Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Зрелость проверяется любовью. Это и есть Страшный Суд. Зрелая личность — любит: потому что имеет в себе любовь.
Личность — это точка стояния человека в Боге, а не в человеке.
Часто люди — более звери, чем звери.
Поэзия — это вовсе не гадание на кофейной гуще слов, она — беседа со Словом. Гадают те, кто не умеет говорить, кто научился только болтать.
В стране дураков мудрого непременно обзовут дураком, а в стране мудрецов из дурака сделают человека, который перестанет быть дураком настолько, насколько это для него возможно.
В стране подлецов добродетельный человек — словно человек-невидимка, потому что невосприимчивость к добродетели не даёт возможности видеть её в другом.
У истины есть потрясающее свойство — выходить навстречу своему соискателю. Возможно, что именно это свойство истины и позволяет её безошибочно находить, когда жажда истины неложна.
Времени не осталось именно в том смысле, что не осталось пространства, где оно природно движется — внутреннего человека.
Есть мысли, и есть Мысль. Мысль есть то, что поют в сердце, а вовсе не то, что думают в голове.
Мысль поёт нас, а мы поём её.
Самость любит себя и понимает других, говорящих на языке самости. Она живёт в душе, как змея и говорит другим змеям, живущим в других людях: ублажите меня - и я вас ублажу. И если кто не ублажит, того змея ужалит.
В Боге не умничают, а мудрствуют — т.е. живут и мыслят Богом.
Если наш мозг и компьютер (я имею в виду метафорически), то уж, как минимум, не один, потому что один - алгоритмический, а второй - гештальтный, и в нём лежит вся эта свалка, из квалиа* в частности, из разных метафор; принюхалось, увиделось; нравится, не нравится, холодно, кисло... Вам кисло, а мне сладко, вам холодно, а мне как раз жарко. Вот это всё где-то лежит. Это что алгоритмы что ли?