От автора

Дорогие друзья, рада приветствовать вас на своём сайте.
Вы пришли в гости — значит, мой дом в интернете может стать отчасти и вашим, добрых гостей здесь всегда ждут. Оставить отзыв или написать мне сообщение вы можете и без регистрации. Желающие бывать здесь регулярно могут для своего удобства зарегистрироваться.

Последние материалы

Акварелье

Если лицо — не лицо, а маска,
не жди от него человечьей ласки.
Лица и те не всегда готовы
выбросить свой лжелик торговый.
Пасмурность в моде. Или веселье...
Но не прозрачное акварелье.

Твои глаза скучны...

Твои глаза скучны — в них ветхий сон
всё крутит устаревшие картинки.
Твой дух устал от безголосых — сонм
пустых словес: зачем ему пластинки?

Так предсказуемо теряется зерно,
так ожидаемо сворачивают вечность
в пустое место, где уму темно,
где торжествует бренная конечность.

Зачем? А просто так. Да, просто так...

Твоё небо, почуявши свежесть...

Твоё небо, почуявши свежесть,
штору пыльную в руки берёт,
прикрывавшую рану невежеств —
свежесть мажут на рану, как йод.

Пыльно... Пыльно и тоскно на свете,
занавешена ложью земля.
Разве небо за это в ответе,
а не мы: то есть, ты или я?..

Будь мне другом, — сказал один...

Будь мне другом, — сказал один.
Будь мне грунтом, — сказал другой...

Будь мне богом, — сказал один.
Будь мне рабом, — сказал другой...

Я могу тебя выслушать, — сказал один.
Слушай меня! — сказал другой.

Божии птички

Видя красивый полёт другого,
вспомните Бога! Пойте Бога!

Не пресекайте полёт на взлёте —
птицей нелётной иначе умрёте.

Бог, словно птица, тоже летает —
Он своих любит, Он своих знает.

Божии птички не погибают,
прямо в полёте Бог их встречает.

Слушайте птичек, пойте Бога —
​​​​​​​благословляйте полёт другого!

Нет сил...

Нет сил ни плакать, ни бороться,
ни погибать...
Хочу прилечь поближе к солнцу
и горевать;
согреться чтоб душой исподней
иль умереть;
проснуться, чтоб в саду Господнем
и песни петь.

Если голос есть...

Если голос есть,
значит, есть и весть:
голос — для говорения.

Кто сумел неска́занное
прочесть,
примет благословение.

Если длится слог —
вслух читает Бог:
в слове ищут прозрения.

Разъедает губы
солоность строк:
правда слова — спасение.

Ни тропочки... Ни листика, ни веточки... 

Ни тропочки... Ни листика, ни веточки...
Пути — Господни, а моих уж нет:
ни линии, ни точечки, ни сеточки.
Рассвет мне продал утренний билет,
но в мире полумер мой поезд умер,
и мой билет как будто обезумел.
Не совпадают имя и билет —
такой меня, как на билете, нет.

Когда-нибудь мечта догонит вас

Не зови меня осень, не надо:
Скрыто тленье в твоей красоте!
Я затеплил иную лампаду,
Покорился нездешней мечте.
М.Малеин

Когда-нибудь мечта догонит вас,
и в ней узнаете вы ту же осень
и выдохнете в Небо просинь
небес осенних, словно первый крик.
Душа заплачет: как Господь велик!

Душа — хрусталь

Хрустальный шарик или материк;
галактика — и та хрусталь,
хотя душа великая — как сталь.
Хрусталь, поверьте, очень многолик.

Душа — хрусталь: чужая и своя,
всё вдребезги в который раз,
хоть только что держал её, боясь
разбить и получить удар-отказ...

Ах, руки, вы и в трепете опасны —
не отыскав в заборчике зазор,
дадите повод огоньку погаснуть.
Откуда знать, сколь хрупок этот взор?..

Еда и беда

Я для кого-то, может быть, еда:
как рыба или птица.
И что с того, что для меня беда,
едой его осуществиться.
Стремится жить всё то, что ем и я —
но без еды я умираю.
Себе еда — лишь грань небытия
или еды тропинка к раю?

Еда — всегда кому-нибудь беда,
беда, порой, кому-нибудь еда...

Судьба дырявеет...

Судьба дырявеет
носками:
давно не штопала —
учусь.
Пути, истоптанные снами,
я — ворочусь.
И тонкой ниткой незаметной
бесхитростно наметив суть,
прошью дорогу в зазеркалье
когда-нибудь.

Избранное

Я ведь тот, кого нет...

Я ведь тот, кого нет,
и даже не тень —
совсем иное...
Свет — мой приоритет,
хоть он — мишень,
как всё живое.
Тьмы открытая пасть
хотела б знать
свою добычу.
Может вскоре напасть
усталость ждать:
исход — обычен.
Но я тот, кого нет,
и я не тень —
совсем иное...
Свет — мой приоритет,
а мрак — мишень:
так луч устроен.

На яблоне не растут жёлуди

На яблоне не растут жёлуди, но постмодерн - это такое время, когда многие люди думают, что растут. Образно говоря, разумеется. Мышление становится плоским, лишённым корней, т.е. по факту перестаёт быть мышлением. Кажется, что достаточно повестить на стенку кран, чтобы из него пошла вода. Нет, нужно провести канализацию, нужны трубы для привода воды и для её ухода. Все наши ценности, с которыми сейчас носится большинство...

Рыба без воды

Рыба без воды — рыба,
птица под водой — жальче:
сделала судьба выбор.
Горе иногда ярче...
Небо над водой — легче,
падает водой туча.
И того, кто был крепче
может подкосить случай.

Говорят, все песни — лебединые...

Говорят, все песни — лебединые,
не поёт иначе человек:
если не болит в душе единое,
сердца ток не замедляет бег.
Смерть и Вечность — главные наставницы;
ставни настежь, и душа — в полёт,
покидая тело. Смерть — как здравница,
умирающему дарит взлёт.

Чудо

Чудо долго не длится:
если в дом постучится
чудно,
помни, что чудо —
это просто причуда.
Прихоть неба, и только:
не законна нисколько.
Чудо
жаждет случиться,
а не впустишь —
умчится,
птицей в небо умчится
и с тобой не случится.

«Я был слеп, а теперь вижу…» (Ин. 9:25)

Святых, как правило, принимают за людей необыкновенных, как бы ненормальных в хорошем смысле этого слова — т. е. не таких, как мы. И в этом суждении есть доля истины, с небольшой поправкой: ненормальными являемся мы, а не они. Святые — это как раз самые нормальные люди, каждый из них в свою меру приблизился к норме. Если этого не понять, все наши представления о цели и смысле их существования будут ошибочными...

Разберут все полотна на нити...

Разберут все полотна на нити,
и, присвоив немного себе,
всё смотает в клубок охранитель
и оставит моток на столбе.

Ткань сползётся в единую тучу
и потоком помчится с вершин:
нити, нити повсюду — колючий
дождь прольётся в готовый кувшин.

Мокрый город встряхнётся, как кошка
и погонит куда-то клубок,
где окошко блеснёт понарошку,
и на нитке вспорхнёт голубок.

Мимо

Ветры жестоки —
плакать душа не в силах.

Милые люди, что ж вы всё время —
мимо?

Страшные люди, как вы жестоки
стали!

Глупые люди —
быть людьми перестали...

Умерли люди?
Я почему живая?

Остановите,
выскочу из трамвая!

Этот — не мой,
бессловесный...

Край

Край перешагнуть во все стороны  —
во всю ширь и высь в одночасье.
Поделить неравное поровну,
чтобы обрести в себе счастье.
Вороны кружат, всюду бороны —
развернулась даль как пристанище.
Голосом зовёт, криком сорванным —
ожиданием силы ранящим.
Воздухом манят реки горные,
рыбы сонные чешуёй блестят —
замолчат вконец мысли вздорные,
крайней прелестью не прельстят.

Поговори со мною, дождь...

Поговори со мною, дождь,
ты скоро с грозами уйдёшь, 
а я останусь — прозябать.
Попробуй для меня узнать
у ветра, спутника грозы,
где он гуляет до росы.
Мы с ним беседовали раньше,
мы говорили по душам,
но становилась я всё страньше —
взрослела, и взрослел он сам.
О Пушкине мы с ним болтали,
затем о разных пустяках,
друг другу тайны поверяли
то прозой, то в своих стихах...

Лестница

Лестница или верёвка —
по ней забираться неловко.
Слушаю — грёзы дышат,
в себе их дыханием слышу.
​​​​​​​Тихое кошки мурчание
кажется тигра рычанием.
Грезится величание
в том, что случилось нечаянно.

Голубка

Я видела голубку за стеклом —
она, изранившись, рвалась к свободе
и билась крыльями о толстую преграду.
Любовь струилась кровью по крылам,
в глазах мечта алела жаждой и томленьем
по радости вдвоём. Стекло молчало,
и равнодушием дышал его покой —
оно, покрывшись кровь, не своей,
терпело глупость безудержной птицы.