Холода у нас нестерпимые, вчера, в день 33-й годовщины Октября, было 52° мороза
Ариадна Эфрон к Борису Пастернаку. 8 ноября 1950 год.
Христианин призван не к узости, а к великодушию, к широте сердца и ума. Узок путь его, а не душа.
Человечность — это такой большой и мягкий «слон», размером со Вселенную (он больше Вселенной), которого хотят запихнуть в коробочку, размером с игольное ушко. Вот такой духовный перевёртыш! Это и будет дело системного антихриста.
Матрица образов может удерживать мир от падения.
Матрица образов — но не пыльных музейных трофеев, а актуальных, актуализированных в опыте, живых — как живы ответы неба на вопрошание сердца....
Матрица образов — но не пыльных музейных трофеев, а актуальных, актуализированных в опыте, живых — как живы ответы неба на вопрошание сердца....
Если Моцарт правда был отравлен, то умер больше сам отравитель. Палач утрачивает бытие, которое остаётся у казнённой им жертвы. И это то бытие, которое палач не в силах отнять, и которого сам он лишён по злобе сердца. Именно утрату бытия палач не прощает своей жертве.
Достоинство — это собранность воедино, наличие всех частей целого на своих местах и нахождение этих частей в правильных отношениях друг с другом — т.е. отношениях целостности.
Невозможно сохранить своё человеческое достоинство, попирая чужое. Кто не оберегает достоинство другого, уже потерял своё.
Наша песня — Христос в нас, и надо петь Ему навстречу, петь перед лицом ужаса и перед лицом Радости. От песни (во мне) к песне (в другом) живёт сердце, а всё остальное — сор.
Близкие люди — это люди, между которым возникает Бог.
Пока человек не вырос, он думает, что истина ему дана для того, чтобы бить ею других (тех, у кого не так, иначе, по-другому — не в соответствии с его истиной). А когда вырастет, начинает понимать, что истина ему дана для того, чтобы видеть ею другого, видеть её в другом, всматриваться, вслушиваться в другого и любить его — истиной.
Кому Бог не нужен, кому довольно себя самого, к тому Бог и не приходит.
