Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Не всякий христианин знает про себя, что он христианин, но всякого христианина знает Христос.
Мы стоим, благодаря многим подпоркам, которые суть — самообман, самолюбие. Если их отбросить, стоять мало кто сможет, а с этими подпорками мы принимаем и все подмены.
Суд Божий — это совсем не суд, это встреча с абсолютной Любовью.
Любящий не судит. Наша совесть нас осудит, наша правда невостребованная, наша любовь неизрасходованная нас осудят.
А Бог просто любит — всегда.
Здравый смысл — производная совести, т.е. поруганная совесть не может его производить. Бессовестное мышление не имеет опоры на здравый смысл и вынуждено опираться только на «-измы». Когда уходит здравый смысл, уходит разумность из мышления, из поступков, из жизни... И начинается обожествление тех или иных «-измов» = осектовление ума.
Всякий, кто думает о себе как о важной персоне, ошибается. Важная персона в каждом из нас — Христос, который один и во мне, и в другом.
Человек похож на скворечник — он обретает свой подлинный смысл, лишь когда в нём поселится птица.
Сопереживание — это молитва, а молитва всегда действенна. Подлинное сопереживание всегда обращается (оно всегда обращено) к Богу — за помощью. Это сердечная молитва, на которую способны все мы, и к которой призваны все мы. Без сострадания к людям невозможна настоящая молитва. В молитве человек един со всеми и слышит боль мира как свою.
Только впустив в сердце Другого, можно войти и самому. Потому и сказано: кто говорит, что любит Бога, а ближнего своего ненавидит, тот — лжец.
Время — это стиль. Его надевают как одежду и/или носят внутри как истину. Время рядит людей в себя извне и изнутри.
Есть вечность как время, есть время как вечность. И есть Вечность. В чём их отличие? Возможно в том, кто их несёт в себе.
Счастье — такая штука, которая должна храниться высоко — т.е. на таком бытийном этаже, куда ничто низменное (ни моё, ни чужое) не в состоянии дотянуться.