От автора

Дорогие друзья, рада приветствовать вас на своём сайте.
Вы пришли в гости — значит, мой дом в интернете может стать отчасти и вашим, добрых гостей здесь всегда ждут. Оставить отзыв или написать мне сообщение вы можете и без регистрации. Желающие бывать здесь регулярно могут для своего удобства зарегистрироваться.

Последние материалы

Дай же, Господи, моей печали...

Дай же, Господи, моей печали 
милость разглядеть Тебя в другом.
Жест приязни детской изначален —
он взыскует небо в дорогом.

Горький вкус — уже почти солёный —
я привыкла, что любовь горчит.
Пусть молчит ничем не изумлённый
вздох заботы — горем нарочит.

У меня беспечности навалом —
я смогу лететь и за двоих.
Два крыла двоим не будет мало...

Сердце пылью покрылось — снова кто-то пылит...

Сердце пылью покрылось — снова кто-то пылит:
осквернители судеб ищут чистых молитв.
Пожиратели жизней рвут остывший пирог,
им гримасы со сцены шлёт голодный игрок.

Утомительны слухи — глохнут мысли и травы,
я искала разлуки, обретя голос здравый.
Чтобы солнечным светом напитались рассветы,
я кормила, как птичек, чужие просветы.

С неё рисовать бы ангелов, да ныне рисуют идолов...

С неё рисовать бы ангелов, да ныне рисуют идолов —
невинная песнь-радуга прискорбную мысль выдала.
И множатся лица скорбные, за ними толпят здешние,
она же была горлицей, искала во всём вешнее.

Зима наползла тёмная на лики весны светлые —
убили тоску вышнюю, отправились в путь ветренный.
Судьба — на груди, бантиком, но в душу глядит петлею.
Голубка моя вешняя, не стань никому клеткою.

Океан — в игольное ушко, возможно ли?

Океан — в игольное ушко, возможно ли?
Это больше похоже на «нет», чем на «да».
По капле, по капле... — рассекая себя,
расчленяя своё единство и радость,
и не распадаясь? Только целое может.
Целое — суть океана,
но как долго сочиться он будет
сквозь узкую щёлку иглы!
Океану никто не поможет
напор свой держать,
чтобы ушко иглы не сломалось.
Дверь — в игле, осторожно
с иглой, океан! Дни — лишь капли твои,
но куда ты сквозь щель убегаешь?

Из-под ног плывёт куда-то почва...

Из-под ног плывёт куда-то почва,
мы  — ручей, бегущий в никуда.
Карта ль нарисована неточно
или жизнь избыточно худа?

Небеса, как прежде, смотрят в душу —
долго ли продлится вечный день? 
Мой народ бездушно благодушен,
вместо солнца выбирая тень.

Кажется себе. И я, наверное,
растеряла многое в пути.
Не вмени нам, Боже, глупость — в скверное,
если зов в нас не совсем утих...

Что толпа, что трава...

Что толпа, что трава, что бревно —
всё равно;
человека ищу с Диогеном давно,
с Ницше Бога ищу, со святыми — Христа,
вновь и вновь ухожу в дальний путь
неспроста.

Время — чей-то забор...

Время — чей-то забор.
Нажиму не поддаётся,
если надавит вор:
время — не продаётся.
Скорость его пути
кажется откровением.
Здешнее ощутив,
стынет стихотворением
отзвук страстного сна.
Дикая тайна прячется —
комната ей тесна,
в прошлом она не значится.
Вечное отворив,
встанут шаги продрогшие —
радужный перелив
скроет часы истёкшие.

Кто такой слонёнок Со?

У Мамы-Слонихи родились два сыночка, похожих друг на друга, словно две капельки росы. Одного звали Бо, другого Со. Пока они были маленькими и не задумывались о важных вопросах, им жилось весело. Повзрослев, Со стал всё чаще уходить в себя и грустить. Бо играл, как прежде, с другими слонятами, удивляясь странностям брата, а Со, казалось, что-то ищет и не находит. Его неудовлетворённость наконец стала заметна Маме-Слонихе.
- У тебя что-то болит? - спросила она у Со?..
- Я хочу понять, кто я такой, - сказал Со!
- Тебе мало знать, что ты мой сын, что ты - слонёнок?..

Мы встретились в полёте, не летая...

Мы встретились в полёте, не летая,
лишь искренне без неба умирая;
вниз падая, мы устремлялись встать,
ища причину перьям прорастать.

Мы встретились в полёте, не летая,
друг друга в сердце неба увлекая —
даря другому крылья, мы взлетали
и покидали ад горизонтали.

Солнце без пяти

Ворон обсмеял меня в пути:
время было — Солнце без пяти.

Ворон сам не знал ни дня, ни ночи,
просто голову шальным морочил:
время было — Солнце без пяти.

Сорок лет как я уже в пути.
Изменилась? Моисей глядит...

Локон солнечный в судьбу впряди
мойре старой — пусть добрее станет
и прядёт побольше светлых тканей...

Я видела бога забившимся в угол...

Я видела бога забившимся в угол,
как малая пташка, как жалкий птенец.
Он в комнате детской рыдал среди пугал —
и в ужасе вторил: «Отец мой! Отец!»

Ведь маленький мальчик для глупого — мелок,
и всякому глупому радостна драка. 
Не богом, так боком — обычное дело:
не знает никто направлений и знаков.

Там плакал ребёнок... Утешенный свыше
он всхлипывал реже и меньше дрожал;
и губы молитву шептали всё тише —
небесную птицу к себе он прижал...

Она

В какой-то день, заведомо ненастный,
придёт она и спросит невзначай:
Зачем ты жил? Была ль звезда напрасной?
Кому послать остывшее «Прощай!»?

Не слёзы — дождь — покажется знакомым,
до боли близким, словно давний друг.
И жизни прожитой беспечные разломы
сплетутся в косы — миг замкнётся в круг.

Взмахнёт крылом забытое благое,
потащит в дом, который стал твоим —
и жизнь начнёт хлебать своё запоем...

Последние комментарии

Избранное

Рыба ищет, где глубже, а человек где выше

«Рыба ищет, где глубже, а человек — где хуже», — так перевернули русскую народную пословицу Стругацкие в своих «Стажерах», имея в виду стремление человека к преодолению трудностей. А я перевру Стругацких и прочту эту фразочку по-своему, по-бабьи. Материнское зрение всегда работает на опережение, чтобы соломку подстелить. То есть, оно смотрит глазами вероятной катастрофы — ищет слабые места, куда обычно бьёт и судьба, и люди неготового к испытаниям детёныша...

Чужие крылья

Чужие крылья не дают покоя
тому, кто крыльями не болен.

Хромая лошадь

Хромая лошадь, ну и пусть хромая —
зато везёт доспехи для других.
Когда иные гневом громыхают,
она в пути с дарами для глухих.

Неблагодарное над нею вьётся
мошкой и комарами: мол, терпи;
а лошадь, хоть споткнётся — улыбнётся,
и птицей вдруг вспорхнёт среди степи.

Хромая лошадь — всё равно ведь лошадь,
она порой летит быстрее лани.
Когда ж дорога выдастся хорошая,
она и песню может загорланить.

Я не тот, кто уходит, а тот, кто всегда остаётся

Я не тот, кто уходит, а тот, кто всегда остаётся.
Безнадёжное дело — забывчивый сад посещать:
если зимнее тело с весеннею песней сольётся,
кто-то тут же начнёт своё зимнее зло вымещать.

Птицы жаждут не песен — для песен наш мир слишком тесен —
ищут птицы того, кому песня как воздух нужна,
и поют от любви для того, кто причина всех весен,
и поют для того, кому мертвенность зимних чужда...

Если его убили — и я мертва...

Если его убили — и я мертва, 
раз у него отняли — и я лишилась...
Созданы мы из странного вещества —
телу души необходима милость.

Сколько раз умерла я — не сосчитать,
жизнь после смерти тоже не первая.
И неизвестно чья во мне нынче стать —
раз не себе, а другому верная.

Врут, кто не плачет — колоколам скажи:
все мы мертвы, если жизнь руки коснулась.
Тайну отведав, прочь бегут от нажив —
главное, чтобы тайна не оглянулась.

Великий

Великий, вместивший в себя многое и многих, вместивший высокое и великое. Великий, потому что тебя хочется величать в знак благодарности за то великое, что я беру у тебя. Великий, потому что причащаешь великому, научаешь величию. Великий — потому что величаешь и приумножаешь всё вокруг.

Прячь свою муку: пеки из неё кулич...

Прячь свою мýку: пеки из неё кулич —
вкусным бывает хлеб из такой муки́.
Тайну сего искусства можно постичь,
если коснётся муза твоей руки.

Если коснётся ангел твоей судьбы,
мýку ему сквозь сито тщательней сей:
кушая хлеб, он вознесёт мольбы —
ветр унесёт стаи твоих страстей.

Глаза другого смотрят на меня

Глаза другого смотрят на меня
и ждут чего-то. Встречи или службы?
Я инструмент иль повод к светлой дружбе?
Зависит всё от щедрости огня,
живущего в душе, огню послушной.

Замена народа

Технологические воздействия, применяемые сегодня против населения атакуемых стран, нацелены на изменение национального лица и глубинного кода народа, на вырывание народного сердца. Сама технология, успешно опробованная в Косово и применённая также на Украине, получила название «вырывание сердца». Косово, особенно Косово поле — это духовное сердце Сербии (как Киев — мать городов русских)...

Секреты конфликтологии. Об умении ссориться

Мы часто превратно толкуем понятие любви к ближнему, подменяя его грехом человекоугодия, и тем самым вредим себе и ближним, вредим нашим отношениям и чувствам. Терпеть недостатки ближнего, покрывать их любовью — это совершенно другое. Мы должны прощать нашим ближним их слабости, быть способными любить и уважать их вопреки недостаткам. Но мы нужны друг другу как зеркала, и эти зеркала должны быть настоящими: правдивыми, а не кривыми...

Жираф и его шея

Знает ли Жираф, что шея у него слишком длинная? Когда он тянется за листьями на высоких деревьях, вряд ли об этом думает. А когда спит? Тоже вряд ли: спящие думают про сны, которые им снятся.
— Да не длинная у меня шея, а такая как надо! — возмутился Жираф. — Вон как далеко я вижу благодаря шее! Я могу достать даже до неба и лизнуть облако...

Выпустила из рук...

Выпустила из рук
слов пух,
высказала тебя
чужим вслух.

Внешнему отдала
тебя зря,
вытерла пот надежд
близ алтаря.

Ласточкою лететь
в твой ад-рай,
с ангелами теперь
жди-встречай.