От автора

Дорогие друзья, рада приветствовать вас на своём сайте.
Вы пришли в гости — значит, мой дом в интернете может стать отчасти и вашим, добрых гостей здесь всегда ждут. Оставить отзыв или написать мне сообщение вы можете и без регистрации. Желающие бывать здесь регулярно могут для своего удобства зарегистрироваться.

Последние материалы

«А нас за что?»

«А нас за что?» — вдруг спросит нервный хор.
«Не нас, а их, ведь мы во всём послушны!
Мы, как и прежде, все единодушно
их презираем. Ими до сих пор
возмущены», — так скажет жалкий хор.

И прозвучит ответ: «Нам нет нужды
до ваших слов. Вы нам во всём чужды».

О разнице между несовершенством и преступлением

Быть несовершенным — можно, — сказал Господь. 
Не вини ближнего за несовершенство — он невиновен. 
Человеческое несовершенство — не преступление, а беда. 
Но я научу тебя любить, и ты станешь совершенным — пока любишь.
Ты будешь мудрым, всё знающим и понимающим — пока любишь.
И тогда ты увидишь разницу между несовершенством и преступлением.
Преступник выбирает нелюбовь, когда может выбрать любовь,
преступник выбирает несовершенство, потому что совершенство ему неприятно...

«Музыкальный инструмент» решил, что «камертон» устарел, что всякий шум — тоже музыка

Христианство прекрасно доносит веру до людей - которым она нужна. Что делать с религиозными «дальтониками» и «слепцами»? В том и суть веры, что слепые прозревают - если уверуют. Но сегодняшние слепцы хотят, чтобы вера уверовала в слепцов, чтобы вера изменилась, а не они. «Музыкальный инструмент» решил, что «камертон» устарел, что всякий шум - тоже музыка, что любое звукоизвлечение достойно равного внимания и уважения. А ведь это значит, что добра и зла не существует - иначе ущемляется в правах зло. В этом суть новейших устремлений к отмене догматов, которая всегда завуалирована красивыми слоганами.

Подлинные слова приходят в ответ на вопрошание

Подлинный поэтический текст вовлекает читателя в действие (приобщает), он не просто информирует, но ведёт по пути, он есть путь. Неподлинная поэзия этого не творит с читателем, в ней есть слова, но нет силы Слова - в слова не вложен зов Целого. И, разумеется, сам читатель должен быть способен воспринимать тот дар, который есть в поэтическом слове.

Цветок Адама

Адам — моя земля, я для него цвету.
Бог вырастил меня цветком на этой клумбе
в Своём саду.
Адам — Его земля, а я — Цветок Адама.

Ещё одно платье...

Ещё одно платье, ещё одна кофточка, ещё одни бусы, серьги, туфли, шарфик... Так женщина хранит в себе женщину - она обращается за помощью к вещам, если люди отказывают ей в помощи, если люди атакуют её женственность. Мир сегодня безжалостен по отношению к женщине, и виновата ли она в том, что ей нужно себя беречь и защищать? От мужа, от мира, от пожара...
Женщина - то, что требует бережного отношения и внимания, иначе она гибнет или превращается в стерву, «тёлку»...
Женщине нужно платье, а травмированной женщине - ещё одно... Всегда ещё одно, дополнительное, лишнее - избыток.

Нити

На кладбище слов, как на кладбище снов —
лишь призраки бродят ничейных основ.
Не кажется слово, лишь буквы звучат —
дорог и хотений несбывшихся чад.

А я иду словом, по буквам и слогам —
доселе жива, убиваема снова.
И сколько мне длиться не знаю доныне,
но Сына зов тянется вёрстами — длинен.

Наматывать нити, плести чьи-то сети,
и знать, что двоим предначертан и третий...

Теперь я знаю...

Небо моё искрится, а твоё — темно, как дождливой ночью. Тебе больно? «Да, мне очень больно, — говоришь ты. — Бог меня не любит».
Любит! Он всех любит! Вот тебе искра моего сердца — зажги свою звёздочку. «О, как красиво!», — говоришь ты, и кладёшь в карман свет, который надо отдать, чтобы он вырос. От звезды к звезде идём дорогой Солнца. Тебе теплее? «О, мне больно! Больно!», — говоришь ты и тянешься рукой к очередной звезде на моём небе, чтобы сорвать её...

Зачем догматы? Непривычный ракурс

Отказывающие догматам в праве на существование в так называемую постдогматическую эпоху не понимают, что  правильные мыслеформулы несут не просто некую правильную информацию, но содержат в себе живую, действующую в нас память, которая воссоздаёт необходимую для встречи с Богом конфигурацию ума...

Догматы указывают точку стояния внутри, из которой видна Истина

Догматы — это не просто выверенные словесные формулы, в них зафиксирована точка стояния внутри, из которой видна Истина. Догматы дают возможность пережить непосредственный опыт Бога, ибо стояние в догмате — это предстояние перед Богом. Надо только открыть сердце и глядеть во все глаза из ума в сердце, где ждёт у дверей Христос. Догматы — запечатлённый в словах слепок пути к Богу. Смысл догматов — не интеллектуальный, а, прежде всего, духовный...

Письмо без текста

Ю.Г.

Звёзды в твоих глазах, 
а кажется небо усеяно ими —
весны подарок не ярок. 
Гнездится нежность
в забытых кем-то словах.

Молчим, как песни,
которые будут петься ещё не скоро.

Раскроем старый конверт, 
прогоним печаль забот —
улыбка ветра наполнит парус
потоком снов — письмо без текста
лежит в надежде, что будет спето.

Избранное

Вопреки

Вопреки — под дулом чужого гнева,
вопреки — как будто бы жизнью не был,
вопреки — это сущие пустяки —
доставая до дна слепой реки,
расправлять берега уставшей неги,
согревать ледники и горя снеги.
Вопреки, вопреки, всегда вопреки
дышат все, кто небом своим крепки.

Мир — только яблоко в руке...

Мир — только яблоко в руке,
и жизнь — лишь тень на потолке:
она становится всё тоньше:
доел — прощай,
нет — жуй подольше.
Лучи уж кроют потолок —
не лезет в рот судьбы кусок...
Ешь, не зевай — следят другие:
все те, кто яблоко вкушал.
Ешь, в мире нынче литургия
для тех, кто тени свет внушал.

Тише...

Сердце моё разрывается
от горя и счастья,
но побеждается нежностью.
Ты говоришь мне:
«Тише, тише...»

И крик становится тишиной,
а тишина — птицей,
чтобы подпевать тебе:
«Тише, тише...»
​​​​​​​
Громко, очень громко
звучит твоя тишина —
громче страха.
Я прорастаю в тебя,
как в небо:
тихо-тихо.

Подкидыш Богу

Подкидыш Богу — вот судьба моя:
приходят боги — кормят понемногу
кто чем гораст. Своя не по боям,
я набиралась счастья внеземного.

Подкидышем расти большая честь —
я репьи орденами почитала,
а птичья песнь — моя благая весть —
звала к себе на поиск идеала.

Небесные друзья не предают —
они лучами кутают сугробы,
а если что-то бедным подают,
той милостыней можно жить до гроба.

Нет сил...

Нет сил ни плакать, ни бороться,
ни погибать...
Хочу прилечь поближе к солнцу
и горевать;
согреться чтоб душой исподней
иль умереть;
проснуться, чтоб в саду Господнем
и песни петь.

Не сочиняйте лица — маски лгут...

Не сочиняйте лица — маски лгут:
бездушно, бессердечно и серьёзно.
Они вас по траншеям поведут,
просчитывая казни скрупулёзно.

Лицо — нерукотворно, чудный дар,
божественной любви произведенье;
оно без Бога — попранный Икар
бескрылый, падаль восхожденья.

Проклятая безликость так подла —
за маской прячется её уродство.
И будет смерть торжественно бела,
отыгрывая право первородства.

Сохрани свою детскость, пусть даже ценою безумья...

Сохрани свою детскость, пусть даже ценою безумья:   
всё равно этот ум отнимают — как хвост у мартышки. 
Распадается век, исчезает чело вольнодумья:
вместо вечности сном овладели сквозные мыслишки.

Опрокинутость радуг — и нет бездорожью конца,
оглянись, прежний дом перевёрнут и ранен снаружи.
Прежний зов накануне рассвета теряет гонца,
подменяет святого не демон, а сердцем досужий.

Распадается всё, умирают не тени, а выси...

С неё рисовать бы ангелов, да ныне рисуют идолов...

С неё рисовать бы ангелов, да ныне рисуют идолов —
невинная песнь-радуга прискорбную мысль выдала.
И множатся лица скорбные, за ними толпят здешние,
она же была горлицей, искала во всём вешнее.

Зима наползла тёмная на лики весны светлые —
убили тоску вышнюю, отправились в путь ветренный.
Судьба — на груди, бантиком, но в душу глядит петлею.
Голубка моя вешняя, не стань никому клеткою.

Листья

Осень жизни — сплошные листья:
опадает с прохожих кожа.
Всё потухшее сумрак гложет,
лесть смущённые взгляды лижет.
Обожглась рябина корыстью —
загорелась, стыдом алеет;
гонит лист сухой по аллее
ветер, скачущий рыжей рысью.
Уползают часы по-лисьи,
отдаляют вешние дали:
соблазняют упавших высью,
чтобы листья в стае летали.

Как бабочка на солнце

Не за тебя ли мне грозит расплата?
Не о тебе ль заботятся стихи?
Мне песнь Господня — на судьбе заплата,
с ней ночи жизни здесь не так плохи.

Крылатый звук, как бабочка на солнце,
расправит крылья — и в словесный рай.
Держи всегда распахнутым оконце
иль только песням сердце поверяй.

Лети, лети — звучи, моя отрада,
гори огнём нездешним до зари.
Ведь ничего пылающим не надо,
была бы высь, зовущая творить.

Не только Писание...

Когда я говорю «русское время», то имею в виду не что-то национальное, а главную направленность духа, исторически присущую русской традиции. Независимо от национальной принадлежности, русским можно называть всякого, кто ищет не гордости конструкции, но смирения в приятии истины, которая сама открывается чистому сердцу в его сокровенных глубинах. Человек жив не головой, а сердцем — это важная истина сегодня, когда голову легко можно задурить...

Встречи и невстречи, или Недопустимо приговаривать другого к небытию

Быть может, единственно правильное понимание другого состоит в том, чтобы понять, что мы друг в друге почти ничего не понимаем как следует, что мы грезим наяву. Тогда появится какая-то скромность во взгляде на другого, которая является предпосылкой подлинного понимания. Горделивый, надменный, самоуверенный взгляд — глуп и слеп. Другой человек — тайна, которая может открыться тебе, а может и не открыться. Даже я сам для себя — тайна. Повсеместное хамство — это утрата ощущения тайны, живущей в человеке...