От автора

Дорогие друзья, рада приветствовать вас на своём сайте.
Вы пришли в гости — значит, мой дом в интернете может стать отчасти и вашим, добрых гостей здесь всегда ждут. Оставить отзыв или написать мне сообщение вы можете и без регистрации. Желающие бывать здесь регулярно могут для своего удобства зарегистрироваться.

Последние материалы

Этот камень всегда отвержен

Этот камень всегда отвержен,
этот камень нигде не нужен.
Мрак души им в ночи повержен,
свет судьбы им навек разбужен.

Этот камень — твердыня неба,
этот камень — опора жажды.
Он — всей жизни земная треба —
станет дверью в себя однажды.

Куда подует ветер...

Куда подует ветер, туда он и поклонится. Флюгер? Нет, тростник. Потому важно, кто управляет ветром.
А возможен ли тростник, свободный от влияния ветров? Да, это небесный тростник. Он сам себе выбрал подходящий для него ветер, и пока дует в нём один, не может дуть другой. Совсем-совсем не может? Да, пока дует в нём избранный - если дует: тогда он - флейта....

Легко быть верной любимому

Легко быть верной любимому, но как сохранить верность, если не любишь? Сердце неизменно будет искать предмет своей любви, прилепляясь то к одному, то к другому и, не находя радости ни в том, ни в другом, будет стремиться к следующему предмету. Велика сила любви истинной, но где взять ее? Как обрести? Как найти предмет любви, в котором успокоится сердце?..

Не надо стараться быть умным, надо стараться быть верным

Не надо стараться быть умным, надо стараться быть верным. И не каким-то там убеждениям или стереотипам верным, а Христу. А это значит, что без богопознания как богообщения, без личной встречи со Христом быть христианином невозможно*.
Именно стараясь быть умными, мы творим множество глупостей, порой роковых...

О неразличении личности и природы

По В. Лосскому самость - смешение личности и природы. Быть может, точнее говорить - неразличение личности и природы, личного и природного: из неразличения происходит смешение... Грех осуждения другого — это грех неразличения природного и личного в человеке.

У всех поэтов лик, а не лицо...

У всех поэтов лик, а не лицо —
на Лике нежно проступают лица.
И не всегда понятно, где граница,
что отделяет рай от гордецов.

Смотрю в глаза, а вижу свет и пламя;
слова вкушая, пробую нектар.
Дары поэтов — жар, а не товар:
горят нетленным, пребывая с нами.

Из ликов в судьбы сон и явь текут,
сплетаясь в радугу забвений и восторгов —
вдруг будет чей-то встречный ад растроган,
хотя бы пару трепетных минут.

Христианин — это человек, изменивший место своего стояния внутри

Виноват ли грешник, что грешит? И да, и нет. Но вина его не в психологических установках, прежде всего, а в той почве, из которой они произрастают. Где растёт человек, такие установки в нём и водятся - как рыба в водоёме. Чтобы быть Христовыми, надо расти на Христе - быть Его ветвью. Эти слова надо понимать буквально, а не как речевой оборот или красивый образ.

Возможен ли фаервол, обрезающий доступ к Богу?

Возможен ли фаервол, обрезающий в нас доступ к Богу? Firewall против Бога технически возможен? Сейчас ведутся разработки фаервола для ограничения мыслительных функций людей — такая своеобразная работа накануне зомбиапокалипсиса, мол, люди скоро настолько деградируют умственно, что без такой опции, регламентирующей работу мозга, не обойтись (Курпатов в одной из своих лекций говорил об этом)...

Христов человек хранит не себя, а Христа в себе

...Как мне ветхому не придумать себя ложного, не возомнить себя Христовым, когда я таковым ещё не стал? (Другая крайность - превратить Христа в недостижимого сказочного персонажа, которого невозможно достичь. Это отрицание христианства по сути; недостижимый Христос - выдумка, а не реальность, спасает лишь достижимый Христос)...

Мимо боли времени нельзя молиться по-настоящему

Молиться можно не теми мышцами — как роженица иногда тужится не теми мышцами (в лицо). И тогда молитвы не будет — как песни, как правды, как беседы с Богом. Для истинной молитвы молящийся должен пребывать в истине, т.е. быть хотя бы частью себя* истинным и с истиной. Быть истинным надо для другого — из любви к другому.

Не обнимай меня мертвеющими смыслами...

Не обнимай меня мертвеющими смыслами,
не называй меня своей — я не твоя.
Чтоб чисто слышать песню соловья,
мне дали имя с буквами лучистыми.

Шипение змеи в твоих устах
я не стараюсь видеть неба пением,
слова твои полны обидой тления,
в них прячет жало грубый ветхий страх.

Одни крылья

Все на свете крылья, которыми крылаты люди — это суть одни и те же крылья (общие — всеобщие или, вернее, крылья всеобщего). Их всего два: Божье и человеческое, все мы летаем на этих двух, но без первого второе немощно.
Любить свои крылья, ненавидя чужие, невозможно — это одни и те же крылья...

Избранное

Настоящие стихи творят втроём

Добросить слово до небес не каждому дано потому, что для этого надо чтобы слово было целым, живым, тогда в этом акте соединяются воедино три силы, три целостности: сила человека, сила слова и сила благого Бога, всегда готового помочь, выйти навстречу. Настоящие стихи творят втроём...

Единственное, что я умею...

Единственное, что я умею - искать и находить истину. Почему умею? Потому что Она меня тоже ищет, и ещё потому что я знаю, что ничего не знаю. Это главное, чему я научилась в своей жизни. Единственный способ знать истину - это её не знать, но всегда искать (жаждать, умирать без неё). Всегда - в смысле непрерывно. Истина тоже непрерывна. Как только перестал искать истину или  решил, что сам что-то знаешь, тут же утрачиваешь её.

Океан — океану

Океан не разделишь, не делится океан,
океан — океану: единственный диалог.
Океан с океаном — вещественный жизни роман,
океан в океане создать беспредельное смог.

Океан — не один, с океанами он океан,
и не знает тоски, всегда окружённый водой.
Океан океаном на встречу заветную зван,
где становится он не просто водой, а судьбой.

Одуванчик и солнце

Как же ему хотелось к свету! Но сколько он ни тянулся, сколько ни толкал твердыню над головой, — пробиться не удавалось. Толща асфальта разделяла его и солнце. Воля к жизни была велика, жажда света была ещё большей. И он всё толкал и толкал мрачную и равнодушную к его устремлениям твердыню. Нежная головка хрупкого одуванчика поднимала над собой и разламывала тяжёлый асфальт...

С другого берега

С другого берега слова звучат иначе,
с другого берега они другое значат.
Здесь всё смешалось: рыбы, люди, кони..,
а я по-прежнему, как будто на ладони —
смешаться не могу. Всегда отдельна,
всему, что здесь встречаю — запредельна.

У отчаянья красивые глаза ...

У отчаянья красивые глаза —
зов не рвётся с ним в чужие небеса,
боль не плачет о себе среди чужих,
крик надежды на других уже затих.

У отчаянья прекрасный макияж —
красота его для стаи воронья
словно рай застывший посреди руин.
Горечь сердца — тайне счастья на помин.

У отчаянья весёлые глаза,
но с весёлостью такой прожить нельзя.
Знай, свободно и легко идёт ко дну
тот, кого смертельный ад вполне согнул.

Мужнина борода

Лучшее средство от стрессов для женщины — мужнина борода. Уж она уткнётся в плечо любимое, зароется в бороду мужа и спрячется так от любой беды. Тихо в мужниной бороде, уютно. От всех штормов можно укрыться в ней, если только есть она в наличии.

Собеседник Серафимов — Серафим...

Игумену Серафиму

Собеседник Серафимов — Серафим,
он горит, огнём с другими не сравним.
В небе чертит он для путников маршрут —
крылья дарит, ждёт пока крылом взмахнут,
наберут потоки света — и взлетят,
ощутив хранящий сердце Бога взгляд.

Мой свет

Мой свет, уж ночь, а всё равно светло.
Луна как будто в отпуск отпросилась,
трава росой привычно оросилась,
но светит не Луна, а ты. В ночи
ужасно громки песни саранчи.
Мой свет! Уж ночь, а всё равно светло...

С людьми одиночества больше, чем в одиночестве...

С людьми одиночества больше, чем в одиночестве —
душа окунается в воды мирского пророчества.
Теряются признаки вечного ей откровения —
их гонят, как призраков демоны здесь устроения.

К одеждам нетления тянутся жадные руки,
а взгляд — что прицел: безжалостный и близорукий.
Душа-кошелёк забыла кому наряжалась,
как глупая девка к чужому забору прижалась...

Я скучаю по тебе, мой друг стишок...

Я скучаю по тебе, мой друг стишок.
Ты ушёл — покинул «стадо» пастушок.
Говорил, но так недолго, так полно — 
не успела разглядеть я полотно.
Обаял не до конца — недообнял,
приоткрыл лишь тайну счастья, 
промелькнул.
Как прохожий у ворот, чуть постоял
и про тайну цвета солнца мне сверкнул.

Стихи памяти Марины Ивановны Цветаевой

Кого пронзило одиночество
насквозь,
как бабочку игла,
кому и жить едва ли хочется,
того помиловать могла ль
судьба,
могли ли люди
вобрать в себя чужое им,
которого уже не будет,
но есть которое?
Своим
не станет эхо запредельного,
огонь иной неуловим...