Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Грех осуждения другого — это грех неразличения природного и личного в человеке.
«Из какого сора» растут не только стихи, но и люди... Растут и вырастают.
Растёт в нас Бог, и мы растём Им и в Него — из своего ветхого «сора», из «сора» обыденности и «мёртвой жизни» автоматизмов. Постчеловек развернётся и будет расти в обратном направлении — в сор, потому и перестанет быть человеком. Человек — это тот, кто растёт «из сора» в Поэзию.
В Боге не умничают, а мудрствуют — т.е. живут и мыслят Богом.
Обвинять и требовать должного умеют все, а вот спасать погибающих дано только Христовым.
Бог скрывается от тех, кто хочет скрыться от Него. Настоящие слова тоже как бы скрываются от ненастоящих, неживых сердцем людей. Неживые люди не понимают живые слова, ибо перевирают их в своём уме.
Соль мира должна солить, а не лежать, наслаждаясь своей солёностью только для себя.
Г. Сковороде повезло, он мог уверенно говорить: «Мір ловил меня и не поймал». Нынешних гениев, особенно после смерти, мір ловит копирайтом. И вылавливает...
Чужие слова, которые человек принимает за свои, делают его ужасно глупым. Сказанные кем-то правильные слова должны стать своими в опыте — только такое приобщение даёт возможность оперировать этими словами как своими.
На гения лучше смотреть благодарными, а не осуждающими глазами, чтобы принять его дары и наделить, а не обделить смыслом жизнь другого человека в своих глазах. Благодарность полезнее для глаз, чем неблагодарность.
Счастье — такая штука, которая должна храниться высоко — т.е. на таком бытийном этаже, куда ничто низменное (ни моё, ни чужое) не в состоянии дотянуться.
Харчевой культуре (потребительству) Малевич противопоставил беспредметность. Человек должен отказаться не просто от предмета в искусстве, от предметовосприятия. Он идёт к некоторому абсолюту, и это возможно, если ты в своей жизни отказываешься от конкретного предмета. Это довольно странно: а как жить без вещей? Как жить без того, что сделал другой?