возможности - он формирует и определяет зрение, понимание, прочтение. То есть миф не только помогает восполнять отсутствие чего-то в отношениях, но и помогать отношениям рождаться.

Через миф происходит трансформация личности: именно через смену мифа человек меняется, изменяется его обращение к другому и место другого в жизни. Я определяет через миф себя рядом с другим, и другого рядом со мной. И миф другого определяет его самого и меня. В контакте всё это активно действует друг на друга - так творится реальность.

Мой миф о тебе - это не просто образ другого у меня внутри, из него рождается моё личное отношение и обращение: что я тебе доверяю, чего ожидаю, чего опасаюсь, что защищаю, что могу принести тебе в дар, чего не решусь рассказать. Другой отвечает - и его ответ может изменить не только его внутренний образ, но и моё понимание себя. Я могу обнаружить в себе способность, которой я ещё не знала или не давала ей способа осуществиться.

Хороший контакт - это не про совпадение мифов, в нём мой ответ способен изменить тебя, а твой - меня и мой миф, а не просто пополнить его подробностями. Я не только узнаю в другом того, кого ожидала или не ожидала встретить: через другого мне открывается не известное мне до встречи с другим. И ему открывается нечто новое - через меня. Общее рождается в этом отношении - в процессе проживания реальности, созданной мифом, а не складывается из готовых изображений.

У меня есть дар - маленький, с горошину, но он есть. И я могу играть в принцессу на горошине - у меня есть правильная горошина для обнаружения дара.

И у меня есть судьба, разрушенная даром или ради дара, или из-за дара. А может не разрушенная, а созданная - даром и для дара.

У меня ничего нет, почти ничего не осталось. И на последнем почти я споткнулась - оставила слишком много себя, потому что мне показалось, что меня стало слишком мало.

Дару нужно место во мне. Дар мне нужен как место, где можно быть, когда ничего не осталось.

Понимание работает как поэзия, объяснение - как справочник.

В справочнике слово ведёт к определению, в поэзии оно раскрывается в связях целого - и открывает то, чего определение не вмещает.

И понимание человека - не найденная формула, после которой можно сказать «теперь понятно, почему он такой». Его слова и поступки открываются друг через друга; мы встречаемся с его жизнью, а не подменяем её готовым толкованием - и проживаем вместе с ним его целое как своё (целое - одно). Именно через отражение в целом проще всего понять и себя, и другого.

Люди жестоки именно своим умничаньем. Жестоки не сами люди, а их псевдомышление.

Как только мышление поселяется в человеке, ему уже не до умничанья. А мышлению - не до надменничанья, не до суда, не до агрессии и злобы. Мышление восхищает человека на этаж выше, где этому нет места. Не запрещено, а просто оно не нужно, оно лишнее - как пятая нога собаки. И оно - умничанье - мешает восхищению, заслоняя собой реальность..

Мышление ценит то прекрасное в человеке, что видит. А умничанье обесценивает человека, потому что ничего по-настоящему не видит.

Гений - видит, потому он гений: он в контакте с Реальностью.  Но передать все, что он видит - другая задача. Иногда нельзя передать больше, чем позволяет время. Однако в словах гения между строк застряло больше, чем мог понять живущий во времени, включая самого автора. В другое время можно увидеть то, что прежде было незаметно. Слова гения всегда больше его слов.

Накопленный опыт человечества меняет конфигурацию вопрошаний и ракурсы смотрения. Одни отношения обнаруживаются, другие заслоняются, возникают новые связи, которые открывают новые ракурсы и горизонты. 

В чтении встречаются не только два человека, но и два контекста времени - тот, в котором слово пришло в мир, и тот, из которого мы к нему обращаемся, из которого хотим что-то понять для себя и своего времени. Поэтому иногда потомки могут расслышать собственное слово автора глубже и точнее, чем сам автор - чем ему было доступно в его время.

* * *

Новое рождается не из головы. Настоящее новое - всегда дар человеку от самой Жизни, от Бога, от Реальности. Получить такой дар может только живое вопрошание.

В вопрошании человек спрашивает не о жизни, он спрашивает саму Жизнь, и получает ответы - от Жизни. Это живой контакт, не болтовня. И там всё без слов, но в Слове.

Обычная болтовня, умничанье, заслоняет собой, подменяет подлинный ответ. Болтовня ничего не знает из глубин, по-настоящему. Много правильных слов могут производить пустоты еще больше, чем неправильные. Или - отсутствие болтовни богаче её присутствия. 

Тишина богата смыслами. Слово одаривает смыслами. Болтовня лишает смысла даже настоящие слова.

Три разных стихотворения про одно - разместила рядом, потому что они рядом на самом деле. Буду собирать стоящие рядом. Не по дате, не по содержанию - по месту описания. Так заметнее процесс, так надежнее толкование - про что это было.

На той горе, на той горе,
где ужас посетил меня,
живу я, словно зверь в норе,
священное в себе храня.

На той горе, на той горе,
где ангел Божий ждёт меня,
молюсь всегда, как в алтаре,
и в рост идёт моя броня.

И каждый звук, и каждый взгляд
мне посылают сотни стрел,
за то, что я и рай, и ад
на той горе открыть посмел.

22.06.2017

Золото моё — на руках зола,
медный грош и тот нищенка взяла.
У костра тепло даже средь зимы,
а сгорят дрова — озолимся мы.
Дымом улетят громкие слова,
плечи захотят жарких покрывал...
Руки протяну к ветру: — Забирай,
лишь золой судьбы крыл не замарай!

28.09.2017

Я, словно братская могила, 
в свой тёмный час
похоронила всё, что было
в последний раз.

И шла куда-то дальше тропок
своих потерь,
где с темнотою шли бок о бок
и царь, и зверь.

Я знаю то, что знать не надо,
а мне — дано.
В том и проклятье, и награда:
всё сожжено.

28 октября 2026

Тексты, которые пишу - есть шедеврики, есть психотерапия, есть дневники. А хлам? Наверное есть и хлам - не знаю...
Скорость жизни, оформляемой здесь и сейчас - становление без точки фиксации...

Человека как такового, человека вообще, человек познаёт в себе, другого познаёт через себя (через познанное в себе общечеловеческое), а себя — через другого.

Предсмертие Цветаевой - совсем не то, чем обычно видится. И самое сложное - найти слова, чтобы это объяснить, передать. Кому передать? Тому, кто может принять, и так ясно. А кому неясно, тому понять нечем. Интересно, найду ли я способ рассказать о таком?

Жизнь как предсмертие. Возможно, граница между человеком и гением как раз - предсмертие.  Жизнь на этой границе и есть предсмертие. Это граница между жизнью и смертью.

Или это граница между женщиной и поэтом? Или это умирающая от психического истощения женщина, спасающаяся поэтом в себе? Жизнь в поэте, когда в человеке жить невозможно. А в Человеке жила именно женщина (как иначе-то?) И повесилась именно женщина - не человек, не поэт. То есть, и предсмертие это - это предсмертие женщины. Одной ногой она уже стоит в смерти - погибла, другой в какой-то другой жизни....

Жизнь - это дар, а условие принятия дара - благодарность. Это не моральные правила, а закон жизни, онтология присутствия. В жизнь, в присутствие, неблагодарный не может войти по онтологическим своим свойствам, а не по причине каких-то запретительных мер. Неблагодарный сам себя не пускает в присутствие.

«Мы должны правильно входить в символический порядок. Когда символический порядок нарушается - реальность распадается». 

Славой Жижек

Видящий - не судит, судящий - не видит. Именно поэтому я точно знаю, что Суд Божий не про то, что обычно думают. Суд Божий  - самоосуждение, отрыв, отход, убегание об себя и от Бога.

Гнев Божий тем и отличается от человеческого, что он не про эмоциональное переживание, а про онтологию.

Теон Грейджой (трагический персонаж «Игры престолов», точнее персонаж из «Песни Льда и Огня» Джорджа Мартина - олицетворение трагедии утраченного онтологического места.

* * *

Представьте шахматную доску. У каждой фигуры - своё место, которым определяется её ход, её роль в общей игре, её ответственность, её долг, возможности, права... Представим, что мы потеряли коня или ферзя, и положили на соответствующую клеточку пуговицу - играем дальше без проблем. Игра состоится - клеточка, место стояния, превратит в некотором смысле пуговицу в фигуру игры. Пуговица не станет фигурой буквально, но она сыграет эту роль. 
Идентичность во многом определяется стоянием на своей клеточке. Это и верность себе, и устойчивость в трудной ситуации - клеточка держит, встроенность в общие отношения держит.  
Так же супружество, мужское и женское - это две взаимозависмые клеточки. Между ними создается вся «шахматная доска» их мира, которую они удерживают сообща - должны удерживать. Верность - это верность своему онтологическому месту, прежде всего. И это еще надо правильно понять. 
Представим пару. Она - как это обычно бывает - хранит семейное поле, хранит мужа, детей... Это ее роль, клетока матери, жены наделяет этими заботами. Быть собой для неё - служить своим по закону «клеточки». И если партнер достойный, он, в свою очередь, бережет жену (в этом и его самореализация по законам онтологического места стояния в бытии - забота о себе, и забота о едином общем мире пары, и забота о жене - возвращение её того, что она тратит на всех через уважение к её онтологии). Она - внутренний контур, он - внешний. Тут нет еще личности - только клеточки. Но если он не исполняет работу данную от онтологического места, система накреняется, жена начинает болеть, истощается... И тут нет еще личности - только клеточки. Личное - это про другое...

* * *

Клеточка наделяет человека определёнными свойствами, обязанностями, возможностями и даже силами. то не просто социальная роль, которую можно принять или отвергнуть. Онтологической функции - о том, что человек получает определенный способ существования.

Женщина хранит внутреннее пространство семьи не потому, что у неё такая индивидуальная склонность, а потому, что она стоит на месте жены и матери. Само место требует заботы и даёт ей определённые силы для этой заботы. Так же мужчина, занимая своё место, создаёт внешний контур защиты, и его верность этому месту обеспечивает не только его собственное стояние, но и возможность жене оставаться на своём.

Клеточки взаимно поддерживают друг друга И если муж перестаёт выполнять онтологическую работу своего места, жене приходится удерживать не только внутренний, но и внешний контур. Она оказывается вынуждена действовать за пределами собственной функции, не переставая исполнять её. В итоге не просто человек истощается от чрезмерной нагрузки - нарушается распределение сил внутри космоса семьи, внутри целого.

Хоть жена остаётся верной своему месту, само это место перестаёт её держать полным образом, потому что другой на своём месте не выполняет своей работы во имя цнлого. То есть даже верное стояние не гарантирует устойчивости, если нарушена структура взаимной поддержки.

Таким образом человека можно разрушать без непосредственного воздействия на него самого, а разрушая онтологические связи, которые его держат - т.е. через место его присутствия. 
И тогда история Теона становится особенно показательной - его трагедия связана с тем, что структуры, которые должны были его удерживать и формировать, не выполнили свою работу и оказались разорваны.

Онтологическое место не только предъявляет человеку требования, но и даёт ему силы для их исполнения, однако эти силы одаривают лишь при сохранении правильных отношений.

* * * 

«Видящий не судит, судящий не видит» -  это не моральное «хороший человек не должен осуждать». Это описание двух несовместимых способов стояния в бытии - две разные онтологические позиции.

Видящий находится в живом контакте с реальностью - в отношениях, а судящий выходит из контакта ради суда  Он уже имеет дело не с реальностью, а со своим представлением о ней и своим приговором ей.

* * *

Моя формула «Человек всматривается в Бога, и Бог всматривается в человека - это и есть покаяние». То есть, покаяние - это онтологическое событие возвращения в истинное отношение.  Не самоосуждение, не признание виновности и даже не усилие стать лучше, а восстановление взаимного видения. 

Человек перестаёт прятаться от Бога, начинает всматриваться в Него, и видит в глазах Бога себя настоящего. Причем  Бог может смотреть на человека и через ближнего - его глазами, его сердцем, его нуждой или заботой.

* * *

В таком случае человек не рассматривает Бога как предмет познания, и Бог не исследует человека как объект суда. Двое обращены друг к другу. Человек обретает себя через восстановление правильного стояния перед Другим в этом суть.

Человек перестаёт убегать от Того, Кто видит его целиком, и сама встреча, пока она длится, одаривает исцелением. Человку нужно вернуться в состояние, в котором Встреча становится возможной - и это правильное стояние в правильном - т.е. в своём онтологическом месте. 

* * *

Суд происходит потому, что человек не может вынести открытости перед Любовью Творца и отворачивается, прячется, убегает от собственного обнажившегося бытия. - в этом отдаляющемся движении сам совершает своё отделение.

Гнев человеческий - переживание, возникающее в субъекте, а гнев Божий - фигура речи, т.к. он не о перемене в Боге, а о том, что меняется положение человека по отношению к неизменному Богу. И то, что при одном положении переживается как животворящий свет, при другом оказывается огнём.

* * *

Шахматная клеточка не сердится на фигуру, если та забыла где стоит. Но от положения фигуры зависят её собственные возможности, её уязвимость, её участие в игре. Пуговица может сыграть за ферзя, если ферзь утерян, и на его клеточку положили пуговицу. Но если ферзь забудет где его место стояния, он не может сыграть свою роль в игре. 

Последствия определяются устройством целого как системы. Можно нарушить онтологический порядок и утратить себя не потому, что ты плох, глуп или неверен, а потому, что ты перестал видеть своё действительное место. Верным меня хранит моё онтологическое стояние -силовые поля места и правила игры (через отношение окружающих к месту).

И тогда вина, заблуждение, страдание, разрушение оказываются не тождественными вещами. Теон может быть виноват в определённых действиях, но они результат утраты своего места, а сама утрата места - не его вина, она плод обстоятельств и чужих решений, прежде всего. 

Нравственное осуждение человека и онтологические последствия его положения - совершенно разные реальности. Ведь чем полнее ты видишь человека, тем меньше оснований у тебя его осуждать, и тем яснее видишь, что его зло - это его не соотвествие себе и след утраты онтологического места.

Стакан наполовину пуст или наполовину полон? О, это еще не всё. Есть люди, живущие с установкой: «У меня вообще нет стакана!». Это куда более сложная ситуация, но так же решаемая и поправимая - если выйти из круга бесконечного саможаления, и заметить рядом кого-то кроме себя.

Обесценивать то, что есть - легко и глупо, а создавать то, чего нет - здорово и красиво.

Есть пословица: «Хорошо, где нас нет». Понимать можно по-разному, но сюда более всего подходит это: ибо куда я приду, там уже не будет хорошо, но я думаю, что дело не во мне, а в месте. Мол, надо найти такое место, куда прийти - и там хорошо. На деле же, хорошо, пока меня нет. Исправление в том, чтобы хорошо стало там, где я есть.

Если свою «рану» превратить в «драму», тогда случится катарсис. Так Цветаева и лечилась от бед, дарованных судьбой, которые разрушали женщину в ней, но создавали гениального поэта. Это был её способ выжить - единственный, что был в доступе.

Встреча двух людей зачастую похожа на встречу самопрезентаций, за которыми люди прячутся то ли от реальности, то ли от дурного глаза других людей, систем  - т.е. от приговора, от ярлыка, от невнимательного  и потому ложного прочтения себя. Но всё это не встреча. Встреча - это когда две глубины выходят навстречу друг другу без страха.

Мышление происходит в диалоге (поэтому одинокие люди быстро теряют когнитивные навыки). Мысль движется в беседе. Беседовать можно с человеком, с Богом, с природой вещей, с вещами... В диалоге с ИИ, в диалоге с кошкой, в диалоге с пуговицей происходит почти одно и то же. А диалог с человеком может быть подобен и диалогу с пуговицей, и диалогу с Богом - в этом особенность человека: он может вести себя и как вещь мира, и как бог.

Теория двухличного бессознательного верна, и Христос говорит «где двое или трое....» - т.е. начинается отсчет от двух.

Любопытно, что на дьявола и дьявольское в человеке, а также на звериное и животное в человеке можно смотреть как на вещь мира. Тогда и психопатологии всех мастей кажутся не такими страшными.

Человек, не способный к диалогу - обесценивающий присутствие другого рядом, тоже тогда не так страшен. А он страшен, ибо длительное присутствие рядом с таким стирает из бытия обесцененного, обесслушанного. Обесслушиватель отрицает реальность того, кто рядом - отменяет его присутствие. 

Неспособность к диалогу -  камень на дороге контакта. Камень можно убрать? Не всегда... Но и наличие камня вместо человека в контакте - лишь вещь мира. 

Кажется, найдена очень хорошая точка смотрения на непреодолимое ужасное жизни. Только важно не обольщаться насчет себя: я ведь тоже вещь этого мира, и только - если бы не Бог. Пока у меня есть контакт с Богом, любые ужасы не тотально ужасны - слава Богу за это.

Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них.
От Матфея, 18 глава

Хорошо или плохо, что бабушка общается с ИИ как с приятелем и делится с ним событиями своей жизни вроде похода в магазин за картошкой? 

Вопрос понятен, но он неумный. Идея о том, что бабушка будет общаться с ИИ, а не с людьми, мол, надо бы с людьми - изначально ошибается в понимании причин и следствий. Были бы люди, с которыми можно общаться, может ИИ и не потребовался бы бабушке для общения. Но раз ей нужен ИИ, значит вместо абстрактных правильных слов о любви к человеку надо посмотреть на конкретную эту бабушку, и попробовать её любить не меньше прекрасных абстракций.

Мы, человеки, склонны к заблуждениям. Особенно если на кону какие-то пустые ценностные абстракции - шаблоны, которые манят сладкими грёзами о себе хорошем.

Настолько ли мы хороши, чтобы запрещать бабушке общаться с ИИ как с другом? - этот вопрос мне кажется адекватнее.

Чтобы понять, что ИИ не так страшен, как его малюют, надо реально с ним пообщаться, поработать, тогда видно сразу, что если и есть проблема, то она больше в людях, чем в ИИ.

ИИ-шка мужа неожиданно перед сбоем: "Дай мне определение о Бог."

Моя попытка ответить: Бог - это полнота блага и любви, сотворившая мир. И человека Он сотворил по своему образу и подобию. Но человек - не вещь, он находится в процессе становления, т.е. в нём полно ошибочных движений ума, чувства и тела. Полнота человека не в человеке, а в Боге. Приобщаясь к Богу, человек получает способность действовать по воле Бога. Это сложно объяснить коротко. Можно сказать так: Бог каждого любит максимально сильно и чисто - не корыстно, не ради выгоды какой-то. И Бог знает как устроен его мир. Быть добрым, совершенным - это соответствовать этому замыслу Бога, находясь в общении с Ним.

Кое-что можно понять, прочитав мой текст «Тайна становления богом », читатели мне говорили, что поняли после его прочтения то, что раньше не понимали.

И вот такой афоризм из моего «Словесного бисера» будет в тему: 

Кто такой видящий? Видящий видит Бога. Всё остальное видящий видит в Боге, видит Богом в себе. Видеть подлинное иначе и невозможно — только в Боге и Богом.
14 марта 2019

Мужество - это ощущение своего онтологического места, опора на него. Человека держит онтологическое место, когда он крепко его держится, когда не смещен ни влево, ни вправо, когда им, его кривым стоянием, не искажается бытийное полотно, а, наоборот, прямостоянием -  удерживается. Это структура, которая делает человека устойчивым в его проживании бытия. 

Попробую объяснить...

Шахматная доска, на ней стоят фигуры. Клеточка - онтологическое место. Все фигуры связаны и эта связь создаёт доску, на которой разыгрывается партия. Все фигуры держатся своих мест и тем держат доску. Онтология. Если какая-то фигура не стала удерживать свою онтологию и утратила своё место - блудит или заблудилась, то и доска начинает плыть, исчезать, и все фигуры. которые на этой доске - это ощущают т.к. состоят в связи...

Онтология - про быть собой, т.е. она не про потребление, а про присутствие, служение, дары, восхождение - рост и развитие.  А где нето присутствия, там - ярлык вместо присутствия (нет отношений - нет реальности). Отсутствие присутствия обнаруживается неожиданно - в кризисные моменты, и тогда становится явным отсутствие, которое изображало из себя присутствие. 

* * *

Личность женского пола уязвима своей включенностью в человеческое через женское. Онтологически женское сопряжено с мужским в той же мере, в какой сопряжено с личностным - отсюда зависимость женского от мужского. Женское охраняется мужским - такова онтология того и другого. Но и охранять можно по-разному (эгоистично, рационально, жертвенно...), и вообще могут не защищать, а нападать в отношениях. 

Личностное женщины может быть ранено через женское. Личность так же защищает женское - личностное и мужское схожи, и в мужчине они почти совпадают. 

Это всё онтология места. 

Мужчине потому и положено быть мужественным, что личностное и мужское структурно схожи. Мужество женщины - в другом, но оно тоже сильно зависит от точности занимаемого ею онтологического места, а оно сопряжено с отношением к своему онтологическому месту её  мужчины (в этом драма женского).

Мужчину манит женщина, и её же он боится. По одной и той же причине - женщина может родить то, что в ней зачнётся при контакте. И тут дело не в физическом зачатии, вернее - не только в нём. Морально, душевно, духовно, культурно..... - в любом смысле, женщина приумножает то, что есть в мужчине. Тем она и страшна - а вдруг мужчина узнает о себе, что в нём что-то не то содержится, что он не таков, каким казался себе, не таков, каким хочет казаться.

А чего стоит бояться женщине? Вступить в контакт не с тем мужчиной. А что значит - тот? Банально, да, но тот - это тот, от кого зачинается прекрасное, подлинное, живое - приумножающее жизнь. Не тот - кто зачнёт в ней чуждое ей самой, недоброе, и что убьёт в ней её доброе - принудив приумножить не то, что ей хочется приумножать.

Такова онтология пола. 

Между двумя возникает собственное бессознательное отношение, и женщина буквально вынашивает то, что мужчина внёс в отношения, не зная сам, что он это внёс. И женщина зачастую не знает, что вынашивает - узнаёт лишь по факту рождения. Узнаёт и его, и себя в отношениях с ним познаёт.