Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Народ растёт из будущего.
Люди становятся каждый вполне собой, когда помогают друг другу состояться, а не когда требуют друг от друга состоятельности.
Суд Божий — это совсем не суд, это встреча с абсолютной Любовью.
Любящий не судит. Наша совесть нас осудит, наша правда невостребованная, наша любовь неизрасходованная нас осудят.
А Бог просто любит — всегда.
Бездарных людей не бывает наверное, но есть пренебрегшие даром, неразвитые, плоские. Ведь дар — это не столько данность, сколько заданность. То есть, человек должен быть устремлённым навстречу дару, жаждать его, должен расти, питаясь вожделенным. Правильная жажда и устремлённость — в основе всего.
Муж и жена являются родителями прежде всего друг для друга — помогают родиться друг другу в Боге, стать целыми, а потом уже идёт родительство в привычном понимании.
Не желай иметь, а желай быть достойным того, чтобы иметь,
и дано будет.
Жизнь и смысл её — совпадают, т.е. всё, что не совпадает со смыслом, не совпадает и с жизнью.
Если Луч направить на козу, она заговорит. Если Луч направить на камень, и он заговорит. Говорение — в Луче, а не в предмете; в Луче, а не во мне.
Истина открывается при взаимодействии людей. И дело не в советах, а в Присутствии. Когда два человека присутствуют в Присутствии, происходит чудо Встречи («Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди»). Присутствовать в Присутствии можно только для другого, это и есть любовь. Любить — это присутствовать в Присутствии ( для другого). Я становлюсь Присутствием в Присутствии Другого( Бога и человека — внутреннего, подлинного). Жизнь — в Присутствии.
Бог выходит навстречу первым и приходит к человеку раньше, чем человек приходит к себе. Бог ближе к нам, чем мы сами к себе.
Марина Мнишек
Наталья Шаинян:
Маринкина башня - вот она, полтысячи лет стоит в Коломенском Кремле. В XVII веке здесь была заточена Марина Мнишек, после свержения Лжедмитрия и до своей загадочной смерти. Воспетая Цветаевой, «Трём Самозванцам жена», по легенде, обратилась птицей и выпорхнула на волю. Цветаева любила совпадение их имён, соотносила себя с царственной тёзкой, поэтически исправляла ее судьбу, заменяя ее собой.
Эту башню она вряд ли видела.
Цветаева гостила неподалёку от Коломны, на даче в Песках, пару июльских недель в последнее лето своей жизни - короткая, нищая, тревожная передышка перед поспешным бегством в Татарию, откуда уже не вернулась.
Но связь двух Марин, узниц - каждой своего времени - прозвучала в стихе Ахматовой 1940 года - которое она не решилась прочесть адресатке при их встрече в 1941.
Невидимка, двойник, пересмешник,
Что ты прячешься в черных кустах,
То забьешься в дырявый скворечник,
То мелькнешь на погибших крестах,
То кричишь из Маринкиной башни:
"Я сегодня вернулась домой.
Полюбуйтесь, родимые пашни,
Что за это случилось со мной.
Поглотила любимых пучина,
И разрушен родительский дом".
Мы с тобою сегодня, Марина,
По столице полночной идем,
А за нами таких миллионы,
И безмолвнее шествия нет,
А вокруг погребальные звоны,
Да московские дикие стоны
Вьюги, наш заметающей след.