Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Народ растёт из будущего.
Люди становятся каждый вполне собой, когда помогают друг другу состояться, а не когда требуют друг от друга состоятельности.
Суд Божий — это совсем не суд, это встреча с абсолютной Любовью.
Любящий не судит. Наша совесть нас осудит, наша правда невостребованная, наша любовь неизрасходованная нас осудят.
А Бог просто любит — всегда.
Бездарных людей не бывает наверное, но есть пренебрегшие даром, неразвитые, плоские. Ведь дар — это не столько данность, сколько заданность. То есть, человек должен быть устремлённым навстречу дару, жаждать его, должен расти, питаясь вожделенным. Правильная жажда и устремлённость — в основе всего.
Муж и жена являются родителями прежде всего друг для друга — помогают родиться друг другу в Боге, стать целыми, а потом уже идёт родительство в привычном понимании.
Не желай иметь, а желай быть достойным того, чтобы иметь,
и дано будет.
Жизнь и смысл её — совпадают, т.е. всё, что не совпадает со смыслом, не совпадает и с жизнью.
Если Луч направить на козу, она заговорит. Если Луч направить на камень, и он заговорит. Говорение — в Луче, а не в предмете; в Луче, а не во мне.
Истина открывается при взаимодействии людей. И дело не в советах, а в Присутствии. Когда два человека присутствуют в Присутствии, происходит чудо Встречи («Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди»). Присутствовать в Присутствии можно только для другого, это и есть любовь. Любить — это присутствовать в Присутствии ( для другого). Я становлюсь Присутствием в Присутствии Другого( Бога и человека — внутреннего, подлинного). Жизнь — в Присутствии.
Бог выходит навстречу первым и приходит к человеку раньше, чем человек приходит к себе. Бог ближе к нам, чем мы сами к себе.
Чапаев
Вспоминает правнучка Василия Ивановича Чапаева Евгения:
«Тяжелой была судьба дочери Чапаева, моей бабушки - Клавдии Васильевны. После смерти дедушки Ивана Степановича и бабушки Екатерины Семеновны она осталась одна (старший брат Александр и младший Аркадий находились в Николаевске с мачехой Пелагеей). Пошла в котлованы к ворам, беспризорницей жила в каких-то трубах с бродягами. Правда, воровать ее не заставляли. Воры ее, дистрофичную, кормили, согревали своими вшивыми телами. Потом ее поймали с очередной облавой. Поместили в детский дом в Самаре.
Из детдома ее забрала мачеха - для поездки к Фурманову в Москву. Стоял 1921 год - страшный голод! Бабушка рассказывала дикие вещи: опасались ходить по улице - могли накинуть сзади на шею петлю и запросто съесть. Или: сложат штабелями трупы, поставят рядом часового. Тот стоит, качается от ветра, держится за свою винтовку. А кругом люди ждут, когда он сам от голода упадет, чтобы растащить трупы... А что творилось в семьях! Сначала съедали маленьких детей. Потом убивали стариков. Муж и жена боялись спать - кто кого пересмотрит! Первый, кто заснет, становился жертвой. Бабушка сумела весь этот ужас пережить».