Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
И мы — подобие шкафов:
хранилище вещей не для себя...
Истиной никто не владеет единолично. К истине можно лишь приобщиться.
Мы падаем в Бога, если только не падаем в дьявола. И если падаем в Бога, то не упадём: падать в Бога — это лететь, а не падать.
Юродство — про это...
Человек — не фабрика по производству добрых дел, к нему нельзя относиться утилитарно. Человек — не средство для получения того или иного добра, он сам — цель.
Корень всех бед в том, что место праведного желания занято в нас неправедным.
Обвинять и требовать должного умеют все, а вот спасать погибающих дано только Христовым.
Знала я одного человека, который за столом всегда хватал самую большую ложку. И может быть именно поэтому другие ему всегда подсовывали маленькую.
Возлюбив бесчеловечность, люди теряют разум.
Что я должен другому? С одной стороны — никто никому ничего не должен. Однако с другой — звание человека меня обязывает и приглашает, призывает к соответствующему мышлению и действию (это и есть человек — определенный функционал), и вопрос в том, беру я на себя эту роль или нет, принимаю на себя право и возможность быть человеком или отказываюсь. И если принимаю, то из этого следует, что я должна другому человека. Причём в себе и в нём (они всегда сопряжены). Иначе невозможно быть человеком.
Смысл – это в конечном счете островок безопасности в океане бытия, где мы всегда можем "укрыть" нашу жизнь. Ведь смысл, являясь ответом на вопрос "Зачем?", не ограничивается тем, что есть в данный момент, а всегда указывает на большую по масштабу взаимосвязь, исходя из которой его (смысл) только и можно понять.
Депрессия – как отсутствие ценностей. Внутренняя пустота, которую нечем заполнить. Это не страх, а отсутствие чего-то важного в твоей жизни. Нет радости, есть только тяжесть от подобного существования. Это бывает, когда у человека в жизни слишком мало любви, интереса, отношений. Это – чувство голода в отношении ценностей.
Мышление бывает препятствием на пути к смыслу, если используется в качестве защитного механизма - то есть для того, чтобы рационализировать и отбросить то, что человек ощущает внутри себя. Всё, что является смыслом, полностью овладевает нами, мы чувствуем и ощущаем его еще до того, как он постепенно становится для нас осознанным.
То, что может быть изменено, должно быть изменено. Там, где невозможно ничего изменить, могу измениться я. Ссылки на внешнее или внутреннее давление, которое ограничивает свободу - отговорки тоталитарного типа.
Смерть так ужасна из-за чувства, что жизнь еще не осуществлена, не принадлежит нам во всей своей полноте. Кончина преждевременна, когда мы чувствуем, что до сих пор не очень-то и жили. Человек будет противиться приближению смерти до тех пор, пока жаждет настоящей, цельной, наполненной жизни; пока не утолена его глубинная тоска по ней.