Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Стояние — падению под стать,
когда упав, стремишься встать.
Непонимание непониманию — рознь. Можно что-то не понимать, а можно не хотеть понимать — это надо различать и в себе, и в другом.
Тот, кто не хочет понимать, совершенно глух к аргументам. Даже самым убедительным. Он искренне их не понимает, но именно потому, что не настроен понимать.
Когда ты глазами смотришь на Христа, а не на человека, тогда человека видно лучше. Только так и видно его - Христом и во Христе. А люди смотрят самостью своей - незрячей и недоброй по отношению к другому гордостью, которая ищет только как бы самоутвердиться. Люди ошибаются, потому что нечисто (корыстно) смотрят.
Сопереживание — это молитва, а молитва всегда действенна. Подлинное сопереживание всегда обращается (оно всегда обращено) к Богу — за помощью. Это сердечная молитва, на которую способны все мы, и к которой призваны все мы. Без сострадания к людям невозможна настоящая молитва. В молитве человек един со всеми и слышит боль мира как свою.
Мир стоит, пока существуют чудаки. Когда останутся только умники — мир рухнет.
Бог справедлив именно потому, что милостив, и милостив именно потому, что справедлив. Вне милости нельзя быть правым и справедливым.
Зрелость проверяется любовью. Это и есть Страшный Суд. Зрелая личность — любит: потому что имеет в себе любовь.
Странно, что некоторые вступают в сговор с диаволом, надеясь «заговорить ему зубы» и получить поблажки. Это в принципе невозможно — по природе вещей. Особенно странно, когда на это рассчитывают как бы верующие люди. Диавол жестоко посмеётся над ними. Спастись отступничеством — невозможно.
Если Луч направить на козу, она заговорит. Если Луч направить на камень, и он заговорит. Говорение — в Луче, а не в предмете; в Луче, а не во мне.
Истина — не то, что мы делаем, а то, что случается с нами. Как любовь.
↑↓ для навигации↵ чтобы открытьEsc чтобы закрыть
От автора
Дорогие друзья, рада приветствовать вас на своём сайте.
Вы пришли в гости — значит, мой дом в интернете может стать отчасти и вашим, добрых гостей здесь всегда ждут. Читать, оставлять комментарии или написать мне сообщение (написать автору) вы можете без регистрации.
Сначала она есть. Поэт встречается с ней в себе, находясь в мире - встречается через мир. Так в поэзии встречаются мир, человек и поэзия. Поэзия сбывается в мире через человека - сбываясь в человеке и его тексте, в стихотворении, причём настоящее стихотворение всегда больше автора.
Общее дело двоих - в чём оно? Люди всегда воплощают разное - в этом проблема. Надо бы как-то договариваться, но договариваться сложно даже на уровне двух человек. Муж воплощает одно, жена - другое: обычная история. Создание общего мира - задача не из простых, в этом смысле верно утверждение Сартра, что «ад - это другие».
Изначально «общее дело» - понятие христианское, оно о воплощении воли Бога на земле. И когда говорят, что царство Божие на земле - это недостижимое, говорят правду, но не всю. Недостижимое не значит то, что не надо пытаться воплотить. В том самом христианском смысле вера - это не только уверенность в невидимом, но и осуществление желаемого, ожидаемого...
Внутреннее пространство человека создаётся прежде всего — а, возможно, и вообще — травмой, то есть травматической встречей с Реальностью. Не травматической она быть не может по определению — надо выйти за пределы привычного, обычного, удобного, проверенного опытом других, надежного, стандартного — данного как норма.
Человек, не переживший такого входа в Реальность, остаётся преимущественно в социальном измерении и не имеет той глубины внутреннего опыта, которая позволяет познать и себя, и другого.
Разные виды душевной боли открывают разные по своей структуре области Реальности. Пережитый опыт каждой из них остаётся внутри человека как особое психическое пространство — словно каждая такая боль лежит на своей полочке...
Любящие меня чужими глазами не сильно отличаются от ненавидящих чужими глазами (как исполнители чужих команд). Настоящая любовь только у тех, кто смотрит и любит сам - от себя. Чтобы любить по-настоящему и при этом смотреть именно своими глазами, надо любить через бога в себе. Любит только бог. Человек корыстен и немощен, он ищет либо выгоду, либо опору...
...О, великие самоубийцы, ваш секрет раскрыт: вы хотели убить смерть и только смерть, но по недоразумению, по незнанию своему, вы убили в себе жизнь. Вы целились в смерть...
...Трать себя, как умеешь, как можешь - ради блага Целого, и Целое о тебе позаботится таким образом, какой сочтёт нужным.
Может и умрёшь. Не обязательно телом, может - душой. Или даже духом - говорят же: пал духом, не падай духом... Упадёшь, непременно упадёшь, если придавит по-настоящему воцаряющаяся повсеместно нежизнь. Но и тут есть надежда - возможно, не всё в тебе может умереть. Смотря как ты жил. Смотря как тратил душу...
Она скорее заботливая мать, чем любимая жена. К ней не течёт ток - Эфрону нужнее, по её душевным сосудам как бы течет не её, а его кровь, а куда же деваться её собственной? Места нет... Место её океану предложит только Рильке.
Чтобы найти Бога, надо найти сначала ближнего - впустить в своё сердце другого. Ближний - тот, кто нуждается во мне, кому я могу быть чем-то полезен. Ближний - мой шанс родиться в Боге, родиться в Бога. Для ближнего родиться - не для себя. Родиться таким, который может послужить другому в Боге. Быть в Боге - это служить богом в себе богу в другом. Причём служит во мне ближнему Сам Бог, а не я - не стоит мыслить о себе слишком много. Моё дело - не мешать Богу творить Своё дело, а Его дело - Любовь.
По лужам и мокрому снегу я шла с большим семейным зонтом, как корабль (парусник слишком хрупок, не годится для сравнения). Ветер норовил сбить нас с курса и ярился так, словно хотел ударить, и злился на мой зонт, и тот вынужденно маневрировал, выгибаясь прутьями то в одну сторону, то в другую - уклонялся от ударов.
Техника «Ресурсное место», я решила поразмышлять о ней в контексте моего личного опыта и собственного метода познания себя, мира, другого - поэтического метода. На фоне этой техники оказалось очень удобно рассмотреть разницу восприятий и представлений, которая мне представляется весьма показательной и любопытной.
Благодать — это всегда пластырь на ране ближнего. Ране душевной, духовной или телесной. Бог посылает благодать тому, кто жаждет исцелить ближнего... Бессмысленно хотеть получить благодать, как хотят получить вкусное пирожное, большую зарплату, красивую одежду, почётный титул или награду (подлинное хотение благодати всегда есть дело благодати), надо действовать так, чтобы именно благодать была необходима. И не просто действовать - жить надо всей совокупностью своих возможностей, всем своим существом: подлинная жизнь и есть действие, она вне действия невозможна...
Неподъёмное слово... Не знают как тяжесть легка:
неподъёмное небо несёт на себе облака,
проливаются ливни из слов непрерывной рекой —
кто силён удержать непрерывный поток и покой?
Всё течёт, убегает — спешат беззаботно ручьи:
тяжелы лишь слова, что заведомо лгут и ничьи.
Занавешена тайна не шторами — просто водой,
зачерпни на бегу, становясь неизбежным собой...
Удивись, если можешь, тому, что «сегодня» — прошло,
а «вчера» — не настало, оно никогда не настанет.
В «завтра» верь, потому что не верить — грешно,
«завтра» длится сегодня, лишь завтрашний день — неустанен.
...Мал человек:
как воробью вместить
вселенские масштабы
катастрофы?
Суть жизни понимает
и принимает
несоразмерно слабый,
не особый.
О простота
и силища цветка,
что под колёсами телеги
ростки пускает, как пути,
как тропы,
чтобы по ним прошли
бессмертия побеги.
На свидания приходят по лучу
все, кто светом дышит или слышит.
Очень многих видеть я хочу
на мосту среди цветущих вишен.
По карманам рыщут чудаки —
ищут для небесных птичек крошки.
Недовольны ими индюки:
ждали видимо с высот кормёжки —
не дождались. Горизонт в цвету,
радугами скачут чьи-то взоры —
на мосту светотеней узоры
заплетают косы на лету.
Читаю знаки — весточки свободы
в любви Твоей, Господь. Фрагменты
ликов, что хранят сердца простые
и лица. В них судьба взрастает
и расцветает ликами — цветами
родного дальнего.
Туманом даль одета,
и письмена Твои, как млечный почерк
сокрыты — не согреты.
Кто согреет?
Пути Господни —
млечные пути —
написаны в сердцах,
но не согреты.
Согреет кто?
Когда ругают — притворюсь, что любят;
когда ударят — притворюсь, голубят;
не понимают — не замечу просто:
непонимание полезнее для роста.
Лжеобвинения приму, не обвиняя:
нелюбящим как знать, кто я такая?
А любящие — Божии сыны,
мы с ними протоскуем до весны.
Были ли они людьми — не знаю,
может — ангелами на дороге:
я встречала тех, кто птиц не трогал,
лишь смотрел украдкой, созерцал,
как горит у них души кристалл.
В тех глазах печаль жила иная.
Пища птиц — сверкание границ:
не дороги им нужны, а выси.
Крыльев взмах от здешних независим,
ведь рассвет голодным быть не может.
Здесь и звёзды на хлеба похожи,
хоть не видят это блики лиц.
О хрупкость бытия,
о хрупкость песни,
как не разбить тебя
о глупость жизни?
Как не солгать
ни словом,
ни движеньем,
ни жаждою?
Томлюсь воспоминаньем.
Мне голос тайны
слышится яснее
как впечатленье Бога.
И вам бы хотелось, чтоб я поднимала горошины
бессмысленных слов, что бросаете гордо губами,
а я жемчугами слов вечных, как звёзды непрошеных,
уж вышила реку, зажатую слов берегами.
Вы пьёте не воду, а песню надмирных движений,
когда поднимаете взором алмазы рассветов
и слышите грохот бесчисленных молний (рождение...
Смысл, как кролик
между букв и слогов
прошмыгнул
в открытое окно
слóва.
И опять,
и снова...
Блеск в глаза,
и пелена упала:
я всегда,
всегда
про это знала....
Птицам горсть зерна —
скаредный откуп,
так молчанье покупает совесть,
выжить чтобы.
Неизбежен подкуп:
пишем сердцу лживенькую повесть.
А иначе правда нас разрушит,
правда нас поставит на колени.
Легче верить в ложь —
мы в ней радушны —
поколение за поколением.
Последние комментарии