Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Человечество разделено потоками устремлений.
Поэзия — это вовсе не гадание на кофейной гуще слов, она — беседа со Словом. Гадают те, кто не умеет говорить, кто научился только болтать.
Я не знаю вины, которая не была бы бедой для виновного. Возможно, вина и прощается ровно в той мере, в какой она — беда.
Не человек овладевает знанием. Знание овладевает человеком. Оно прорастает в него, и человек растёт в знании, когда оно прорастает в нём.
Не человек овладевает знанием. Знание овладевает человеком. Оно прорастает в него, и человек растёт в знании, когда оно прорастает в нём.
Великое в малых и великое в великих — единое великое. Потому настоящий человек равно уважает знатного и незнатного, известного и неизвестного, богатого и бедного — ибо ценит величие человека.
Любящие низкое не могут приобщиться к великому.
Доминанта на Христе — это и есть «доминанта на другом» Ухтомского.
Умеющий читать и знающий несколько букв алфавита — оба знают эти несколько букв, но очень по-разному.
Судить и отрицать высокое другого — это отрицать своё высокое. Высокое неподсудно, его не судят — им и в нём живут
Наше высокое нас хранит.
Выстраиваемая в податливом мозгу обывателя плоская одномерная система координат «Путин или Навальный» не просто уводит в безвозвратную даль от любого серьезного разговора, но и вообще ставит под вопрос наши когнитивные способности.
Был у Ленина товарищ-друг что ни на есть первейший - разверстки комиссар. И вот сказали Ленину, что друг-то его этот обижает мужиков да живет несправедливо, добро народное не бережет.
Призвал его Ленин и говорит:
- Друг мой, верно ли это?
Тот молчит, голову опустил.
А Ленин ему:
Первый заместитель председателя синодального Отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, советник спикера Госдумы Александр Щипков отметил, что Советский Союз выполнил обещание о социальной справедливости, данное его основателями.
А что это значит «уничтожение классов»? Все, называющие себя социалистами, признают эту конечную цель социализма, но далеко не все вдумываются в ее значение.
Когда говорят о крепостничестве в русской жизни вообще, в русской деревне в особенности, это вызывает протест наших либералов, — особенно тех либералов, которые любят изображать из себя почти что марксистов. Ну, какое же это, мол, крепостничество в России XX века! Просто это — одна «агитация»...