Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Сделайте прямыми пути Господу — это значит станьте лучами.
Достоинство моё не во мне, не в том, что я делаю, а в подключенности к целому, к истине. Истина есть и телесная, и душевная и духовная, так же и достоинство. Моё включение в единую сеть мироздания — это и достоинство, и счастье, выключение из неё — недостоинство и несчастье.
Человечность — это такой большой и мягкий «слон», размером со Вселенную (он больше Вселенной), которого хотят запихнуть в коробочку, размером с игольное ушко. Вот такой духовный перевёртыш! Это и будет дело системного антихриста.
Человек похож на скворечник — он обретает свой подлинный смысл, лишь когда в нём поселится птица.
Любовь — это не я, не моё. Любовь — это Божье и для Бога: в себе ли, в другом ли. Любовь всегда течёт от Бога к Богу, она всегда в Боге, и человек делается посланником Бога, когда впускает в себя эту благодатную реку, не препятствуя ей течь в согласии с волей Всевышнего, не навязывая ей своей маленькой корыстной воли...
Дар — это не только наличие чего-то, но и отсутствие; это не только одарённость, но и уязвимость.
Христов человек хранит не себя, а Христа в себе.
Любую проблему можно решить, используя принцип «Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди» (Мтф. 18:20), т.е. если проблемы не решаются, значит мы не собираемся их решать во имя Его, а хотим решить во имя своё (если вообще хотим решить, а не предпочитаем ничего не видеть и не слышать). Или же попросту каждый находится на своей волне и думает лишь о себе и своём, теряя из виду другого.
Не желай иметь, а желай быть достойным того, чтобы иметь, и дано будет.
Кто не знает цены поэтическому слову, не поймёт и принесённую поэтом весть. Одно без другого — немыслимо.
Давид Самойлов
Отвечать злом на зло нельзя. Ибо у зла есть свойство возрастать. Каждое последующее зло хуже предыдущего. Но и добром на зло отвечать нельзя, ибо это значит попустительствовать злу, уступить ему. Зла добром не растрогаешь (добро индивидуально, имеет индивидуальность).
Так как же всё-таки поступать?
Бороться со злом можно только стойкостью против зла, неподверженностью злу, вытравливанием его из себя. Бороться со злом можно только созданием атмосферы, где зло задыхается, где не может существовать.
Один на один со злом не поборешься, потому что оно множественно. Добро может существовать как единичная личность. Зло возможно только как коллективное проявление, ибо у зла нет своей воли, а только воля множественная. Стойкость против зла разбивает это множество, лишает его воли.
ПАВЕЛ АНТОКОЛЬСКИЙ (1896-1978)
…Межиров человек вполне замечательный, который уже и сейчас явственно перешагнул и обошел все свое поэтическое поколение. Его нельзя сравнить ни с Лукониным, ни с Дудиным, ни с Наровчатовым, ни с кем другим из сверстников. Он весь в поэзии, в самых высоких и ответственных ее тонах. Но...
Он подвержен психозам. Его отношение к младшим (к Евтушенко, Ахмадулиной и т.д.) было бы необъяснимо или наводило бы на самые грустные и дурные догадки (зависть и так далее), если не предположить того или другого психоза, на который издавна способен этот слишком впечатлительный и вот уже двадцать с лишком лет травмированный человек. Что он именно такой, я догадался очень давно. Да иначе и не могло случиться, с ним, чуть ли не с семнадцати лет хлебнувшим войну, фронт и передний край... Его психоз мог бы оказаться и худшим...
Что-то сломалось в нем, исказилось, искалечилось. За два дня мы несколько раз были на краю крупного разговора, который грозил плохо кончиться, так что приходилось обрывать его. Поэтому я не очень ясно вижу размер его заблуждения и очень хочу надеяться, что это временное затмение.
Вообще же его суждения и оценки поэзии и поэтов таковы, что к ним всегда стоит прислушаться.
Анна Ахматова для него несравненно выше Марины, в которой он видит плохо управляемый темперамент и полное отсутствие мировоззрения.
Очень высоко ставит Смелякова (тут я готов согласиться: несколько последних стихотворений были изумительные!)
Я считаю, что у Межирова не вкус безупречен, а нечто гораздо большее и гораздо более важное. Его обычное (во многих случаях) возражение с усмешкой: «Да разве это искусство?» — стоит очень недешево. У него безошибочный инстинкт (врожденный) на мировое, на гениальность.
23 мая 1966 г. Из дневника.
ДАВИД САМОЙЛОВ (1920-1990)
Саша Межиров – сумасшедший, свихнувшийся на зависти и ненависти к Евтушенко.
Неудивительно, что Саше нравится Смеляков — талант, убитый страхом и фальшью.
Но Саша хуже. Тот врал другим. А этот себе врет.
Нет человека отвратительней Межирова, хотя редко он конкретно причиняет зло. Он — осуществление вечного зла.
Смеляков фальшив по убеждению. Саша — по принуждению, что еще хуже.
23 мая 1973г. Из дневника.
Как только детали преодолены, начинается любовь. Она принимает все как нечто законное, она узаконивает неэстетичное в любимом человеке, ибо видит в нем истинное, ибо сама истинна. Как все свободное, она есть творчество. Она берет любимого человека как материал и творит из него нечто высшее.
Во всякой любви есть момент отвращения или разочарования. Он неминуем, и преодоление его есть переход от мнимой любви, от мимолетной влюбленности к настоящему чувству, не боящемуся деталей.
Влюбленность — это жажда любви, постоянный и непрочный вымысел. Вторжение реальностей разрушает его. Стоптанный каблук или порванный чулок у любимой женщины. Влюбленность обща, она не знает сама себя — и между тем боится деталей, боится узнавания.
Влюбляются обычно в красивых, а любят великих.
Как только детали преодолены, начинается любовь. Она принимает все как нечто законное, она узаконивает неэстетичное в любимом человеке, ибо видит в нем истинное, ибо сама истинна. Как все свободное, она есть творчество. Она берет любимого человека как материал и творит из него нечто высшее.
Давид Самойлов. Дневник, 18.03.1945