От автора

Дорогие друзья, рада приветствовать вас на своём сайте.
Вы пришли в гости — значит, мой дом в интернете может стать отчасти и вашим, добрых гостей здесь всегда ждут. Оставить отзыв или написать мне сообщение вы можете и без регистрации. Желающие бывать здесь регулярно могут для своего удобства зарегистрироваться.

Последние материалы

Глохнем все мы...

Господи! Ну как же Ты всех слышишь...
Ведь оглохнуть можно...
Сергей Белорусов

Глохнем все мы — видно, слишком громко 
мир кричал за нас и против нас. 
Мы теперь того всего обломки, 
что когда-нибудь нас вновь создаст. 

Господи, а если на молекулы 
и обломки эти разберут? 
Ты — един, да убежать нам некуда: 
вновь хитон Твой негодяи рвут. 

Господи, Ты слышишь и безбожников,
и святых? И жертв, и палачей... — 
у кого из них теперь в заложниках? 
Чей Ты Бог? Иль Ты уже ничей?..

Горсть зерна бросаю в чьё-то небо...

Горсть зерна бросаю в чьё-то небо:
— На, дружочек, может на потребу!?

Может зря, да кто ж теперь поймёт:
жизнь идёт в полёт или в помёт.

Страшен мор, но ныне и похуже
могут выдумать житьё досужие.

— Вот тебе, дружочек, мой глоток —
выпей на пороге, хоть чуток.

Сушат небо, сушат землю — злющие,
против них в упор поют поющие.

— Пой, дружочек, слово на потребу —
пусть дурное обратится в небыль.

На па́ру с цветком

Я, как тот умирающий, радуюсь каждой травинке, 
мне нескучно вдвоём с малым цветиком: в малом горшке
он живёт свою жизнь, бесконечному друг по-старинке,
и хранит, как пароль, бесконечную песнь в корешке.

Я, как тот умирающий, всё, что есть, понимаю иначе —
мне неведом покой тех, кто верит в себя без причин.
Вознесением в плач я отныне навеки означена,
и  на па́ру с цветком мы о главном протяжно молчим.

Встреча цивилизаций. Черепаха

Здравствуй, жизнь в панцире!
Ты меня уже не боишься —
спасибо!

Ты носилась по квартире в поисках
своего черепашьего смысла,
наматывала круги по новому миру,
который открылся тебе недавно.

Корытце стало мало для тебя,
пища утратила смысл.
О, черепаха! Ты знаешь,
что жизнь не сводится к пище!

И ты пришла ко мне.
Ты смотришь на меня
и видишь меня...

Эта боль бесконечно длится...

Эта боль бесконечно длится,
эта боль и во гробе снится —
и в аду, и в раю. У неба
устранить эту боль не требуй —
принуждай лучше землю к раю:
этой болью и Бог страдает.

Мир — Иуда, его возня 
иссушает. Когда казнят,
искушают всё то, что живо.
Вновь поклон тебе, славный Иов!

Та горстка пепла...

Та горстка пепла, что бывала мной,
бывала и Христом — зовущих ради
она рядилась в свадебное платье,
но всякий раз кромсал его нагой.
Так, словно кошка, я меняла души:
гореть горела, но сгорала тоже —
меня сжигали сумерки прохожих.
Терзали, рвали, как и я рвалась,
лоскутья жгли — и я вполне сожглась.
Но дружбу не снимала — даже с кожей,
и потому мой прах меня не гложет.

Дни как ливень...

Дни как ливень 
льются, 
льются, 
льются...

И откуда всё-таки берутся
долгие печальные года?

Не было покоя
никогда...

Горечь
претворялась Богом
в сладость,

горе 
вырастало
в сердца радость...

Росток словесный

Мы люди — это всё, что мне известно,
а человек без Бога — ни ногой;
без Бога он, росток словесный,
в одежды рядится, а всё равно нагой.

Идти своим путём — себе дороже,
пока слова предшествуют Словам.
Дожди Господни впитываем кожей,
и свет Его течёт по головам.

Обыденность и вечность — не подруги:
они — как сёстры, но враги до встречи...

Рождалось слово...

Рождалось слово,
слово было болью.
Вся жизнь болела —
жизнь была гангреной.

Я умирала вновь,
давилась солью,
и возрождалась
через боль из тлена.

Отбросив жизнь,
спилив её, как ветку,
я умолкала,
но росла, как прежде...

О вере и неверии

Задача человека — бескорыстно, искренне, всем существом своим возлюбить истинное добро и его Источник — Бога, ибо все остальное, как говорит старец Паисий Святогорец, «является следствием благого, которое ПРИХОДИТ в душу, КОГДА НЕ ОЖИДАЕШЬ»...

В одной чаше

Как Ты несправедлив, Господь:
палач и жертва, их кровь —
в единой чаше?!

Ты — справедлив,
мы правды не вмещаем:
мы — чаша, мы с Тобой,
и эти оба — наши.

Томимся вместе:
мы — один Адам

Выпустила из рук...

Выпустила из рук
слов пух,
высказала тебя
чужим вслух.

Внешнему отдала
тебя зря,
вытерла пот надежд
близ алтаря.

Ласточкою лететь
в твой ад-рай,
с ангелами теперь
жди-встречай.

Последние обновления сайта

Избранное

Две тени

Две тени —
жили или нет,
но пели!
Ласкали звуками
друг другу
небеса,
одалживали
песни
менестрелям
и раздавали
птицам
голоса.

Нездешняя — а ты ко мне привык...

Нездешняя — а ты ко мне привык,
как привыкают к воздуху и чуду.
Таким путём идут в ушко верблюды
пустыни, к водопою напрямик.

Нездешней проще — грязь к стопам не липнет,
и камни-пули пролетают мимо,
хоть боль в душе порой невыносима:
живу не миром, не стереотипно.

Наш водопой ношу с собой — в кувшине
с тех самых пор, как напоила Бога,
сошедшего ходить земли дорогами.
Он, вечный, жаждет и доныне...

Инок утра

Чистота неосуждения,
словно белая стена:
от порока отчуждение –
и обида сметена.

Голос тихий одиночества,
словно книга на столе.
И бессрочное пророчество
плодом зреет на стволе.

Здравствуй, инок утра раннего, –
странствуй, странник, и в ночи.
У смирения охранного
к жизни множество причин.

Лестница

Лестница или верёвка —
по ней забираться неловко.
Слушаю — грёзы дышат,
в себе их дыханием слышу.
​​​​​​​Тихое кошки мурчание
кажется тигра рычанием.
Грезится величание
в том, что случилось нечаянно.

Про молнию, дырку на плоскости и ярлыки...

Не суди — это значит не умертвляй живое, не приписывай становлению случайных качеств, которые даже присутствуя в нём могут быть не значимыми. Отношение слепого — это постоянный суд: ко всем явлениям жизни у него найдется ярлычок, ибо он всё знает и всё понимает лучше других...

Маленькое сердце

Маленькое сердце — как Вселенная,
мир — скопление галактик и людей.
Жизнь вокруг — материя нетления,
хоть по факту — сборище страстей.
Сморщились, скукожились все цели,
умер тот, кто возведён в цари.
Сам Творец всё время на прицеле,
светом жизни стали фонари.
В бесконечном кружатся страдания,
страх и ужас — адских два крыла
проросли на судьбах мироздания:
ложный дух природа обрела.

Без примет

Вглядеться в объектив не смею:
кто там? Чудовище - не я,
и жизнь разбитая моя
взглянуть на фото не посмеет.
Сорвали домик с той улитки,
которой раньше я была,
и разбросали все пожитки:
такие здесь теперь дела.
Глаза? - да выцвели от слёз,
разъела соль глаза земные.
Им нынче даже не до звёзд,
но снятся сны ещё цветные.
Лицо - не лик, оно избито.
А лик - да нужен он кому?
Его не видно - шито крыто,
всё что пришито не к тому.
Рассвет? О, да, живу рассветом
и ртом ловлю как воздух свет.
Живу, как луч весны - при этом
без всяких для того примет.

На том неизреченном языке...

На том неизреченном языке
я с тучами по-братски говорила,
не узнанная до конца никем,
я постигала в чём стихии сила.

Забывчивость, моя вторая суть,
была дороже памятей злосчастных -
я не пыталась радости вернуть,
завоевав почтенье безучастных...

О поэте

Не разгадывать, как ребус —
пить горстями, пить с ладоней;
есть, как высшую потребность —
жизни хлеб. На медальоне
не носить — любить живого
в строчках, в тайнах...
И в гортани: вкус любить
того иного, рокового и простого —
скоро ведь его не станет.

Своё слово

Каждый из нас призван в мир, чтобы сказать своё слово: большое, целое — равное жизни. Такое слово суть поэзия. Человек призывается жизнью в поэты, как войной призывается в армию — на защиту родины. Жизнь и есть война за подлинные имена и смыслы, за подлинные слова, за реальность бытия. Война против мнимостей, против лжи небытия, против неверных слов...

Нёс меня Господь

Нёс меня Господь, так долго нёс —
нёс во время гроз, во время грёз,
нёс через пустыни, через мрак,
сквозь души расхристанной сквозняк;
был разбит, унижен и спасён,
был на царство сердцем вознесён.
И сказал Господь: «Неси Меня!»,
я взяла Его и понесла.

Ноль

Круглый — без начала и конца,
как вечность.
Он висит бубликом
и искушает неискушённых.
Бублик мало интересен,
но если посмотреть на другого
через дырку от бублика,
можно увидеть неожиданное:
гримасу без оснований и оправданий
или улыбку
без причины и цели —
глупую,
открытую,
смешную...