Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
По-настоящему мы всё делаем не для себя, а для Другого. Только извращённые понятия не дают нам увидеть себя такими как есть, и потому существует извращённое, раболепное «для других» вместо благословляющего «для Другого».
Одиночество личности среди индивидуальностей очень схоже с одиночеством в толпе. Индивидуальность живёт вне огня жизни, вне Купины, а личность живёт только Купиной.
Всякий, кто думает о себе как о важной персоне, ошибается. Важная персона в каждом из нас — Христос, который один и во мне, и в другом.
Любовь — это не я, не моё. Любовь — это Божье и для Бога: в себе ли, в другом ли. Любовь всегда течёт от Бога к Богу, она всегда в Боге, и человек делается посланником Бога, когда впускает в себя эту благодатную реку, не препятствуя ей течь в согласии с волей Всевышнего, не навязывая ей своей маленькой корыстной воли...
Чем реальнее добро, которое творит личность, тем реальнее демоны, с которыми она сражается.
У человека молчание — своё, а не говорение. Разница между авторами — в принимающем молчании, а всё, что подлинно в говорении — от Бога, а не от человека. Говорение-молчание — это своё слово, в которое надо включиться, к которому надо приобщиться, как Слову Бога. Молчание — это наше вопрошание, наш вопрос к Богу, и на этот конкретный вопрос Он отвечает. В ответ на вопрошание молчанием Он говорит в нас, а не нам. Нам Он говорит в ответ на наше говорение.
Дар человеку от Бога, т.е. талант — это всегда дар для сражения за что-то против чего-то.
Человек человеку — театр.
Не надо эмоционировать вместо мышления. Эмоции мешают чувству.
Если надо — возьми жизнь ягоды, претвори её жизнь в свою жизнь, но не глумись над её жизнью...
Преодолеть насилие можно только через общую любовь к чему-то, что больше и чем ты сам, и даже чем твоя община целиком. И вот тогда в этом насилие может быть преодолено. Перефразирую: пока у нас нет общего объекта любви или субъекта любви, т.е. пока мы любим разное и стремимся к разному, ни о каком преодолении насилия речь идти не может.
Во время недавнего интервью американский исследователь символизма Ричард Ролин (Richard Rohlin), сделал наблюдение, которое крайне резонируется с днем 9 мая: