Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Что такое дух? То, что превратило обезьяну в человека — вечность. Чело-век — чело, способное входить в вечность.
В Боге не умничают, а мудрствуют — т.е. живут и мыслят Богом.
Зависть — это внешнее чувство, т.е. нахождение вне. Нужна какая-то подлинная реальность, потому что счастье это пребывание в своей подлинности. Неважно в какую из подлинных реальностей человек входит, главное чтобы вошёл и пребывал в ней — чтобы быть подлинным хотя бы одной из своих граней. Человеку важно состояться, состоявшиеся не завидуют.
Настоящая мысль не думается, а живётся.
Личности встречаются друг с другом в Луче, потому они должны искать место Луча друг в друге, траекторию Луча, и это место характеризуется тем, что в нём есть место для Другого. Более того, оно и появляется во мне для Другого, чтобы Встреча стала возможной.
По сути, неважно, что человек делает, важно лишь то, что он есть.
Но то, что он есть, зависит от того, что он делает, и проявляется в том, что он делает. Однако, не всегда то, что он делает, верно отражает то, что он есть.
Сребролюбцы — иуды по природе вещей.
Судить и отрицать высокое другого — это отрицать своё высокое. Высокое неподсудно, его не судят — им и в нём живут.
Наше высокое нас хранит.
Если в этом высоком жить нельзя, значит это ненастоящее высокое.
Истинная личность — это я во Христе. Полнота — это я во Христе и Христос во мне. Всё, что до того, любая моя работа над собой — это подготовка возможностей для обретения этого состояния себя.
Достоинство — это собранность воедино, наличие всех частей целого на своих местах и нахождение этих частей в правильных отношениях друг с другом — т.е. отношениях целостности.
Фашизм — ложь, и потому он обречен на литературное бесплодие. И когда он уйдет в прошлое, у него не будет истории, кроме кровавой истории убийств, которая и сейчас всем известна и которую кое-кто из нас за последние несколько месяцев видел своими глазами.
Писатель, если он знает, из-за чего и как ведется война, привыкает к ней. Это — важное открытие. Просто поражаешься при мысли, что ты действительно привык к ней. Когда каждый день бываешь на фронте и видишь позиционную войну, маневренную войну, атаки и контратаки, все это имеет смысл, сколько бы людей мы ни теряли убитыми и ранеными, если знаешь, за что борются люди, и знаешь, что они борются разумно. Когда люди борются за освобождение своей родины от иностранных захватчиков, и когда эти люди — твои друзья, и новые друзья и давнишние, и ты знаешь, как на них напали и как они боролись, вначале почти без оружия, то, глядя на их жизнь и борьбу и смерть, начинаешь понимать, что есть вещи и хуже войны. Трусость хуже, предательство хуже, эгоизм хуже.
В Мадриде мы, военные корреспонденты, в прошлом месяце девятнадцать дней были свидетелями убийства. Совершала его германская артиллерия, и это было отлично организованное убийство.
Я сказал, что к войне привыкаешь. Если по-настоящему интересуешься военной наукой, — а это великая наука, — и вопросом о том, как ведут себя люди в моменты опасности, этим можно так увлечься, что одна мысль о собственной судьбе покажется гадким себялюбием.
Но к убийству привыкнуть нельзя. А мы в Мадриде девятнадцать дней подряд наблюдали массовое убийство.
Фашистские государства верят в тотальную войну. Это попросту значит, что, всякий раз как их бьют вооруженные силы, они вымещают свое поражение на мирных жителях. В эту войну, начиная с середины ноября 1937 года, их били в Западном Парке, били в Пардо, били в Карабанчеле, били на Хараме, били под Бриуэгой и под Кордовой. И всякий раз, после поражения на фронте, они спасают то, что почему-то зовут своей честью, убивая гражданское население.
Начав описывать все это, я вызвал бы у вас только тошноту. Может быть, я пробудил бы в вас ненависть. Но не это нам сейчас нужно. Нам нужно ясное понимание преступности фашизма и того, как с ним бороться. Мы должны понять, что эти убийства — всего лишь жесты бандита, опасного бандита — фашизма. А усмирить бандита можно только одним способом — крепко побив его.
Вопрос: Всегда считала себя добрым человеком с очень развитым чувством эмпатии - бывало раньше увижу новость о детках, которым собирают деньги на лечение, сразу помогаю деньгами, бабуля стоит на морозе цветочки продаёт - подойду и куплю всё, чтобы шла домой. оплачивала покупки старушек в магазине, бесконечное количество раз отдавала безвозмездно вещи, вступила в благотворительную организацию, от всей души помогала и чувствовала, что делаю что-то ЗНАЧИМОЕ. познакомилась на улице с бездомной женщиной, как душа за неё болела - я и продукты ей носила и просто приходила и обнимала её. всегда и везде старалась быть доброй и понимающей, вежливой, порядочной.
а потом - мне стало словно всё равно. постепенно. стали раздражать люди, которые просят денег, вечно ноющие и недовольные старушки, бездомные.. ушла с благотворительной организации, потому что поняла, что раздражают люди, которым помогаешь, а они даже спасибо не говорят.. и стали появляться мысли, что я .. злая? плохая?
сейчас отклик в душе только если в помощи нуждаются дети или животные, тогда помогаю без раздумий. взрослых не жалко, скорее даже наоборот. злюсь и думаю: так делайте что-то, а не нойте..
как это объяснить, почему так произошло? нормально ли это?
Мой ответ: Так всегда бывает, когда доминирует чувство собственной важности, а оно у всех доминирует, пока человек его не заметит и не поставит в надлежащее место. Добрые дела заканчиваются разочарованием, когда делаются в очаровании своим доброделанием. Плата за настоящее добро не похвала, наоборот, люди начинают требовать всё больше и больше, потом садятся на шею, наглеют и пр. Это обычный алгоритм - это надо пережить. Важно не разочароваться в доброделании, не очерстветь душой.
Надрыв произошёл вероятно потому, что доброделание стало работой. Душа ваша не была к этому готовой. Легко делать что-то в порыве чувств, а не на регулярной основе. Можно не замахиваться на большие дела, достаточно начать регулярно кормить птиц - как своих, и окажется, что это затратно во всех смыслах, и к этой затратности надо быть готовым. А с людьми ещё сложнее по выше названной причине. Как говорил Хемингуэй, «Дайте человеку необходимое и он захочет удобств. Обеспечьте его удобствами — он будет стремиться к роскоши. Осыпьте его роскошью — он начнет вздыхать по изысканному. Позвольте ему получать изысканное и он возжаждет безумств. Одарите его всем, что он пожелает — он будет жаловаться, что его обманули и что он получил совсем не то, что хотел». Но это ОБЫЧНОЕ ДЕЛО. К этому надо быть готовым и строить свои отношения, свою жизнь так, чтобы она от такого рода злоупотреблений не зависела.
У вас получится, не хороните свою эмпатию! Доброе сердце - это дар небес. Трудный дар, но прекрасный.
Лучшие люди на Земле умеют чувствовать красоту, имеют смелость рисковать и силы говорить правду. И именно эти положительные качества делают их очень уязвимыми. Именно поэтому лучшие люди часто разрушены изнутри.
«Фашизм — это ложь, изрекаемая бандитами».
Э. Хемингуэй
«Фашизм — это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала… Фашизм — это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм — это власть самого финансового капитала. Это организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции. Фашизм во внешней политике — это шовинизм в самой грубейшей форме, культивирующий зоологическую ненависть против других народов». Георгий Димитров*
«Главной опасностью для человечества является не изверг или садист, а нормальный человек, наделённый необычайной властью. Однако для того чтобы миллионы поставили на карту свою жизнь и стали убийцами, им необходимо внушить такие чувства, как ненависть, возмущение, деструктивность и страх. Наряду с оружием эти чувства являются непременным условием для ведения войны, однако они не являются ее причиной, так же как пушки и бомбы сами по себе не являются причиной войн». Э. Фромм
---
* Представлено в резолюции XIII пленума ИККИ и повторено на VII Конгрессе Коминтерна в 1935 г.
В 1942 году Эрнест Хемингуэй был завербован агентами ФБР. Его задачей было выслеживание нацистских шпионов на Кубе. Однако спустя всего 7 месяцев, от его услуг отказались, посчитав сведения лишенными какой-либо ценности. На этом его официальная связь с федеральными агентами прекратилась.
17 лет спустя писатель начал жаловаться родным и знакомым, что агенты ФБР следят за ним повсюду, что по всему его дому расставлены жучки, а телефонные разговоры прослушиваются. Хемингуэя пришлось поместить в психиатрическую клинику. После 13 сеансов электрошока он потерял память, не мог больше работать, но мания преследования не ушла. Он подозревал даже медицинский персонал. Не находя поддержки у близких, писатель все больше погружался в депрессию. 2 июля 1961 года писатель застрелился в своем доме из той же двустволки, из которой за четверть века до этого пустил себе пулю в голову его отец.
В 1984 году материалы, собранные ФБР на Хемингуэя, были рассекречены. Писатель не ошибался - были и слежка, и жучки, и прослушка. Повсюду. Включая психиатрическую клинику. Из 124 страниц его досье 15 остаются нераскрытыми "в интересах национальной обороны".
«Дайте человеку необходимое и он захочет удобств. Обеспечьте его удобствами — он будет стремиться к роскоши. Осыпьте его роскошью — он начнет вздыхать по изысканному. Позвольте ему получать изысканное и он возжаждет безумств. Одарите его всем, что он пожелает — он будет жаловаться, что его обманули и что он получил совсем не то, что хотел».