Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Слово — это путь, оно не просто указывает на путь, но само является путём.
Психика человека — это как струны у скрипки: если их задеть, они зазвучат. Как зазвучат? Смотря как задеть.
Пока человек не вырос, он думает, что истина ему дана для того, чтобы бить ею других (тех, у кого не так, иначе, по-другому — не в соответствии с его истиной). А когда вырастет, начинает понимать, что истина ему дана для того, чтобы видеть ею другого, видеть её в другом, всматриваться, вслушиваться в другого и любить его — истиной.
Мы находим доказательства тому, что хотим доказать.
Нужно кормить своих птичек, но их можно кормить, только кормя чужих.
Стояние — падению под стать,
когда упав, стремишься встать.
Почему баба из сказки о Золотой рыбке хочет стать владычицей морскою? Да потому, что архетипическая женщина мечты её деда описана в сказке «Поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что».
Надо искать правду, возвышающую человека, а не принижающую. Подлинная правда возвышает.
Поющее сердце — высшая правда человека.
Мы стоим, благодаря многим подпоркам, которые суть — самообман, самолюбие. Если их отбросить, стоять мало кто сможет, а с этими подпорками мы принимаем и все подмены.
Хорошо быть дураком — всегда кажешься себе умным.
↑↓ для навигации↵ чтобы открытьEsc чтобы закрыть
От автора
Дорогие друзья, рада приветствовать вас на своём сайте.
Вы пришли в гости — значит, мой дом в интернете может стать отчасти и вашим, добрых гостей здесь всегда ждут. Читать, оставлять комментарии или написать мне сообщение (написать автору) вы можете без регистрации.
Сначала она есть. Поэт встречается с ней в себе, находясь в мире - встречается через мир. Так в поэзии встречаются мир, человек и поэзия. Поэзия сбывается в мире через человека - сбываясь в человеке и его тексте, в стихотворении, причём настоящее стихотворение всегда больше автора.
Общее дело двоих - в чём оно? Люди всегда воплощают разное - в этом проблема. Надо бы как-то договариваться, но договариваться сложно даже на уровне двух человек. Муж воплощает одно, жена - другое: обычная история. Создание общего мира - задача не из простых, в этом смысле верно утверждение Сартра, что «ад - это другие».
Изначально «общее дело» - понятие христианское, оно о воплощении воли Бога на земле. И когда говорят, что царство Божие на земле - это недостижимое, говорят правду, но не всю. Недостижимое не значит то, что не надо пытаться воплотить. В том самом христианском смысле вера - это не только уверенность в невидимом, но и осуществление желаемого, ожидаемого...
Внутреннее пространство человека создаётся прежде всего — а, возможно, и вообще — травмой, то есть травматической встречей с Реальностью. Не травматической она быть не может по определению — надо выйти за пределы привычного, обычного, удобного, проверенного опытом других, надежного, стандартного — данного как норма.
Человек, не переживший такого входа в Реальность, остаётся преимущественно в социальном измерении и не имеет той глубины внутреннего опыта, которая позволяет познать и себя, и другого.
Разные виды душевной боли открывают разные по своей структуре области Реальности. Пережитый опыт каждой из них остаётся внутри человека как особое психическое пространство — словно каждая такая боль лежит на своей полочке...
Любящие меня чужими глазами не сильно отличаются от ненавидящих чужими глазами (как исполнители чужих команд). Настоящая любовь только у тех, кто смотрит и любит сам - от себя. Чтобы любить по-настоящему и при этом смотреть именно своими глазами, надо любить через бога в себе. Любит только бог. Человек корыстен и немощен, он ищет либо выгоду, либо опору...
...О, великие самоубийцы, ваш секрет раскрыт: вы хотели убить смерть и только смерть, но по недоразумению, по незнанию своему, вы убили в себе жизнь. Вы целились в смерть...
...Трать себя, как умеешь, как можешь - ради блага Целого, и Целое о тебе позаботится таким образом, какой сочтёт нужным.
Может и умрёшь. Не обязательно телом, может - душой. Или даже духом - говорят же: пал духом, не падай духом... Упадёшь, непременно упадёшь, если придавит по-настоящему воцаряющаяся повсеместно нежизнь. Но и тут есть надежда - возможно, не всё в тебе может умереть. Смотря как ты жил. Смотря как тратил душу...
Она скорее заботливая мать, чем любимая жена. К ней не течёт ток - Эфрону нужнее, по её душевным сосудам как бы течет не её, а его кровь, а куда же деваться её собственной? Места нет... Место её океану предложит только Рильке.
Чтобы найти Бога, надо найти сначала ближнего - впустить в своё сердце другого. Ближний - тот, кто нуждается во мне, кому я могу быть чем-то полезен. Ближний - мой шанс родиться в Боге, родиться в Бога. Для ближнего родиться - не для себя. Родиться таким, который может послужить другому в Боге. Быть в Боге - это служить богом в себе богу в другом. Причём служит во мне ближнему Сам Бог, а не я - не стоит мыслить о себе слишком много. Моё дело - не мешать Богу творить Своё дело, а Его дело - Любовь.
По лужам и мокрому снегу я шла с большим семейным зонтом, как корабль (парусник слишком хрупок, не годится для сравнения). Ветер норовил сбить нас с курса и ярился так, словно хотел ударить, и злился на мой зонт, и тот вынужденно маневрировал, выгибаясь прутьями то в одну сторону, то в другую - уклонялся от ударов.
Техника «Ресурсное место», я решила поразмышлять о ней в контексте моего личного опыта и собственного метода познания себя, мира, другого - поэтического метода. На фоне этой техники оказалось очень удобно рассмотреть разницу восприятий и представлений, которая мне представляется весьма показательной и любопытной.
Когда мне грустно, я пишу стихи —
пишу всё чаще, потому что больно.
Рисую словом жалкие штрихи,
снующие повсюду своевольно.
Живые чёрточки иного бытия,
как кислорода пузырьки — в сосуде,
наполненном отравой забытья.
Миг обретенья истины — абсурден.
Способность здраво рассуждать — это, прежде всего, некорыстность мышления. У В.В. Бибихина я как-то прочла: «меня надо сначала проверить, не хочу ли я подкрепить (оправдать и подтвердить) правильными словами своё обеспеченное положение». Об этом надо спрашивать каждого, каждый должен спросить об этом себя самого, честно ответить себе. Иначе гарантирован самообман, и никакого здравомыслия не будет — оно станет невозможным...
Какая дерзость говорить словами, не видя их!
Так пусть они расскажут, что следует:
слова всегда всё знают — послушаю
их разговор нетайный.
Простой крестьянке в пору говорить словам такое,
что царевны помнят.
Заведомое лжёт, увы, всегда,
а незаведомое говорится тихо.
Кто знает, что́ молчит в стихах словами...
Отсюда вывод: никогда не становись вещью! Исполнимо ли это? Вряд ли. Даже Бога люди делают вещью, говорят, что Бог - тоже вещь.
Надо суметь быть не вещью, несмотря на то, что все вокруг, словно сговорившись, будут давить в обратном направлении. У человека только один гарантированный союзник - Бог. Человек сам себя иногда держит неверно, провоцируя свою вещность.
Или, всё же, быть вещью - удел всех, и надо сохранить себя вопреки этому или, наоборот, благодаря этому? Может быть, только ставший вещью этого мира, может перестать ею быть? И тогда смысл как раз в том, чтобы суметь стать вещью?
Кого пронзило одиночество
насквозь,
как бабочку игла,
кому и жить едва ли хочется,
того помиловать могла ль
судьба,
могли ли люди
вобрать в себя чужое им,
которого уже не будет,
но есть которое?
Своим
не станет эхо запредельного,
огонь иной неуловим...
Постмодерн похож на юродивого: он глумится над глупостью человеческого мира, разрушает обывательскую веру в свою абсолютность и самодостаточность, веру в свою ничем не обоснованную хорошесть и устойчивость своей жизни. Ценности? Они поруганы людьми, а не Постмодерном
Мой удел — одиночество,
В чем признаться не хочется;
И скажу без отчаянья,
Что устала нечаянно.
Сорвала вуаль —
На лице печаль.
Здравствуй, мой июнь!
Мне весны не жаль...
Последние комментарии