От автора

Дорогие друзья, рада приветствовать вас на своём сайте.
Вы пришли в гости — значит, мой дом в интернете может стать отчасти и вашим, добрых гостей здесь всегда ждут. Оставить отзыв или написать мне сообщение вы можете и без регистрации. Желающие бывать здесь регулярно могут для своего удобства зарегистрироваться.

Последние материалы

Неспособность поставить себя под вопрос ведёт к расчеловечиванию

Что более всего отличает культурного человека от некультурного? Способность поставить себя под вопрос, дар саморефлексии, умение отличать свою личность от своей роли, функции, маски. Этого дара нет у животных, но в отличие от человека животные лишены и дара выхода из своей животной природы, т.е. лиса не может перестать быть лисой, а человек может перестать быть человеком...

О, Господи, глядись в моё окно...

О, Господи, глядись в моё окно —
Твой взгляд мне нужен, как заря рассвету.
Здесь каждый вздох заведомо иной —
как не прельститься небом, посоветуй!

Быть может, утро у Тебя моё
раскроется — как бабочка на солнце.
С Тобою вместе мы весь мир споём,
лаская в пальцах жизней веретёнца.

О, Господи, глядись в моё окно,
будь солнцем, светом, шёпотом, дыханием —
мне без Тебя и светлое — темно,
как непроявленная плёнка мироздания.

Любящего убить невозможно

Как пережить то, что пережить нельзя? Как выжить после смертельного ранения? Оно ведь потому и смертельное, что убивает. Это верно как для телесных ран, так и для душевных — только душевное кажется невидимым. Неправда, всё видно и очевидно. Душа торчит напоказ — особенно раненная, тем более — смертельно...
Тебя убили, а ты должен жить. Мёртвым? Только не это! Душа, которую убили — что она может? Жить не собой, а Богом! Собой жить нечем и негде — в этом её трагедия, в этом и её счастье.

Пробный камень

Пробный камень — приду и обрушусь
водопадами солнца и зовов:
кто окажется к чуду готовым
и небесному странно послушен?
Будет! Будет! Дорога — не тайна,
хоть таинственны звёзд перелёты.
Не разгаданы взгляд и касание,
их признает, кто с птицами кроток.
Зов настойчивым будет для званых
и неслышным для тех, кто не ищет.
Для невесты готово приданое —
будет чем накормить её нищих.

Что плохого в самости кота? Ничего! А что плохо в самости человека?

Самость для православного человека — ругательное слово. Но что такое самость? Это то, чем кекс, например, отличается от арбуза, а бегемот от муравья или камня. Без самости мы не отличим одно от другого. Тогда непонятно за что самость ругают. А понять это важно ещё и потому, что современные социальные технологии, искривляющие сознание, ориентированы на самость и работают с самостью.Что плохого в самости кекса? Ничего. Что плохого в самости кота? Ничего. Что плохо в самости человека? Она противится Богу...

В тебе не сбыться — знает мудрый Бог...

В тебе не сбыться — знает мудрый Бог,
а я, назло, пожалуй, всё же буду.
Я в жизнь войду смиреннейшим верблюдом —
протиснусь через щёлочки свобод.

Мой лютый друг, своей февральской стужей
я заслонюсь от холода пустот —
возможно, что-то нежное умрёт,
закутанное в мужество из кружев.

В тебе не сбыться... Но возможен Бог —
Он дарит каждому небесную квартиру,
чтоб мы бродили странными по миру
и не искали вне Его дорог.

На моём одиночестве рожицы...

На моём одиночестве рожицы
чертит твой беззастенчивый взгляд.
Одиночество в чёртиках ёжится,
зная — взором недобрым глядят.

Одиночество в чёрточках роется,
строит яркий обманный забор,
за которым привычно укроется
жизни внутренней вечный собор.

У Христа — своя алгоритмика, у антихриста — своя...

Культура — что дышло: куда повернули, туда и вышло
Человек становится всё более алгоритмичным, машиноподобным — это упрощает управление и даже создаёт возможность программирования. У Христа — своя алгоритмика, у антихриста — своя: это позволяет нам различать истинное и ложное, выбирать доброе и отвергать недоброе, потому что Христово — соответствует Его алгоритмике, чуждое Ему — не соответствует. Угождать Богу — значит всяким делом и помышлением, всяким чувствованием следовать в русле Христовой алгоритмики. Более того, в зависимости от того, в какой алгоритмике функционирует человек, в нём растёт либо Христос, либо Антихрист...

«Включи для меня в себе человека, пожалуйста!»

Человек — природа, в которой Бог предложил нам жить. Мы живём в человеке как в природе. И в этом смысле культура не противостоит природе, а входит в природу. Культура принадлежит природе человека. Бог создал для нас человека как природу, которая включает в себя всё мироздание. Антихрист — это природа, которую человек создаёт в противопоставлении Богом данной природе, потому что хочет подменить своей, рукотворной — Божью, чтобы погрузить всех в эту новую природу. Она — феномен культуры, но именно в природе антихриста видно, сколь глубоко пронизана природа человека культурой, до каких оснований. Уже сегодня многие люди живут по умолчанию с выключенным в себе человеком...

На лице без лица

Нет лица на лице —
лишь болезнь.
Сквозь болезнь
я пытаюсь пролезть —
не выходит.
И я — ухожу,
на лицо без лица
не гляжу.
На лице без лица
лишь болезнь,
сквозь которую надо
​​​​​​​пролезть.

Как безумные свиньи...

Как безумные свиньи
на краю пропасти
беснуются.

Достоевского
страшный сон.
И мой.

Дикий визг —
в ушах и сердцах
дыбится.

Христы
среди рыл,
спящие...

Леденит ледяное эхо...

Леденит ледяное эхо —
единит
единство доспехов.

Не увидишь как ноет
телом
небо — жить в тебе захотело
хлебом.

Птицы райские —
на котлеты.

Песни царские
не допеты.

О царе ином речь теперь ведут,
райского — не ждут.

Леденит ледяное эхо —
единит
единство доспехов...

Избранное

Стоять, как липа из последних сил...

Стоять, как липа из последних сил,
как дуб, что эту липу подпирает.
Тот дуб ей, видно, бесконечно мил,
раз до сих пор она не умирает.
Дряхлеет, чахнет, но листочки вновь,
как первые ростки пускает в небо.
И сок её, как юной девы кровь,
спешит весной по веткам на потребу.
Бегут ручьи живительной любви,
и дуб стоит, как великан плечистый,
и липа летом нежится в тени
его листвы пронзительно лучистой...

Точка стояния личности внутри себя

Правильные поступки приходят из правильного внутреннего состояния. Внутри себя человек стоит в какой-то точке, и эта точка как бы управляет всем его поведением и чувствованием. По сути надо следить не столько за поступками (внешнее), сколько за тем, чтобы стоять внутри себя в правильном месте (внутреннее). Ключ ко всему - правильное сердечное расположение (точка стояния личности внутри себя). 
А правильность определяется верным отношением к другому - т.е. созидающим в нём рай, а не ад. Это созидает рай и во мне...

Что я люблю, то меня и выбирает

Мы делаем выбор или выбор делает нас? Задумалась. Ведь это иллюзия, что мы делаем выбор, хотя иногда правда делаем. Но главный наш выбор в другом - не в том, что кажется. Наш выбор - это набор ценностей, притянутых магнитом сердца. Я могу думать одно, делать другое, а во мне будет при этом делаться САМО третье - и оно-то и есть самое главное. Оно и есть мой настоящий выбор. Меня выбирает та природа, которую я создала для себя своими любовями. Что я люблю, то меня и выбирает! Вот как дела обстоят на самом деле...

Прохожий

Когда тоска по родине земной
сменяется тоской небесной,
дороги жизни следуют за мной,
как по дороге безупречно тесной.

Пути земные — скорбные пути,
небесные — гораздо строже,
но птицами живут на них прохожие,
умеющие в скорби вознести.

Секреты конфликтологии. Об умении ссориться

Мы часто превратно толкуем понятие любви к ближнему, подменяя его грехом человекоугодия, и тем самым вредим себе и ближним, вредим нашим отношениям и чувствам. Терпеть недостатки ближнего, покрывать их любовью — это совершенно другое. Мы должны прощать нашим ближним их слабости, быть способными любить и уважать их вопреки недостаткам. Но мы нужны друг другу как зеркала, и эти зеркала должны быть настоящими: правдивыми, а не кривыми...

Человеки. Созерцания и мысли

Когда я чаял добра, пришло зло;
когда ожидал света, пришла тьма.
(Иов 30; 26)

Я вижу прорубь с ледяной водой,
где барахтаются люди
замерзающие, беспомощные, одинокие.
Они пытаются выбраться, выползти,
встать на ноги и убежать подальше...

Нецелое — не жаль...

— Вы сколько в счастье?
— Отродясь была. А  вы?
— И я, хотя всегда отчасти,
и, распадаясь на запчасти,
искала целости живых.
— Ад есть распад форм вековых...
— Да, ад —
          распад 
              пустых преград,
мешающих свечению путей.
— Нецелое — пустей?
— Нецелое — не цель.
Мертво и поросло травой,
лишь жертва — дар, 
и даровой порыв — прорыв.
— Разрыв?
— Нецелое — не жаль.
— Скрижаль?
— Бумага, камень или шаль —
неважно...

Мир висит на живых гвоздях...

Мир висит на живых гвоздях —
чужая жилетка,
если вынуть гвоздь,
жилетка окажется клеткой.

Если вынуть мир,
останутся только гвозди —
на распутьях снов
торчат мировые кости.

Мир — только яблоко в руке...

Мир — только яблоко в руке,
и жизнь — лишь тень на потолке:
она становится всё тоньше:
доел — прощай,
нет — жуй подольше.
Лучи уж кроют потолок —
не лезет в рот судьбы кусок...
Ешь, не зевай — следят другие:
все те, кто яблоко вкушал.
Ешь, в мире нынче литургия
для тех, кто тени свет внушал.

Большая чёрная шапка маленького человека

Жили в одной деревне, только на разных её концах, два брата: Добрый и Злой. Братья они были родные, да привычки имели слишком разные. А привычка — это второй характер, который с годами становится даже первым, основным. Так вот, один брат был скромным: он всегда скрывал свои добрые поступки; а другой, наоборот, любил славу и непременно хотел выглядеть перед людьми добрым, а потому всё недоброе прятал...

Две свободы человека: свобода в добре и свобода во зле

Можно рассмотреть в человеке две свободы: свободу в добре и свободу во зле. Свобода в добре — это свобода от зла (для творческого созидания), свобода во зле — свобода от добра. И та, и другая — относительны и являются результатом свободы выбора. Но только свобода в добре переводит человека на другой уровень личностной свободы, которую нельзя отнять, т.е. делает человека действительно свободным. Свобода во зле переводит очень быстро человека на другой уровень несвободы — в демоническую зависимость при полной ликвидации свободы выбора...

Пространство подчиняется стихам...

Пространство подчиняется стихам,
и время вечностью мелькает в строчках.
Глядящий звук проходит по штрихам,
даря безмерному рассрочку.

От буквы к слову движется как боль —
ни дать, ни взять. Само пронзает нёбо
ручьём струящееся мимо голых воль —
немых небес словесный веры опыт.