Дневник
Интеллектуально неразвитые люди трудны в общении потому, что всегда понимают неправильно. У них нет правильной карты для мышления, а то немногое, что у них есть - всегда про другое, то есть неприменимо при мышлении.
Узость мышления становится нормой, именно поэтому договориться друг с другом людям всё сложнее. Кроме как сговориться на недоброе, и почувствовать чувство локтя в злобе, но не в мышлении, исследовании, понимании.
Роберт Лихи вывел хорошую формулу, относительную, конечно, как и всё в психологии - Я - не ОК, ты - не ОК, и это - ОК.
Пожалуй сегодня всем, кто тычет в глаза другому свой указательный палец, мол, ты виновен, ты неправ, ты - придурок и пр., стоит сбавить напор, воспоминанием, что и сам он - не ОК.
Мир теперь вообще не ОК, всё и все - не в порядке, и для нашего времени - это ОК. НЕ в смысле - это хорошо, а просто новая нормальность такова.
Климат становится истеричным - говорят специалисты. И люди ведь - тоже. Отсутствие стабильности в чём бы то ни было - это новая нормальность, опасная для человека.
Всё-таки есть какая-то связь между состоянием человека и состоянием природы. Ткань мироздания так устроена, что всё со всем связано. Я бы назвала это софийным измерением - где всё сопряжено и связано невидимыми нитями.
Жизнь - одна на всех. И это очень красиво на самом деле. Если портишь жизнь другим, портишь её и себе...
Цветаевское «Ни с теми, ни с этими....» про то, что она «не с теми»... А кто эти искомые те, которых нет рядом? Вероятно те, кто может видеть её такой, «какой задумал Бог и не осуществили родители», кто ЗА неё такую, как она есть, а не против, и с кем можно быть собой, с кем можно взаимодействовать без травматизации, без «обрезания себя» - т.е. оставаясь целой собой.
Это усталость от функциональных отношений, от обезличивания и обесслушивания, в которых она жила, и которым противостояла единственным, чем владела - целым словом, поэзией.
Мысль о том, что смысла в жизни нет, что его надо создавать самому, кажется рациональной и вполне полезной практически. Более того, она пришла из правильного понимания природы свободы человека - настоящий глубинный смысл ему не навязывается внешним образом.
Но Христос как смысл этого мира всё-таки существует. Слово Бога - не метафора, а способ присутствия в мире, которому мы призваны подражать - это путь обретения блаженства или искомого всеми счастья.
Надо конечно уточнить, что люди редко понимают чего хотят на самом деле, что ищут. Мы склонны давать другие имена своим жаждам - ложные, не помнящие смыслы. Но это искажение восприятия себя не нарушает подлинный строй и ход жизни, потому что они опираются как раз на Христа. Им же и удерживаются.
Но жизнь как таковая и наша собственная жизнь - про разное. Если я организую свою жизнь так, что она будет хорошо вписываться в Слово Бога, в замысел Творца, если мы организуем нашу общую социальную жизнь согласно воле сотворившего нас Бога, тогда жизнь обретет реальный смысл и станет равна себе. Каждый из нас станет самим собой в рамках такой правильно устроенной жизни.
Если наша жизнь расходится со Словом Бога, тогда в нашей жизни именно жизни становится всё меньше - это логично... Что выбираем, так и живём. Мы сами создаём бессмысленность как смысл...
Талант мало получить, его ещё надо правильно соотнести с остальным миром - правильно применить. У каждого таланта, как у каждой фигуры на шахматной доске, есть своё место, своё движение, свой ход, свои смыл и задачи.
Талант, положенный не на ту клеточку «шахматной доски, может принести вред или покалечить, и не только своего носителя. Таланты раздаются не всем ровно в том смысле, что не все готовы к ответственности за целое, а значит и не готовы принять талант. Если дать талант неготовому к нему человеку, это станет не пользой, а вредом. Это опасно.
Но потенциально таланты даны всем, каждый может открыть в себе путь к такому себе, который сможет принять бремя и счастье дара.
Обучение на курсах заставило задуматься о различении понятий «информирование», «обучение» и «приобщение», т.к. реальное обучение это не просто информирование. Стала всматриваться, вдумываться, размышлять, и вот что в итоге получилось.
Информирование - я СМОТРЮ НА предмет извне, обучение - я учусь ДЕЙСТВОВАТЬ с предметом, приобщение - я начинаю смотреть ИЗНУТРИ мира этого предмета.
1. Информирование = сообщить мне нечто: есть некоторое содержание, которое существует независимо от меня, и мне его передают как информацию, которая может быть истинной или ложной, важной или неважной, но структурно она выступает как объект передачи. Я не обязан изменяться как существо, чтобы получить информацию. Знание просто прибавляется к субъекту, но не обязательно затрагивает способ его бытия и взаимодействия с другими.
Структура информирования: источник → сообщение → получатель.
Информация меняет содержание сознания, но не меняет самого знающего. Отношение здесь преимущественно эпистемическое: я теперь знаю то, чего раньше не знал.
2. Обучение = сформировать во мне способность, т.е. плод обучения уже во мне и проявляется как способность быть способным что-то делать. Обучить - это не просто передать содержание (проинформировать), а изменить структуру внутренних возможностей субъекта.
Можно сообщить человеку: «На фортепиано такие-то клавиши нужно нажимать в такой-то последовательности», но от этого он ещё не научится играть.
Обучение возникает там, где в субъекте формируется новая способность различать, действовать, понимать, производить: информация → способность → действие.
Способность не равна информации о способности. Субъект реально становится способным к тому, к чему прежде не был способен, и это уже изменение его потенциальности.
Подчерну еще раз: информирование изменяет поле знания субъекта, а обучение изменяет поле его возможностей (можно знать на отлично теорию плавания, но не уметь плавать).
И здесь начинается самое интересное. Обучение всё ещё может не затронуть способ бытия человека - до приобщения.
3. Приобщение = ввести в бытие/участие; приобщить - этимологически и структурно это не просто «дать доступ к чему-то», а сделать причастным, приобщённым - вошедшим в некий круг.
Здесь недостаточно «я знаю» и «я умею», здесь возникает новое: «Я принадлежу этому, и это принадлежит мне, моей жизни».
Изменяется не только содержание субъекта и не только его способность, но и его место в некотором сообществе и способе быть.
Например, можно 1) информировать человека о музыке, 2)обучить его музыке, 3) приобщить его к музыке. В последнем случае музыка перестаёт быть просто объектом знания или навыком, она становится миром, в котором человек теперь живёт.
Резюмируем:
Информирование - это про содержание знания (Что это?); здесь есть дистанция (вот предмет, вот я - у меня есть нечто новое).
Обучение - это способность субъекта (Как это делать/понимать?); здесь требуется освоение (вот область, и я приобретаю способность в ней действовать - я стал новым в своих возможностях).
Приобщение - это про отношение бытия и принадлежности (К чему я теперь причастен?); тут уже сопричастность (вот некий способ быть, и я оказываюсь внутри по отношению к нему - у меня появилось новое «мы»). Человек уже не просто имеет представление об этом, он начинает видеть изнутри этого пространства.
Хороший, дающий приобщение, учитель не просто передаёт ученику знание о музыке, он вводит его в пространство музыки. Не «я тебе расскажу о музыке», а: «Пойдём, я покажу тебе, как в этом мире слышат». Это уже введение в некий способ присутствия.
Поступая на какие-либо курсы, следует правильно оценивать что именно происходит в процессе обучения: информирование (передаётся содержание), обучение (формируется способность) или есть шанс на приобщение (меняется сам способ человека быть по отношению к предмету обучения).
При этом приобщение нельзя полностью алгоритмизировать, потому что приобщение предполагает не просто воздействие на человека, а возникновение в нём причастности. И здесь стоит всмотреться в различие между «приобщить» и «приучить» - внешне почти родственные вещи, а онтологически это едва ли не противоположности.
Информирование - это когда знание приходит извне как содержание.
Обучение - способность возникает в самом субъекте.
Приобщение - субъект входит в пространство, где эта способность естественно рождается.
Поэтому приобщение может быть онтологически первичнее обучения. Ребёнок не обязательно сначала знает, что такое язык, а потом учится говорить. Он входит в человеческую речь, оказывается в ней, слышит её, живёт среди говорящих - и речь постепенно становится его собственной способностью.
Никто не должен сначала информировать младенца: «Сейчас я объясню тебе устройство родного языка». Он приобщается к языку, и именно благодаря этому обучается говорить.
* * *
Информирование - я знаю о; обучение - я могу делать; приобщение - я участвую в.
Инициация - я вступаю в отношения с этим и становлюсь кем-то относительно этого.
При этом инициация - это не передача, а переход: человек должен не просто получить новое содержание, а пройти через событие, после которого прежняя форма его бытия уже недостаточна для описания того, кем он стал.
Обычное состояние → отделение → испытание/порог → преобразование → возвращение в новом статусе.
Приобщение отвечает на вопрос «К чему ты стал причастен?», а инициация - на вопрос «Кем ты стал вследствие этой причастности?». Это очень существенная разница т.к. меняется его место в символическом порядке.
Если я просто получил информацию, от меня не требуется стать другим. Если я научился, от меня требуется умение. Если я приобщился, от меня требуется участие. Но если я инициирован, от меня требуется соответствовать новому статусу бытия - теперь я отвечаю за целое, в которое включён.
Прежде люди мечтали о справедливом социальном устроение. Теперь говорят: «гуманизм себя не оправдал», словно дегуманизация общества - оправдает...
Если мир - бесчеловечный, то что это значит? Что для социальной жизни (именно жизни - в отличие от эксплуатации) остаётся только пространство семьи, которое тоже постепенно исчезает.
Семья - особая ценность в наши дни. Но создать её и сохранить становится всё более сложной задачей.
И я подозреваю, что говорю о такой семье, которых скоро не останется. Будут другие семьи - для другого и про другое, если будут. Смотря какими окажутся социальные правила нового, создающегося на наших глазах, мира.
Человечность - целительна для души, человечность исцеляет большинство расстройств. Встреча с человеком, реальное присутствие в присутствии двоих друг для друга - это удивительная сила, которой почти не осталось места в мире людей.
Отсутствие человека и человечности калечит психику, но самого присутствия человечного человека, обращенного на эту психику своей человечностью, зачастую достаточно для исцеления (становления целым) - само присутствие лечит.
Человечное общество - не инвалидизирует. Но сейчас огромное количество поврежденных людей именно из-за бесчеловечности социального пространства, которая будет только нарастать.
* * *
Хороший психолог - это, прежде всего, человек, способный вместить другого целым , т.е. не травмирующий своим восприятием, а исцеляющий - видящий целым и отдающий целое тому, с кем взаимодействует, на кого смотрит.
* * *
Руминации (мыслительная жвачка) - это механизм психики, который с точки зрения поэтического метода присутствия можно назвать неудачной попыткой подлючиться к Целой Мысли. Недолёт! Такие бывают у поэтов, когда стихотворение не удаётся.
Психика бросает проблему в небо, надеясь получить решение. Жвачка - это резов к целому есть канала приобщения нет фрагмент не принят целым мысль не становится мышлением попытка повторяетсязультат многих неудачных попыток подключиться к Целой Мысли. Человек остаётся со свои фрагментом неудавшегося мышления и функция буксует, пытаясь реализоваться. Зов к целому есть, а возможности (канала) приобщения нет - фрагмент не принят Целым, мысль не становится мышлением и потому попытка повторяется снова и снова.
Руминация тогда - это повторяющийся стук в закрытую дверь Целой Мысли. Мы мыслим совестью - совместной вестью. Мы мыслим в Слове Бога, говоря по-христиански.
Любопытное наблюдение: у меня нет руминаций именно потому, что есть мышление. Это целая мысль, которая живет своей полнотой и причастностью. И меня держит целой, т.к. исцеляет. Исцеление - становление целым.
* * *
Целая Мысль - в Софии. Мышление - это приобщение к Софии, т.е. не собой думание - не фрагментом. Чтобы приобщиться к Целой Мысли, нужно занять верное онтологическое место. И даже если человек ещё не может занять его полностью, важно хотя бы желание занять это место. Уже само правильное направление имеет значение.
Руминация - не просто ошибка мысли, это попытка приобщения, для которой не созданы внутренние обеспечивающие её условий. »
Верное онтологическое место - это не красивая поза, не «я всё понял», не моральное превосходство и не умная позиция сверху, не попытка контролировать смысл и тем более не требование, чтобы целое немедленно обслужило мою тревогу, моё желание или даже мою нужду. Это, скорее, моя готовность стать тем местом мироздания, в котором целый смысл может присутствовать. Это внутреннее расположение, в котором человек перестаёт быть центром насильственного присвоения добра и становится участником живой связи, вступая в отношения с Целым.
Чтобы мысль стала целой через приобщение, человек должен правильно относиться к к другому человеку, к себе, к миру, к правде, к Богу, к Софии и смыслу как таковому.
Если отношение неверное, мысль остаётся закрытой в себе. Она может быть умной, подробной, психологически грамотной, даже формально правильной, и всё равно - нецелой, потому что целостность мысли зависит не только от содержания мысли, но и от места, из которого человек мыслит.
Руминация - это кружение вокруг своего осколка, недоброшенного до Целого, вокруг того фрагмента, в котором уже есть след смысла, но ещё нет целой картины, хотя нужда в ней уже есть.
Должны ли мы что-то друг другу? Каким должно быть общество людей для людей?Таким, чтобы человек мог состояться собой.
Богу - Богово, а ферзю - ферзёво, - говорю я, и слышу как это можно неправильно понять. Как обычно и понимают. Социально, психологически... Но понимать надо, прежде всего, онтологически. Если на онтологическом уровне это не соблюдено, то и на всех остальных соблюсти не получится. Там будут подмены, подделки, фальшивки.
Соблюдать онтологию эти фальшивомонетчики боятся, потому что утратят права на свои онтологически некорректные привилегии.
Онтологическая пешка стремится стать социальным ферзём, и у неё это получается. Онтологический ферзь не имеет такого рвения заполучить место ферзя, как у пешки - он и так ферзь. Но ферзь должен быть верен себе и стремится занять соответствующее себе место - не так как это стремится пешка, по-другому, но тоже должен.
И вот снится пешке сон, что она - ферзь... А вдруг это правда? Очень мало вероятно, потому что ферзям снятся другие сны.
Онтологические пешки боятся онтологических ферзей и потому создают такой мир, в котором онтология отменена. Они думают, что её на время хотя бы можно отменить. И правы: на время действительно - можно...
При встрече с психологом что важно? Чтобы не возникло ложных представлений о ситуации, а они легко возникают. Потому огромное значение имеет с какого ракурса клиент начинает говорить и показывать с чем пришел, потому что первый ярлык на его проблему навешивается тут же. И хорошо, если - на проблему, а не на самого клиента.
Хороший психолог, прежде всего, должен не быть склонным к упрощению своей задачи методом поспешного навешивания ярлыков. Каждый человек - неповторим, и сначала надо понять человека, и только потом прибегать к классификации его проблем. В противном случае возникает ситуация, когда ярлык подменяет собой человека. А ярлык - любой ярлык! - если он прицеплен, легко доказать (доказывающий в нас докажет что угодно).
Вспоминается знаменитый эксперимент американского психолога Дэвида Розенхана 1973 года, который стал одним из самых громких и скандальных событий в истории психиатрии.
Розенхан хотел проверить, смогут ли психиатры отличить здорового человека от больного, и насколько надежны психиатрические диагнозы. Несколько здоровых людей (сам Розенхан и добровольцы): психологи, студент-психолог, педиатр, психиатр, художник и домохозяйка получили задание попасть в психиатрические клиники и симулировать единственный симптом: на приёме у врача все жаловались на слуховые галлюцинации. Важно, что другие симптомы они не симулировали и вели себя абсолютно нормально.
Результат шокировал: все псевдопациенты были госпитализированы, всем, кроме одного, поставили диагноз «шизофрения», одному участнику диагностировали «маниакально-депрессивный психоз».
После публикации результатов первого этапа руководство одной из престижных психиатрических клиник заявило, что их врачи легко бы выявили симулянтов. Розенхан принял вызов и объявил, что в течение ближайших трёх месяцев снова пошлёт к ним псевдопациентов.
Персоналу клиники (врачам, медсёстрам, санитарам) было предложено оценивать каждого поступающего и определять, кто из них является симулянтом. В итоге за этот период в клинику поступил 193 реальных пациента, персонал ошибочно принял за симулянтов 41 человека, а ещё 42 заподозрил в этом. Ирония в том, что на самом деле Розенхан не отправил в эту больницу ни одного псевдопациента. Весь персонал с уверенностью «разоблачал» совершенно реальных больных людей.
Сила ярлыка («эффект Розенхана») столь велика, что получив диагноз, человек воспринимался исключительно через призму помеченной им болезни. Его нормальное поведение либо игнорировалось, либо истолковывалось как часть заболевания. Например, когда один из псевдопациентов рано приходил на обед, медсёстры записали это как симптом «орально-поглощающей» зависимости.
Эксперимент Розенхана ярко продемонстрировал, как легко можно ошибиться в диагнозе, особенно если есть предвзятость, и как сложно потом избавиться от ярлыка «психически больного».
когда студентов психологов или психиатров ради эксперимента послали в психбольницу имитировать заболевания. И потом раскрыть, что они студенты. Оказалось, персонал никому из них не поверил.
Как выжить? Как выжить?
Да никак - мы все умрём. Жить порой страшнее, чем быть мёртвым. Правда, умирать действительно страшно - смерть угрожает сопровождающими её муками (их то мы и боимся). Но тут, как говорится, когда придёт, тогда не отвертеться. Но иногда везёт людям, шанс, что всё будет хотя бы более-менее выносимо, - есть.
Как не допустить ада на земле? Так уже допустили - он настаёт, поздно жонглировать идеями. Надо было не мнить себя самыми умными, а внимательно всматриваться в трудный опыт предков. Выкинули опыт прежних поколений, как хлам - обесценили. А теперь-то что? Новый хлам вытесняет не хлам.
Как выжить душой? Опять скажу - никак! Душу надо тратить, а не беречь. И тратить с пользой: «Кто положит душу свою за други своя...». Это ведь не только о воинстве, не только о социальном служении. Нынче модно блюсти границы, права, интересы - всё законно, правильно, но главное - в другом.
Трать себя, как умеешь, как можешь - ради блага Целого, и Целое о тебе позаботится таким образом, какой сочтёт нужным.
Может и умрёшь. Не обязательно телом, может - душой. Или даже духом - говорят же: пал духом, не падай духом... Упадёшь, непременно упадёшь, если придавит по-настоящему воцаряющаяся повсеместно нежизнь. Но и тут есть надежда - возможно, не всё в тебе может умереть. Смотря как ты жил. Смотря как тратил душу.
Правильно тратить - дело почти невыполнимое, важнее в какую сторону ты склонен падать. Как и почему падаешь, что с тобой в падении происходит.
Упал? Смотри как лежишь. Падаешь? Изучай ситуацию в падении - ищи куда можешь течь, даже в процессе падения, или после падения. Не застывай! Жизнь должна течь. Куда? В сторону настоящей жизни, настоящих ценностей, идеалов, желаний, долженствований... Всё настоящее - достойная цель, смотри что остаётся в доступе.
А если ни до чего уже нет сил дотянуться? Тогда падай, без саможаления, с благодарностью за то, что жизнь была в тебе, и ты был в жизни.
А если не было жизни в жизни? Если вообще ничего живого не было открыто в себе? Тогда - не знаю...
Как всё-таки глубоко копал Гоголь, желая написать вторую часть «Мёртвых душ» - ему бы жить в наше время, теперь стало возможным написать такую книгу, как он хотел. Развитие психологии, в том числе социальной, помогло бы ему выявить искомые им причины и паттерны, приводящие к таким омертвениям, какие он зафиксировал. И он бы знал как их можно избежать. Но его вопрошание длится в людях, в нас - в обычных людях, в исследователях, учёных, в теориях и практиках.
Это удивительно - видеть как всё настоящее длится и не перестаёт течь в нас (пока не реализуется до конца). Интересно, ИИ, его создание, тоже как-то связан с вопрошанием Гоголя? Не удивлюсь, если со временем что-то такое замечу.
Странный Гоголь был настоящим гением. Жаль, мало осталось людей, кто понимает, что такое гений для всех. Гения перестали ценить, увы... Продуктивность победила Присутствие. Смысл стал менять свои ориентиры.
Только онтологию нельзя изменить. Она такая как есть - всегда. Хотя, можно ведь начать иную, забросив прежнюю. Дорога в никуда - в конечном итоге, но какое-то время инерция жизни будет длиться. Такова сила жизни.
Задабривать и любить - разное. Можно завалить человека подарками, которые только бремя - не счастье. Ибо не щедрость через них действует, а её противоположность, только изворотливо замаскированная страх, хитрость, зависть...
Важны не подарки, а среда, важно пространство отношений - что в нём доминирует: забота о другом, внимание к другому или использование и потребление другого?
Недружественная среда губит. Человеку нужны не подарки, а любовь.
Это похоже на воздух, которым дышит душа. Каков воздух, какова среда, так и чувствует себя человек в отношениях, независимо от наличия подарков.
глядываясь на свою жизнь, вижу, что она состояла из сплошных ошибок. Но это ошибки такого рода, которые неизбежны, если прыгаешь в воду жизни, а плавать учишься по мере неумелого движения. Даже удивительно, что эта жизнь всё-таки худо-бедно состоялась.
Если Сократ не знает, то кто знает? - один из главных вопросов. И этот Кто-то, кто знает, всегда рядом со своими - т.е. с теми, кто ищет того, что в его владении.
Смотрю и вижу так много, что говорить не хочется. И хочется... Ещё бы быть способным всегда удерживаться в этом чистом, спокойном состоянии - даже в бурю.
Бурю вынести легче, чем врага рядом, рядящегося под друга. Злоба рядится в любовь, ложь - в правду, а человек теряет свои онтологические ориентиры, а с ними отчасти и онтологические основания.
Если вместо ферзя на месте ферзя на шахматной доске будет лежать пуговица, партия состоится. Но если ферзь забудет своё «онтологическое место», он не сможет играть, забудет СВОЙ ход, даже находясь на шахматной доске.
Ферзя пытаются превратить в пуговицу? Похоже на то... Онтология снова выходит на первый план как последнее прибежище истины. Хранить своё онтологическое место - задача современного человека. Верность своей онтологии - спасает.
Хороша ли была жизнь, вероятно, можно понять, если спросить человека - согласился бы он прожить её снова или нет? Хотя - не факт, может это и ложный критерий...
А что хотелось бы изменить в том, что было? Я по-разному отвечаю себе - в разное время и в зависимости от контекста. Вопрос один, а вопрошания при этом разные. Потому, думаю, правильных ответов всегда несколько, т.е. никак не один.
Редко теперь пишу ручкой, потому с удивлением обнаружила насколько разным выглядит почерк в зависимости от ручки. И думаю дело не в ручке как таковой, а в её соответствии - какая сила нажатия нужна; по толщине и форме - соответствует свойствам руки, размерам пальцев и пр.
Подписывать книги надо правильной ручкой, а не любой, какая подвернулась. Надо завести такую ручку.
Хотя я не подписываю книги, если не просят. За редким исключением. Потому что я вся высказалась в книгах, а пустословить, да еще марать бумагу при этом, нехорошо.
Приятно замечать, что мой кризис помалу отступает. Скоро наверное я возвращу себе состояние, а котором подписывание книг - искусство общения, а не просто оставление памятной метки на радость владельцу.
Решила точнее ответить на вопрошание о моём методе - что мне ближе. Странное скажу - мне близко всё, что не врёт, и всему я нахожу в себе место. Не врёт в смысле онтологии, прежде всего.
Тут мне близок, к примеру, Роберт Лихи, который в одном из интервью сказал: «Жизнь это не про то, чтобы чувствовать себя хорошо. Это про то, чтобы чувствовать всё». Вот и мне важно это моё ВСЁ. Там же он процитировал одного из своих знакомых или приятелей - физика, кажется: «Существуют два типа концептов: которые обосновали неправильно, и которые еще не обосновали неправильно. Я думаю, это суть науки». То есть всё - неправильно обосновано. И тогда метод - это сам человек, прежде всего. Обезьяничать тут не самое лучшее дело. Правильно усвоить чужой опыт и метод может только тот, у кого уже найден свой - нащупан, по крайней мере. Иначе будут неизбежны упрощения и уплощения. Гении в этом смысле могут договориться (и то им сложно - по другим причинам), а вот их последователи - вряд ли.
Мой метод у меня есть. И книга почти готова. Поэтический метод присутствия. Это междисциплинарное и пограничное - тут есть и философия, и поэзия, и психология, и богословие.
В этом смысле мне близки, конечно, аналитическая психология Юнга, логотерапия Франкла, трансперсональная психология (Гроф, Уилбер), интегральная психология Уилбера, гуманистическая психология Маслоу... Я пока мало знаю, мало понимаю. Сейчас много всего, что стоит внимания. Планирую вникнуть в КПТ 3й волны - там есть хороший инструментарий. КПТ - это инструменты для меня, но не антропология. И не лично для меня инструменты - мои сложности иного порядка. Антропология у меня гораздо более сложная, чем КПТшная, но это не помешает взять на вооружение подходящие для ситуации методики.
Фрейд в начале сказал: «Бог - это иллюзия, инфантильная мечта о защите», для него трансцендентное было неврозом. Но Юнг возразил: «Нет, отсутствие связи с чем-то бОльшим - это и есть корень невроза». Это важное для понимания меня и моего подхода. В психологии есть и то, и другое. И важно не превращать метод в когнитивное искажение, а он таким становится, когда часть, фрагмент, воспринимают как целое. Целое - это весь человек целиком - все три бытийных уровня...
К цветаевскому «как собака».
Константин Сергиенко в своей книге «До свидания, овраг» даёт ключ - потрясающий по глубине. Его персонажи - собаки. Бездомные собаки, живущие в овраге, который сносят. Их верность человеку не требует награды, она просто есть. Даже вопреки. И вот интересное: собаки, по красивой версии Сергиенко, сворачивают свою речь до «гав-гав», потому что человеку некогда слушать. Это акт верности: собака не навязывается, не требует, не борется. Она просто остаётся рядом, даже если её не слышат. Когда Человек спрашивает, что значит «гав-гав», Собака отвечает: «Пока мы жили как брат с братом, я говорила понятно. Теперь нам не о чем разговаривать». Верность здесь — это сохранение памяти о том времени, когда диалог был возможен. И даже когда диалог исчез, верность остаётся.
Я думаю, в контакте с обесслушиванием (брак с Эфроном был именно таким для Цветаевой) происходит то же самое, верность говорит: сворачивайся, уменьшайся. И противление этому - любовь к Логосу. Т.е. обесслушивание усиливает страсть - отсюда такой избыток Цветаевский. Преодоление обесслушивания, чтобы речь не превратилась в удобное «гав-гав».
Женское Цветаевой и превращается в некое обесцененное и обесслушанное «гав». По природе вещей мужское даёт закон, и женское следует закону. Но личностное не мирится, ищет спасение в Слове и «выходит замуж» за Логос - подчиняется закону Логоса и тем преодолевает Евино пленение мужским.
То есть оно не принимает Евино пленение мужским как окончательный закон. Оно ищет спасение в Слове и подчиняется уже другому закону - закону Логоса. И это очень важно: она преодолевает не мужское как таковое, а плен недостаточного, глухого, не удерживающего мужского закона. Не беззаконием преодолевает, а высшим законом.
Отсюда и сила её поэзии. Цветаева не просто кричит из раны, она выходит из плена в Слово. Поэтому её стихи могут быть мученическими и жизнеутверждающими одновременно.
Это есть у меня в «Одуванчик и солнце». Цветаева спасает личность браком с Логосом. Вот откуда сила её стихов. Жизнеутверждающая, как у Одуванчика
Есть у меня знакомая, которая задаётся вопросом о выборе психологического метода для практики: кому какой метод подходит и почему. Благодаря её вопрошанию (обращению ко мне с вопросом и желанию понять), я высмотрела основной структурный принцип, которым это регулируется.
Так как основной инструмент психолога - его собственная личность, архитектура метода и архитектура личности должны подходить друг другу. Сложная архитектура личности благодарно выдержит и сложность любого подхода, который заработает «в руках». Она сможет выбирать метод не под себя, а под клиента. Архитектура попроще будет более ограничена в выборе. Это не означает, что приверженность одному методу - это плохо. Человек может влюбиться в своё дело именно как в тот или иной метод. Иногда человек выбирает такой сложный метод, что его изучение требует отдачи ему целиком - психоанализ, например. Другой будет использовать приёмы психоанализа, когда это уместно, а в целом решит работать, скажем, в экзистенциальном подходе.
В разных методах - разная антропология, и мировоззрение специалиста должно быть в согласии с антропологией метода. Хотя и тут не без оговорок. Взгляд КПТ, например, довольно упрощённый, но это не значит, что подходы и инструменты КПТ нельзя использовать в других методах. Наоборот, их можно очень продуктивно использовать в моменте, если это нужно, а потом пойти дальше.
Более того. В психологию обычно приходят люди, переживающие кризис. То есть, их личность имеет определенный набор паттернов взаимодействия с другими, с проблемой, с собой, с миром, и важно не оказаться с клиентом в триггерном для себя, сильно заряженном эмоционально, пространстве. Но при этом метод не должен стать формой избегания. Скорее, он должен быть для психолога формой преодоления собственных слабых зон.
Целостность и тотальность - это очень разные вещи. Целостность удерживает различия, а тотальность их поглощает. Именно поэтому целостность всегда требует служения, а тотальность требует подчинения. Они отчасти похожи, обе про целое, но природа понимания «целого» в них совершенно разная.
И люди разные внутри, исповедующие свою правду из целостности и из тотальности. Последние - деструктивны, и это очевидно не всем и не сразу, а только целостным натурам, которые сами живут и мыслят из целостности.
* * *
Тотальность - агрессор, целостность - освободитель. Тотальность - насилие над формой, целостность - верность форме. Часто агрессор рядится в одежды освободителя.
Тотальность - это кукушонок, выталкивающий всех из присвоенного себе чужого гнезда. Он разрушитель путей, структур и форм. Целостность - восстановитель связей и отношений.
Нарциссизм - это про тотальность. Трансперсональная личность - про целостность, уважение к иному, к границам. Тотальность всегда мнит себя исключительной, вытесняя иное как неважное - в отличие от целостности.
Верность целому возможна только из целостности, а чаще она лишь тотальность, косящая под целостность, т.е. ложная (это проще исполнить). Религиозно если: фанатизм тотален, как психическое заболевание, а святость целостна, целомудренна.
Такие темы по-настоящему раскрываются изнутри опыта.
Что такое моё Я? То, что служит Целому теми дарами, которые получены от Целого - от Софии. София - это сотворённая целостность мироздания, живой замысел Творца о творении. Бог творит только живое - таково свойство Его природы.
Но это очень высокая планка, мало кому понятная и не всем доступная в полной мере. На самом деле целостностей много. Существует иерархия целостностей. Первая (она же - последняя, потому что вполне собирается в целое, когда на мета-уровнях собран порядок) - это целостность самого человека. Собранная воедино целостность индивида превращает его в Личность (она собирается постепенно - не сразу). И тут всё сложно, потому что есть целостность телесного единства, есть целостность душевного и и есть духовная целостность индивида (она же личность, т.к. это одновременно и включение в сеть Целого софийного начала).
Другая целостность - целостность пары. Муж и жена образуют целостность, которая даёт начало целостности семьи. И в этом смысле в семью включается всё живое, что в орбите пары - вся жизнь, которая в рамках их заботы и ответственности.
И так, следуя той же логике, можно восходить дальше по мета-этажам живого: пара, семья, народ, человечество - все эти целостности включают заботу о целостном комплексе живого, которое входит в зону заботы и ответственности. Следующий уровень - планетарный, потом галактический...
И вот подлинное Я - это тот, кто заботится и оберегает свои целостности. Свои - это те, что вверены ему как целому в заботу и ответственность.
Неподлинное - это то, что мнит себя на месте целого, частичность, которая не видит, что она - не целое; частичность, утратившая жажду по целому, понимание целого и, конечно, не имеющая заботы и ответственности о живом, которое должно бы быть вверено. Целостность - это забота, забота - это целостность.
Неподлинное - это часть, утратившая память о своей включённости в целое. Она начинает считать себя самодостаточной, и тогда рождается присвоение, сама потребность в присвоении себе и только себе, из-за которой исчезает забота. Отношения тогда становятся инструментальными.
Нецелостное всё может извратить и пепереврать, сделав неподлинным.
Психотик создаёт в семейной системе избыточное напряжение, на преодоление которого уходит весь ресурс живых систем участников. Чтобы нормально жить, психическое напряжение надо снять. Это как в теле - всё, что перенапряжено, перестаёт нормально оживляться кровью, снабжаться питательными веществами и функционировать. Поломки начинаются в тех местах, где избыток перенапряжения.
Члены семьи вокруг психотика (или, по крайней мере, кто-то один - самый близкий) вынуждены перерабатывать его психотические выбросы, чтобы очищать психическое поле, в котором живут. В итоге основным режимом их существования становится переработка психотического сырья, поставляемого в общее психическое пространство психотиком, а не собственное функционирование, что со временем сказывается и на качестве их жизни и на способе функционировании их личности (переход в пограничное состояние).
