Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Капуста — всегда капуста, не бывает капусты безкапустной. А человек бесчеловечным бывает...
Человек человеку — стихия, а не личность, увы.
Свойства святости — свойства Бога, а не человека. Но в Боге сам человек становится богом.
Дружба — это обмен сердцами, а не позами.
Соль мира должна солить, а не лежать, наслаждаясь своей солёностью только для себя.
Ошибается не влюблённый, ошибается разлюбивший.
Мыслить и любить — одно.
Все ищут места себе в другом, но мало кто ищет место другому в себе, мало кто готовит себя для другого.
В моменте постижения истины быть чистым легко, потому что истина захватывает целиком.
Поэт — это самоликвидатор, его задача в работе над словом устранить себя, оставив слово (своё Слово).
↑↓ для навигации↵ чтобы открытьEsc чтобы закрыть
От автора
Дорогие друзья, рада приветствовать вас на своём сайте.
Вы пришли в гости — значит, мой дом в интернете может стать отчасти и вашим, добрых гостей здесь всегда ждут. Читать, оставлять комментарии или написать мне сообщение (написать автору) вы можете без регистрации.
Сначала она есть. Поэт встречается с ней в себе, находясь в мире - встречается через мир. Так в поэзии встречаются мир, человек и поэзия. Поэзия сбывается в мире через человека - сбываясь в человеке и его тексте, в стихотворении, причём настоящее стихотворение всегда больше автора.
Общее дело двоих - в чём оно? Люди всегда воплощают разное - в этом проблема. Надо бы как-то договариваться, но договариваться сложно даже на уровне двух человек. Муж воплощает одно, жена - другое: обычная история. Создание общего мира - задача не из простых, в этом смысле верно утверждение Сартра, что «ад - это другие».
Изначально «общее дело» - понятие христианское, оно о воплощении воли Бога на земле. И когда говорят, что царство Божие на земле - это недостижимое, говорят правду, но не всю. Недостижимое не значит то, что не надо пытаться воплотить. В том самом христианском смысле вера - это не только уверенность в невидимом, но и осуществление желаемого, ожидаемого...
Внутреннее пространство человека создаётся прежде всего — а, возможно, и вообще — травмой, то есть травматической встречей с Реальностью. Не травматической она быть не может по определению — надо выйти за пределы привычного, обычного, удобного, проверенного опытом других, надежного, стандартного — данного как норма.
Человек, не переживший такого входа в Реальность, остаётся преимущественно в социальном измерении и не имеет той глубины внутреннего опыта, которая позволяет познать и себя, и другого.
Разные виды душевной боли открывают разные по своей структуре области Реальности. Пережитый опыт каждой из них остаётся внутри человека как особое психическое пространство — словно каждая такая боль лежит на своей полочке...
Любящие меня чужими глазами не сильно отличаются от ненавидящих чужими глазами (как исполнители чужих команд). Настоящая любовь только у тех, кто смотрит и любит сам - от себя. Чтобы любить по-настоящему и при этом смотреть именно своими глазами, надо любить через бога в себе. Любит только бог. Человек корыстен и немощен, он ищет либо выгоду, либо опору...
...О, великие самоубийцы, ваш секрет раскрыт: вы хотели убить смерть и только смерть, но по недоразумению, по незнанию своему, вы убили в себе жизнь. Вы целились в смерть...
...Трать себя, как умеешь, как можешь - ради блага Целого, и Целое о тебе позаботится таким образом, какой сочтёт нужным.
Может и умрёшь. Не обязательно телом, может - душой. Или даже духом - говорят же: пал духом, не падай духом... Упадёшь, непременно упадёшь, если придавит по-настоящему воцаряющаяся повсеместно нежизнь. Но и тут есть надежда - возможно, не всё в тебе может умереть. Смотря как ты жил. Смотря как тратил душу...
Она скорее заботливая мать, чем любимая жена. К ней не течёт ток - Эфрону нужнее, по её душевным сосудам как бы течет не её, а его кровь, а куда же деваться её собственной? Места нет... Место её океану предложит только Рильке.
Чтобы найти Бога, надо найти сначала ближнего - впустить в своё сердце другого. Ближний - тот, кто нуждается во мне, кому я могу быть чем-то полезен. Ближний - мой шанс родиться в Боге, родиться в Бога. Для ближнего родиться - не для себя. Родиться таким, который может послужить другому в Боге. Быть в Боге - это служить богом в себе богу в другом. Причём служит во мне ближнему Сам Бог, а не я - не стоит мыслить о себе слишком много. Моё дело - не мешать Богу творить Своё дело, а Его дело - Любовь.
По лужам и мокрому снегу я шла с большим семейным зонтом, как корабль (парусник слишком хрупок, не годится для сравнения). Ветер норовил сбить нас с курса и ярился так, словно хотел ударить, и злился на мой зонт, и тот вынужденно маневрировал, выгибаясь прутьями то в одну сторону, то в другую - уклонялся от ударов.
Техника «Ресурсное место», я решила поразмышлять о ней в контексте моего личного опыта и собственного метода познания себя, мира, другого - поэтического метода. На фоне этой техники оказалось очень удобно рассмотреть разницу восприятий и представлений, которая мне представляется весьма показательной и любопытной.
Желающих карать всё больше,
стремящихся любить так мало,
что хочется рыдать. И столь же
спасать погибшее. Завяла
судьба страны: цветок оборван.
Ах, если бы взлететь и снова
страдать о важном, всем упорно
твердя, что с Богом зарифмован.
Чтоб вечный свет светил в глаза,
чтоб задыхаться от восторга,
когда небес всех бирюза
вселяется в сердца без торга.
— Вы сколько в счастье?
— Отродясь была. А вы?
— И я, хотя всегда отчасти,
и, распадаясь на запчасти,
искала целости живых.
— Ад есть распад форм вековых...
— Да, ад —
распад
пустых преград,
мешающих свечению путей.
— Нецелое — пустей?
— Нецелое — не цель.
Мертво и поросло травой,
лишь жертва — дар,
и даровой порыв — прорыв.
— Разрыв?
— Нецелое — не жаль.
— Скрижаль?
— Бумага, камень или шаль —
неважно...
Муж без бороды, что сокол ясный без перьев. А ежели борода у него есть, то в её зарослях непременно жёнка прячется. По утрам она нежится в мужниной бороде и к работе приступать не торопится. Мужу оно, конечно, умилительно, да только голод его одолевает.
По тонкому льду никогда не прощающих лиц
лучом пролегла улыбка ничейных надежд:
не лица, а стражи скучнейших бездушных темниц.
Подобия душ — творения сердца невежд.
Их скованный жест ужасен своей полнотой,
в нём тёмные воды, которые света не ждут.
Но если, как зонт, растянется миг золотой
и зов пригласит достойных на таинство утр,
они побегут. Устроят вселенский забег,
желая во всём схватить полумеру — не суть.
Застенчивый голос сомнительно-странных омег
не может указывать гибнущим альфам их путь...
Каждый в предлагаемых жизнью обстоятельствах делает, что может. А если не делает, то либо не может, не умеет, либо не желает, либо требуемое вообще находится за гранью его разумения. Потому нелепо требовать от другого: будь таким как я считаю правильным. Если мы сами действительно правильны (праведны), то мы должны делиться с другим праведностью, а не своими претензиями...
Философы говорят, что мы живём во времени, для которого уже нет времени, т.е. когда история закончилась. В таком случае у нас весьма удобное положение на стреле времени — мы можем охватить взглядом некое культурно-историческое целое. Достаточно сформулировать ключевой вопрос, а затем в его фокусе оглядеть уже пройденный путь, чтобы понять важное для нас сегодня.
Кто я, что я? Я очень разная.
Кто я, что я? Что мною празднуют?
Враг ли, брат ли? Гляжу я тропами.
Враг мой, брат мой! Взыскую строфами.
Ангел, здравствуй! Встречает песней.
Бог нас празднует, когда мы вместе.
Последние комментарии