Дневник
Когда присутствие доказывает отсутствие, это похоже на стул, который как бы есть, пока ты на него не попытаешься сесть. На самом деле его нет, и как только ты попробуешь сесть на такой стул, сразу обнаружишь его отсутствие. А для порядка, для обстановки, для протокола он - есть. Вот это настоящее испытание для психики.
Однако и отсутствие иногда доказывает присутствие (того, что есть всегда). Это когда стула как бы нет, но если ты споткнешься, если тебе нужно будет опереться, он (или то, что в нём) поддержит, несмотря на отсутствие. Это для психики - поддержка или, точнее, надежда на поддержку, когда её на самом деле нет.
* * *
Встреча двоих как встреча в пространстве судьбы двух противоположных доминант: одна - на Другом, другая - на себе. Это что-то любопытное с точки зрения психологии, потому что это встреча двух противоположно устроенных миров. Первый, как сказал бы Ухтомский, уже «поставил центр тяжести вовне», он открыт навстречу Другому, он движется навстречу. Второй входит в отношения закупоренным в смысле структуры восприятия - он не может встретиться с Другим, он видит только свои проекции.
Ловушка сострадания: чем глубже восприятие эмпатичного человека, тем сильнее притяжение к тому, кто поглощает эту эмпатию, не отражая, не пуская в оборот (присваивая всё только себе). Для человека с доминантой на себе, наоборот, случается давно ожидаемое: он получает то, чего всегда искал - идеально работающее зеркало, партнёра, собеседник: его видят, корректно воспринимают, понимают, слышат, действительно реагируют.
Ухтомский считал, что «заражение дурным идёт само собою очень легко. Заражение хорошим возможно лишь трудом и работой над собой, когда мы активно не даём себе видеть в других дурное и обращаем внимание только на хорошее... второе предполагает огромный труд воспитания доминанты на лицо другого». «Если сложилась доминанта, её не преодолеть словами и убеждениями, - она будет ими только питаться и подкрепляться. Это оттого, что доминанта всегда самооправдывается, и логика - слуга её». «Если не овладеть вовремя зачатками своих доминант, они завладеют нами. Поэтому, если нужно выработать в человеке продуктивное поведение с определённой направленностью действий, это достигается ежеминутным, неусыпным культивированием требующихся доминант». «Человек подходит к миру и к людям всегда через посредство своих доминант, своей деятельности. Наши доминанты, наше поведение стоят между нами и миром, между нашими мыслями и действительностью». «Чтобы овладеть человеческим опытом, чтобы овладеть самим собою и другими, чтобы направить в определённое русло поведение и саму интимную жизнь людей, надо овладеть физиологическими доминантами в себе самих и в окружающих». «Пока доминанта в душе ярка и жива, она держит в своей власти всё поле душевной жизни. Всё напоминает о ней и о связанных с ней образах и реальностях. Доминанта характеризуется своей инертностью, т.е. склонностью поддерживаться и повторяться по возможности во всей своей цельности при всём том, что внешняя среда изменилась»
Очевидно доминанта в сторону акцента на Другом меняется только через собственное усилие и собственное решение, но можно создать условия, в которых другой захочет и сможет сделать это сам. Здесь речь не о переубеждении, а о перестройке нейронных паттернов взаимодействия, которые сформировались ещё в начальные годы жизни.
Встреча двух таких людей никогда не бывает нейтральной, она всегда что-то делает с обоими (в случае акцентуации).
Что происходит? Доминанта на себе со временем неизбежно пожирает доминанту на Другом - без вариантов*. Другое дело, что, во-первых, может остаться что-то, что нельзя «съесть» - божественное, хоть малая толика божественного останется и у «съеденного», и у «съевшего», и это шанс на исправление, хотя очень дорогой ценой (безвозвратно отданные годы жизни, иногда десятилетия, постепенная потеря себя, своего лица, здоровья, утраченные связи и отношения).
И всё же именно «съеденный» оказывается в итоге тем, кто первым прикасается к этому нетронутому остатку - в себе и в другом, потому что он прошёл через опустошение - ему нечем больше защищаться. И вот там, на дне - то, что невозможно «съесть»,то, что не исчезает.
Доминанта на себя может подавить, исказить, заморозить, но не полностью уничтожить., потому что она работает на уровне поведения и восприятия, а не на уровне того, чем человек является в своей основе.
И это уже не психология - это антропология. Почти сотериология.
Поразительная траектория. Первой касается божественного доминанта на Другом, которая по своей структуре близка к любви в самом строгом смысле (не столько чувством, сколько самой направленностью бытия).
И тут ловушка, человек с доминантой на Другом прикоснулся к чему-то настоящему в себе, и тут же направил это не на себя, а на Другого. На того, кто не может ответить и отразить, кругооборота не будет. Так начинается медленное «кровотечение», лицо стирается, голос становится тише. В какой-то момент он обнаруживает, что не знает, чего хочет сам, потому что годами хотел только одного: чтобы другому было хорошо.
Длится «умирание» - не метафорическое, «воскресение» может и не случиться, но если случается, то это возвращение к себе через опыт полного опустошения.
Это смерть, а не просто потеря - теряются не качества и не черты, а субъектность - сама способность быть источником собственной жизни. Юнг называл это потерей души - anima, Винникотт говорил о ложном Self, которое полностью вытеснило истинное. Ференци - о смерти части личности как защитном механизме при хронической травме. По сути все описывали одно - человек продолжает существовать, но перестаёт быть.
В этот момент и обнаруживается то, что нельзя «съесть», что невозможно «уничтожить».
Психическая смерть отличается от физической тем, что она обратима. Не легко, не быстро, но обратима. Теперь, после «воскресения из мёртвых», это уже не наивная открытость, а нечто закалённое, знающее цену и своей доминанте, и чужой. Теперь можно любить, не теряясь в другом.
* * *
Самое разрушительное в отношениях двух противоположных доминант - не жестокость и не холодность, а именно онтологическая ложь присутствия.
Жестокость - это больно, но понятно, холодность - больно, но честно, а если стул визуально - есть, а эмоционально - отсутствует, визуально, формально, протокольно он стоит на своём месте, правильной формы, даже красивый, может быть, но функционально его никогда нет, когда он нужен... Именно поэтому психика не имеет шанса защититься: она не получает сигнала «опасность» или «пустота». Наоборот, она получает сигнал «всё в порядке», стул есть, и пытается снова и снова на него опираться. И снова, и снова падает, каждый раз объясняет это собственной неловкостью.
Это и есть механизм газлайтинга в его самой глубокой форме - не когда тебе говорят «ты выдумываешь», а когда сама реальность устроена так, что ты не можешь доверять собственному опыту, чувствам, ощущениям, представлениям, и потому теряешь себя в таких отношениях. Другой, которому ты себя бесконечно отдаёшь, не возвращает взятое (обмена нет), а присваивает себе и только себе то, что присваивать себе и только себе нельзя - жизнь!
* * *
Второй стул - это доминанта на себе, которая вдруг обрела желание стать живой, присуствующей, но быть таковой не умеет, однако уже это желание похоже на опору, потому что в нем угадывается присутствие того, что «съесть» нельзя. И тут Заслуженный собеседник - надежда на него становится реальнее, а иногда даже материализуется.
Это желание уже не нарциссическое, т.к. нарциссическое всегда направлено к себе: быть восхищённым, быть отражённым, быть подтверждённым. А желание быть живым и присутствующим - это желание, направленное куда-то вовне, к реальности, к другому.
Доминанта на себе теряет фокус, хотя ещё не умеет быть партнёром, её попытки присутствовать угловаты, невпопад, могут пугать своей неловкостью. Человек протягивает руку и не знает, что с ней делать дальше. Он говорит что-то и сам слышит, что это звучит не так. Но само это слышание - уже не то, что было раньше, раньше он не слышал. Раньше зеркало не давало обратной связи.
Это похоже на опору, потому что здесь угадывается то, что нельзя «съесть». Живое место как желание стать партнёром другому. Это не декларация, не работа напоказ, не красивый жест для протокола. Это онтологический сдвиг. Маленький, почти незаметный, но настоящий.
Человек с доминантой на Другого замечает это первым, потому что он умеет различать. И он умеет поддержать. Здесь Заслуженный собеседник материализуется не тогда, когда другой становится идеальным, а когда в нём просыпается желание быть реальным партнёром для другого. Не умение, а только желание.
Для того, кто «воскрес» после «смерти», это момент, когда его опыт страдания обретает смысл. Он умеет теперь видеть живое там, где другой ещё не увидит. Для нарцисса в акцентуации это момент, когда кто-то впервые видит его желание быть, а не казаться раньше, чем оно оформилось в слова или поступки. Это и есть первый опыт быть увиденным по-настоящему. Не за достижения, не за грандиозность, а за едва заметное, но реальное движение навстречу. И этот опыт становится первым шагом к доминанте на Другом в том, у кого её никогда не было.
-----
* Доминанта на себя не меняется от встречи с другим - она поглощает встречу, переваривает её, использует как корм. Никакого автоматического взаимного преобразования не предполагается.
(По мотивам моей беседы с Клодом)
Пока человек РЕАЛЬНО видит Бога и себя в Боге, пока Бог и человек едины во взгляде, пока и не утрачивает человек свою подлинную идентичность, которая всегда течет в этом чистом, т.е. верно направленном, целостном Взгляде. Человек смотрит на Христа, и во Христе видит, прежде всего, ближнего, а потом себя в своём отношении к ближнему.
Сознание - это действие, и архетип - это действие, именно поэтому сознание заселено архетипами, т.е. ради действия, потому что мы не можем одновременно действовать и мыслить (вспомним начало «Котлована» Платонова*). При этом подлинная мысль это всегда действие, именно - действие. Другое действие, причём нередко более энергозатратное и более продуктивное.
Христианские Путь, Истина и Жизнь = Христос, потому что Христос = Путь, Истина и Жизнь. Это о том же. Христос одновременно и Богочеловек, и Архетип, живущий в сознании.
Христианин мыслит и действует Христом и во Христе. Бытие определяет сознание - это в смысле Богочеловек определяет Архетип. Сознание определяет Бытие - это когда Архетип точен и верно отражает паттерны взаимодействия Богочеловека и с Богом, и с Человеком, иначе бытия не будет.
Сознание - конструкт Бытия, и оно конструирует наше бытие, но бытие в нём не от конструкта, а от Бытия.
----
* «В день тридцатилетия личной жизни Вощеву дали расчет с небольшого механического завода, где он добывал средства для своего существования. В увольнительном документе ему написали, что он устраняется с производства вследствие роста слабосильности в нем и задумчивости среди общего темпа труда.» Люблю Платона за поэтическую точность.
В человеке две точки стояния - в Боге и в человеке. В человеке женщина стоит как женщина, а мужчина - как мужчина. В Боге же может стоять только личность - не мужчина, не женщина, хотя реальная, живая личность, конечно, почти всегда облечена в тот или иной пол, однако структурно пол и личность не совпадают.
Чтобы стоять в Боге - человеку нужен Бог, чтобы стоять в человеке - человеку нужен человек. Чтобы стоять женщиной в человеке, женщине нужен мужчина и собственная личность (вне личности будет самка, а не женщина, и стояние в Боге не сбудется). Истерички Фрейда - результат социальной ситуации, когда женщина не имела адекватного места стояния в человеке. Потребительское отношение к женщине естественно пагубно сказывается на женской психике.
Бесполая личность возможна? Эксперименты по перемене пола, судя по всему, должны были доказать, что возможна. Этот опыт ещё предстоит осмыслить, как и последствия бесполого существования. Далеко не все, кто сменил пол, продолжают идти в этом же направлении, некоторым надоело играть в эти игры, и они стали бесполыми существами. В порядке ли у таких «крыша» сказать сложно, тем более что она у всех сегодня «подтекает». Кто знает, может оказаться, что бесполые люди более устойчивы к определенного уровня психологическим нагрузкам, которые грядут. Вряд ли, но наверняка мы этого не знаем. И зачем собственно история завернула на эту тропинку пока непонятно.
* * *
Жить на свете женщиной - это жить в контексте своего мужчины. И, возможно, самая опасная ошибка, которую может совершить женщина - доверить себя не тому мужчине. Тот - это который будет беречь её и защищать, а не тот - который будет разрушать её и нападать на неё.
* * *
Блаженная Ксения Петербургская стала юродивой именно потому, что умер единственный её по-настоящему близкий человек - она не могла стоять в человеке после смерти мужа, но любовью к нему оставалась жива в Боге.
Бывают травматические обстоятельства, которые невозможно выдержать, оставаясь человеком - они выдавливают человека в его надчеловеческое или подчеловеческое, и где именно окажется человек в процессе зависит далеко не всегда от самого человека, есть много сопутствующих нюансов, которые становятся решающими. Например, длительность испытаний важна - у каждого человека своя мера, но у всякого человека она есть, а значит есть предел, за которым человек заканчивается. Важно направление давления на человека и степень его тотальности. Или же давление может происходить сразу в нескольких ключевых направлениях, когда под ударом оказывается практически всё, что держит человека или весь человек целиком. Наконец, важно сколько любви и заботы было вложено в этого человека до наступления испытаний. Последнее - крайне важно, потому что устойчивость человека во многом зависит именно от действий других людей по отношению к нему в самом начале жизненного пути. Важно, кто рядом со страдающим человеком, потому что окружение может поддерживать в нём свет души, усиливать жизненную силу личности или, наоборот, гасить в нём огонь жизни.
Но всё это я говорю не для того, чтобы как-то оценивать как страдают другие, а для того, чтобы верно оценивать себя и участие других в своей устойчивости. Людям свойственно всё хорошее приписывать себе, а неприятное и некрасивое - другим или обстоятельствам. Адекватное оценивание никому ничего не приписывает, а трезво мыслит - смотрит. Наша трезвость всегда относительна, но чем чаще мы к ней стремимся, тем устойчивее и чаще в трезвении находимся.
Быть трезвым - это тоже не совсем наше, не только наше, но в трезвении меня больше, чем в устойчивости, потому что в устойчивости моей больше других, чем меня.
Говоря о страдании, важно не забыть, что нельзя чужое страдание как-то конвертировать в выгоду - даже моральную. Страдание другого не может быть предметом пользования. И тут же вспоминаю Христа, и вижу, что мы всё это сделали по отношению к Нему. Смотрю, вижу это и умолкаю.
Когда о женщине говорят: «Какая умница!» - это похвала, а когда о мужчине говорят: «Какой умник!» - это, скорее, наоборот - неуважение, пренебрежение (хотя это может быть и похвалой, конечно, но редко). Интересно, почему так? Возможно, в этом есть что-то значимое, даже архетипическое.
Первое, что пришло на ум - возможно, в женщине не бывает такого оторванного от бытия ума, как у мужчин? Ева = Жизнь, как кто-то интересно заметил, женщина подобна интернету, где всё со всем связано, а мужчина - архиву, где отдельные папки и всё. Он переходит из одной папки в другую, а сразу со всеми одновременно работать не может. В отличие от женщины, которая вездесуща в своём внутреннем пространстве. И, вероятно, соединение архива с возможностями интернета заметно усиливают обоих, если только мужчина и женщина находятся в нормальных отношениях, а не деструктивных, разрушительных для кого-то одного (в случае психопатии одного из партнёров) или для обоих одновременно.
Современность вытряхивает человека из всех его идентичностей, обнажая для умеющих наблюдать, видеть и осознавать голость и беспомощность человека вне его культурных конструктов.
Если же кто не в состоянии отрефлексировать происходящее, тот с лёгкостью принимает ложные идентичности и следует в русле сточных канав уходящей цивилизации. Именно эти сотворят всё зло, которое предстоит пережить людям на историческом изломе. Их руками одержимое меньшинство сотворит всё то ужасное, что настаёт.
Ужас в том, что все мы отчасти, кто больше, кто меньше, заблудились в лабиринтах - каждый в чем-то не прав, ибо недостаточно точно оценил или не сразу понял в чем и где подмена. Человек склонен переоценивать свои сильные стороны и недооценивать - слабые, но рвётся всегда там, где тонко.
Ошибки людей - это не зло и не преступление, ошибки - условие развития. Криминализация ошибок - преступление против человека, т.к. парализует его волю к развитию.
Ошибка создаёт пространство для новых возможностей, отсюда видно, что криминализация ошибок - не случайность, а намеренное решение отнять у людей возможность выбрать нечто иное, чем навязывается извне.
В шведском городе Сёдертелье, пригороде Стокгольма, зимой-весной 2022 был запущен проект по обучению диких ворон сбору мелкого мусора. Стартап Corvid Cleaning разработал систему, в которой ворон обучают собирать мелкий мусор (окурки, фантики) и приносить их к автомату. Если ворона кладёт предмет в приёмное отверстие, она получает наградной корм (например, арахис). Автомат распознаёт мусор, который птица кладёт в приёмное отверстие; машина специально настроена на распознавание определённых видов мусора - например, фильтров от сигарет - чтобы не поощрять ворон бросать случайные предметы).
Основатель проекта считает, что вороны легко осваивают такую задачу (они известны высоким интеллектом) и могут учиться друг у друга, что улучшает распространение навыка в стае.
Структурно женщина в женщине почти равным образом сопряжена и со своей личностью, и со своим мужчиной. Структурно мужчина выступает как законодатель, женщина становится собой, подстраиваясь женщиной в себе под его запрос, как под Зов, и этот зов задаёт конфигурацию её женственности. Жена становится помощницей мужу своему именно в этом смысле, она как бы исполняет, исцеляет его - дополняет собой до его полноты. Женщина в женщине сродни благодати, действующей в мире - её функция очень схожа: любить, лелеять, благословлять, облагораживать, воодушевлять...
Крайне важно понимать различие между личностью в себе ( в норме она угождает Богу), и женщиной в себе (в норме она угождает мужу). Личность - самодостаточна и свободна (в норме), а женщина - зависима (в норме). Так же как и мужчина в мужчине связан воедино с женщиной («да будут два одна плоть»), но личностью свободен и самодостаточен (в норме).
Неразличение бытийных уровней творит много неразберихи в умах и насилия в обществе.
Не раз встречала разборы сказок психологами, когда вывод делается примерно такой: удивительно как мы выросли нормальными при таких-то сказках. И предлагается переписать сказки так, чтобы они психологически не травмировали детскую психику.
Однако, я думаю, такие психологи не понимают разницы между психологическими сказками и экзистенциальными, а большинство тех самых «ужасных» сказок как раз экзистенциальные, т.е. смотреть на них надо совсем не психологически.
Времена сравнительно безопасной экзистенции заканчиваются, и снова наступает время для «страшных» сказок про то как устроена жизнь на самом деле.
Ладья Моисея продолжает цветение. И остатки той лодочки, что накануне Дня ангела зацвела. И одинокий цветик, но он есть - цветет (он сегодня только появился - как раз в День рождения). Две лодочки новые готовятся - к 8 Марта будут готовы.
P.S. Одинокий цветик цвёл ровно один день. Так и хочется поверить, что лодочками не успел поздравить, так решил хотя бы нестандартно - одинарным цветком.
Исследовать или использовать (мир, другого, себя)? Исследовать, чтобы использовать по назначению? А если просто исследовать без желания использовать? Радость встречи, вероятно, не про использование, хотя каждый из нас будет рад, если находится способ использовать нас на благо другого с важной оговоркой «служить бы рад, прислуживаться тошно».
Очевидно, что всё сводится к вопросу«КАК?», и грех отвечает на вопрос «КАК?» - есть о чём поразмыслить.
«КАК?» зависит и от того КТО, и от того ЗАЧЕМ, ДЛЯ ЧЕГО, ПОЧЕМУ....
Мысль Беркли очень точна «Быть - это быть воспринимаемым», и это равно верно для всех уровней личности. Мы исследуем реальность, возможно, для того, чтобы быть максимально воспринимаемым. И действуем, возможно, для того же.
Использовать другого без восприятия его, редуцируя другого до иконки на своём «интерфейсе» или предмета пользования - вот вредная стратегическая и тактическая ошибка, которую всё чаще допускает один человек по отношению к другому.
Снова зацвела «Ладья Моисея», как раз накануне моего Дня рождения. До чего благодарный цветок - я недавно пересадила его в свежий грунт (до сих пор он рос в том же, в котором я нашла его в конце ноября - выброшенным).
Интересно, продержится ли цветок до самого Дня рождения - несколько дней осталось. С другой стороны, на втором цветке тоже появилась лодочка, которая скоро зацветёт. Так что если не этот продержится, то следующий как раз подоспеет.
Радуюсь. Чему? Красоте и радости моего спасёныша. Рада, что прижился, пришёл в себя, пошёл в рост и общается с нами цветением. Рада такому милому совпадению - он меня уже поздравляет и с Д.р., и с весной... И с Днем Ангела (26.02)...
Поэт становится поэтом, когда попадает в единый для всех и, одновременно, индивидуальный, авторский, поэтический кабинетик. А попадает он в него, когда его состояние соответствует, т.е. становится соприродным этому кабинетику. Состояние во многом зависит от мировоззрения, но не в банальном смысле. Просто интерес, любопытство поэта, его жажда носит определенный характер. Это жажда целостности, причём буквальная, телесная - за счёт приобщённости к каким-то соответственным параметрам реальности. Поэт должен актуализировать в себе соответствующий бытийный запрос. Приобщение происходит само собой, по природе вещей, по закону соответствия и подобия, а приобретается оно через прикосновение к поэтическим измерениям, в общении, в отношениях с носителями этих состояний.
Если упростить, то это своего рода закон, что когда, скажем, плотность, интенсивность, бескорыстность (свобода) и даже, скажем, градус, некая температура мысли, набирают определенные показатели, человек становится способным к восприятию энергий кабинетика. Теряет эти показатели - теряет и возможность в нём пребывать, т.е. теряет доступ к тем состояниям, которые делают человека поэтом - человеком создающим слепки состояний, приобщающих к кабинетику.
Поэтический кабинетик - это архетип, а архетип - это одновременно набор паттернов взаимодействия с реальностью (с собой, с миром, с истиной, с болью, с пониманием... ), способ быть, способ смотреть, способ действовать...
В кабинетик, как в любой архетип, ведут многие двери - не только свои, но и чужие. Вход извне возможен через любую из них, а изнутри (изнутри опыта) открывается доступ ко всем, которые актуальны.
Утрата способностей - это утрата свойств, которые позволяют быть, оставаться, пребывать в поэтическом кабинетике. Но бывают так же свойства, которые не позволяют выйти из поэтического кабинетика, такими свойствами обладала Цветаева. Почему именно так у неё вышло - другая история, но это наверняка связано с взаимодействием с кем-то значимым, с каким-то Другим.
* * *
Христианин, когда становится Христовым, тоже входит в некий единый для всех архетипический кабинетик, который, подобно поэтическому, точно так же общий для всех (единый) и личный, авторский. Эта похожесть восххищает и наглядно демонстрирует, что если христианин отсекается от чистоты восприятия (бескорыстности), которую я зазвала поэтической, он не может взаимодействовать со Христом. Такова природа вещей.
При этом забота о мире непременно должна присутствовать, иначе Бог не будет слышать наших молитв. Мало кто способен различать корыстный интерес как захваченность миром и заботу о мире как любовь к ближнему и служение ближнему. Занятость собой и своим (только собой и своим!) - это ложная скромность современного христианства, которая суть предательство Христа.
Христос есть высшая поэзия мира и поэзии.
* * *
Своя позиция хороша при выборе ценностей, но не при выборе точки зрения. Смотреть надо с самых разных точек зрения, с самых разных позиций. И, похоже, этот момент тоже теперь мало кому понятен, в большинстве своём люди перестали различать одно и другое.
Идеологическая ложь, корыстные хотения, которые в нас внедрены с помощью технологий, содействуют огрублению умов, и объём мышления исчезает.
Объем мышления создаётся множеством точек зрения. При этом целостность предполагает ценностную определенность, но вовсе не узость взглядов.
* * *
Только Поэт в нас и Бог в нас умеют смотреть одновременно со всех точек зрения - т.е. в свободе, и потому воспринимают Другого целостно, вполне, в отличие от смотрящего с точки зрения человека. Последний видит примерно, как, скажем, оператор, который взял крупным планом ботинки человека, и в этот момент не видит ничего, кроме этих ботинок. Такой взгляд не видит Другого как он есть, а просто измышляет Другого, называя его, скажем, ботинками - потому что видит ботинки. И это реалистичный взгляд, но ложный и клеветнический.
Забывая о том как выглядит реальность с точки зрения Бога и Поэта, мы теряем зрение.
Кстати, есть такая теория, что Большой Взрыв, который создал нашу Вселенную, это ни что иное, как все возможные акты наблюдения сразу, которые возникли одновременно. Вот вам и квантовый наблюдатель, влияющий на феномены происходящего. Единый наблюдатель, Бог, создал для человека Поэтический кабинетик, чтобы и человек мог уподобиться Творцу и видеть, приобщаться к видению, Целое, т.е. быть как Бог (уподобление).
* * *
В этом смысле что такое мода? Что такое для нашего восприятия те самые «луки», образы, сквозь которые мы смотрим и на себя и на реальность? Да примерно то же самое, что и субкультуры. Это взгляды! Вид на человека сквозь тот или иной образ.
«Лук» в моде, тренды на те или иные луки - это способ видеть (смотреть) и взаимодействовать. Почему моде следуют? Потому что это помогает чувствовать и воспринимать примерно похожим образом.
Почему женщины так любят наряжаться? Да чтобы удобнее было взаимодействовать, чтобы понятнее быть и, в некотором роде, вежливее быть - с временем и своими современниками, с любимым мужчиной, которому надо по-своему помогать видеть вместе.
Красота - это тоже способ смотреть., а от способа зависит и видение, и понимание, толкование, взаимодействие...
Что носят женщины зависит больше от мужчин, а не от женщин. Тренды женской красоты задают мужчины. Иначе не было бы тех самых покалеченных «маленьких» китайских ножек и пр...
* * *
В отношениях мужчина - закон, а женщина - благодать. Это не изменить, такова природа вещей, которую почему-то мы до сих пор теряем из виду. Зрение наших дней ослепло к большим реальностям, которые в силах описывать только поэтическое слово, потому что оно целое, оно может вмещать большие смыслы и содержания, а оно, в свою очередь, обеспечивается множеством точек смотрения (не ангажированным поэтическим взглядо м).
* * *
Что для человека губительно? Отсутствие того, кто его видит! Не измышляет, а именно видит. Для человека достаточно единственного в мире человека, который действительно видит его, потому что всматривается, потому что желает увидеться.
Человеку нужен и глобальный взгляд Бога, и сердечный взгляд Другого человека - они нужнее еды и крова, вернее - они так же значимы, как пища и кров. Об этом красноречиво свидетельствует один давний эксперимент, который в наши дни кажется немыслимым. Тем не менее, в XIII веке император Священной Римской империи Фридрих II Гогенштауфен решил узнать на каком языке заговорят дети, не слышавшие человеческой речи с рождения. Фридрих II верил, что это будет «первоязык человечества» — предположительно древнееврейский (язык Адама и Евы), греческий, латынь или арабский.
Младенцев забрали у матерей и передали кормилицам, которым строжайше запретили разговаривать с детьми, укачивать их, ласкать, прикасаться с нежностью, целовать, «сюсюкать», корчить рожицы. Разрешалось только кормить, купать, менять пелёнки — минимальная физиология. В итоге дети не заговорили ни на каком из языков, а просто умерли.
Вот о чём на самом деле главная, можно сказать единственно обязательная двуединая заповедь христианства о любви к Богу и ближнему. Любить - это благословлять, т.е. видеть и позволять быть собой, как минимум.
Прижившаяся в наши дни культура отмены в таком контексте выглядит совсем не так, как ей хочется. Из поэтического кабинетика она выглядит запретом быть не условным, а вполне реальным - как убийство.
* * *
«Враги человеку ближние его», «любите врагов ваших» - тоже про этот взгляд, про то, что взглядом можно и убить, и благословить, и что надо любить всех (видеть любимыми), даже проклинающих и ненавидящих нас. Удобнее всего это получается осуществить, находясь в поэтическом кабинетике - месте встречи человека с его личным гением и со всеми другими гениями всех времен и народов. Кто уподобился, тот и сподобился. Обрёл соответственное состояние внутреннего человека (читай внутреннего ока), тот и получает соответственные состоянию свойства - дары, которые надо непременно вкладывать в дело, т.е. служить ими, чтобы они длились в нас - состояниями....
Переврать ближнего своего - это грех, переврать Бога - это грех. И этот двуединый грех перестал нас беспокоить. Только поэтому, возможно, поэзия оказалась выброшенной - нам теперь с ней как бы не по пути. Это диагноз нам и нашему времени, который и есть незамеченный нами антихрист в нас.
* * *
Для человека реально важно как его видят, но не в том смысле, как обычно думают. Конформизм перевирает бытийный закон, когда мимикрирует, подстраивается, чтобы выглядеть так, как хотелось бы видеть его окружающим. Реальность требует противоположного действия. Нонконформист не ищет выгоды, когда не подстраивается под чужие хотелки, у него больше шансов обрести и подлинное зрение, и живой взгляд на себя со стороны хотя бы одного живого сердцем человека.
* * *
Мужчина, вероятно, не может быть истинно законом, пока не познает женщину как благодать. Инцел перевирает реальность, желая потреблять благодать незаконно.
* * *
Марину Цветаеву понять можно, если понять под чьим взглядом она формировалась той самой «мученицей», которой она себя именовала и ощущала. И я думаю, что это, прежде всего, взгляд мужчины, который рядом - взгляд отца и/или мужа. Скорее - мужа...
Структуры женского отозвались на закон структур мужского, и получилась Цветаева, какой мы её знаем, благодаря её поэзии. Это женщина-поэт, которая проходит сквозь испытания своего времени в присутствии вопрошающего о ней взгляда любимого человека. И она вынуждена компенсировать за счёт личности свои женские нехватки - этого требует от неё жизнь, потребность развернуться в полный рост в пространстве и во времени, развернуться навстречу тому, кто рядом, и кому она как-то иначе нужна, чем нужно ей самой. Мысль Беркли очень точна «Быть - это быть воспринимаемым», и это равно верно для всех уровней личности.
Биологи говорят, что отличаемся мы друг от друга ошибками - генетический код у нас один, а ошибки в нем - разные. Травмы наши делают нас нами.
Важно понимать, что Марина повесилась не как поэт, не как личность (она была сильной личностью и сильным поэтом), а именно как женщина (а женщина сопряжена с мужчиной и в этом её уязвимость). Женщину покалечили, женщине не дали пространства быть, а она была - бытийствовала, а не просто бытовала. Цветаева смертельно ранена именно как женщина, ранена ЧЕРЕЗ женщину в себе - в этом специфика её травмы. Жемчуга её стихов - преодоление травм, главная из которых - травма женского начала, т.е. поэтического в нас.
* * *
Женщина в Человеке - то, что длит, вечное и непрерывное, бесконечное, целое, соединяющее (благодать), а мужчина - то, что рубит, отсекает, отделяет, ограничивает, начинает и заканчивает (закон). Это работает даже на физиологическом уровне, на уровне яйцеклетки и сперматозоида.
Женское - хранит, питает; мужское - защищает, ограждает. Женское - лелеет, мужское - закаляет. Женское - нежное, ранимое; мужское крепкое, напористое...
Женская сила и мужская сила - про разное, но вместе они - сила жизни.
* * *
Биологически мужчина подчиняется женщине, социально (словно в отместку), мужчина довлеет над женщиной, «порабощает» её своим законом. Всё служит всему, всё сопротивляется всему, всё нуждается во всём... Такая картина, что, кажется. надо либо всё сказать, либо ничего, а это в принципе невозможно - в нас всё - отчасти....
Покормила галку, вижу издали, как на неё малец кидается лет 10-11, орёт, руками машет. Та отходит от греха подальше, но блюдёт: людей вокруг, пацана неадекватного, еду... Такая мудрость в ней, такое осознание ситуации. И я с ужасом понимаю, что самосознание галки на порядок выше, чем у человеческого мальца 10 лет. Очень странные ощущения...
Галка дождалась, когда пацан ушел, и пошла трапезничать: сдержанно, трезвенно, с достоинством, зная цену себе и миру.
У поэта слишком много слов и слишком много глаз, чтобы нравиться плоским умам. Поэт безумен для их восприятия, потому что не вмещается в них. В этом преимуществе и сила, и уязвимость поэтов. Они выдерживают состояние зрения вне точек зрения, говоря языком Цветаевой - т.е. выдерживают то, что никто не может.
Люди «поют» своими «ранами», которые жаждут исцеления (целостности), единства со Христом. Не сила человека «поёт» в человеке, а немощь, преосуществляемая Христом и во Христе в силу Христову. Тот же, кто поёт своей силой, поёт не те песни и не о том. И стремятся такие не туда, куда стремятся те, в ком поёт жажда Христова.
Избыток триумфализма вредит христианам, порождая самомнение вместо необходимого смирения. Себе приписываем Христово. Это как раз ложные отношения слияния. В себе следует различать своё и Христово - таков плод взросления во Христе..
Человеческое спасается памятью о немощах человеческих. Победы Христовы правильно принять можно только из этой памяти, из знания себя и своих немощей. Немощь не кичится.
Опытное, а не только умное познание своей немощи происходит только после возможности реально сравнить в себе своё и Христово, а значит и при навыке различать.
* * *
Красота - это не что иное, как начало ужасного, которое мы ещё способны вынести (Рильке).
Не ремесло - причина стихотворения, но и ремесло умеет послужить поэзии. Так и психология не может заменить приобщение к Богу и выравнивание жизни человека, благодаря зовам Божественного Логоса, но и психология помогает человеку не сильно проваливаться в своём «человеческом, слишком человеческом».
Зовы Божественного Логоса - это смыслы, которые создают в человеке человека, способного к Богообщению, а значит и общению как таковому - в отличие от всех видов потребления (сделки).
* * *
Время - у него свои метки, искушения и провалы, свои травмы и свои слабости, свои сила и мудрость. Слабость нашего времени, равно как и слабость христиан нашего времени (мы же в теле живем - во времени и пространстве!) как раз показывает недостаток самопознания. Бога мы познали лучше, чем себя, и потому теряем Бога - не замечая этого. И предаём, не замечая. И тут опыт психологии может быть очень полезен - выборочный, т.к. далеко не всё пригодно для нужд христианина, но игнорировать этот опыт - терять, а не приобретать. Причём, теряя во времени, можно потерять и в вечности - не суметь пронести своё вечное сквозь своё время. Зарыть талант, как известно - неполезно, талант надо вложить в своё время - иначе нельзя не потерять всё, что имел. Вечное живёт в нас и во времени, если мы им действуем во времени.
Абстрактное вечное, не работающее во времени - не живёт в нас.
Бога как истину найти, возможно, проще*, чем найти человека как истину, потому что для поиска Бога достаточно себя (своей жажды по Богу) - люби, и встретишься с Богом в любви. А чтобы найти человека как истину, надо взаимодействовать с другим человеком. И тут, конечно, образ взаимодействия можно принять от Христа, но взаимодействовать-то надо с другими людьми, в том числе теми, кому такой образ взаимодействия чужд или, скажем, ложно понят ими (и это намного хуже для взаимодействия).
Психология - это попытка помочь человеку в поиске человека (и себя самого, и другого). Найти себя во Христе - это найти себя и в Боге, и в человеке. Однако найти мало, надо ещё распаковать и применить найденное. Для этого и нужна христианская община.
К сожалению в наши дни задачи общины понимаются с уклоном в корпоративщину, отсюда вкусовщина, чванство и настороженная злоба к не своим. Открытость возможна только во Христе, а это всегда дело не человеческое, такая открытость дело Христа в нас.
Есть ли Христос посреди нас - реальный, а не умозрительный, интеллектуальный, воображаемый? Сила Христова - во Христе, а не в нас (прихожанах или священннослужителях). Избыток самомнения - это всегда признак отсутствия Христа в нас. Надо чаще ставить себя под вопрос, себя - прежде всего, а не другого.
Смирение добросовестного психолога перед своим клиентом - это необходимый минимум, которого, к сожалению, не найти в сегодняшних христианских общинах. Имитация встречается, а реальное смирение чаще отсутствует. И это, возможно, один из маркеров падения, на который стоит обратить внимание.
Мы делегируем Богу то, что не исполняем сами, а так не работает. Христиане забыли, что Бог не работает вместо человека.
Атомизация общества внедрилась и в христианские умы. Люди верят в свою избранность, им этого достаточно. И нет никакого влечения к ответственности за состояние души другого, которая как раз отличает христианство от психологии. Во Христе мы все братья и сёстры, а не посторонние, потому никакая атомизация не может отлучить христианина от заботы о мире, обществе в котором он живёт, о нуждающихся.... Забота только о себе, видение себя в центре своей заботы (потому что я Христов) - это отказ от Христа.
Моя духовная хата с края - ничего не знаю, Бог нас спасёт, Бог всё устроит.... Пассивное христианство вместо активного. Вера ведь это не только уверенность в невидимом, но и осуществление желаемого! Вот этого самого осуществления не стало, осуществляют больше силы антихристианские.
* * *
Причем взаимодействия наши весьма многогранны, и на всех этих «площадках» надо по-христиански взаимодействовать. Тут то как раз и обнаруживается, что «враги человеку ближние его» и, как противоядие - «любите врагов ваших».
А хамское неуважительное отношение к женщине вообще набирает обороты. Так же, как и в светском варианте популярным становится мировоззрение инцелов. Странное совпадение, достойное исследования.
Тонкая плёнка культуры утончается, и обнажается нехватка человечности даже там, где, казалось бы, должна обнаруживаться красота человечности, сопричастной божественному....
* * *
Зовы и вызовы - с этим работает христианство. Психология ничего не знает о зовах, она учит человека проще справляться с собой и и вызовами. Меж тем, человека создают, прежде всего, зовы. Я бы, конечно, хотела сказать точнее - Зов. Голос Бога, зовущий меня быть тем или иным образом. И мне для реализации в себе и через себя зова нужен не только Бог, не только я сама, но и другой человек (семья), другие люди - община и общество.
Семья, община, общество тоже направляют на меня свои зовы, и они должны быть истинными, а не ложными. Недооценка значения зовов социального характера, особенно в христианской среде, приносит много проблем современному человеку, современному христианину.
В семье зовы создают семью. Муж зовом создают себе жену, а жена зовом создаёт себе мужа. По плодам узнаются зовы.
И в семье голос мужа - этого голос закона, а голос жены - это голос благодати. Потому и говорят в народе: чего хочет женщина, того хочет Бог. Только не стоит это понимать примитивно, потребительски. Структурно женщина - модус счастья, а мужчина - реализации; женщина изначально там, куда мужчина приходит в процессе реализации.
Зовы бывают созидательными и деструктивными. Говоря языком психологии, нарциссическая травма, например, создаётся деструктивным зовом, а исцеляется - конструктивным зовом другого (психолога зачастую). Точно так же может исцелять семья, община, общество, или, наоборот, травмировать и разрушать - ложным по конфигурации зовом. Такого рода ошибки программирования должны распознаваться вовремя и исправляться. Но идёт как раз обратный процесс.
В этом суть технологии подмен - зов ложного другого (антихриста), множественные ложные образы: в семье, в обществе, в коллективе, в общине...
Ложный зов угождает не Богу, а корысти: себе, корпорации, ивану иванычу, маме, начальнику, мундиру, лозунгу, институции... Мимикрируя под Зов, ложные зовы творят ложную реальность, ложные долженствования, ложные цели и ложных людей.
* * *
«Слова того, кто желает говорить с Богом, не говоря с людьми, пропадают впустую» (Мартин Бубер).
Апостол Павел:
«Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.» (апостол Павел)
«Вера ослабеет, любовь иссякнет, жизнь станет тугою, – и благость Божия положит конец миру» (свт. Феофан Затворник).
«Красота - это не что иное, как начало ужасного, которое мы ещё способны вынести, и мы так наслаждаемся ею потому, что она не спешит нас уничтожить» (Рильке).
----------
* Бог - прост, а человек - сложен.
