Но он же традиционалист - Великий инквизитор...
А. Дугин: ...Великий инквизитор... Так происходит отчуждение...
М. Шевченко: Но он же традиционалист - Великий инквизитор. По крайней мере по внешним признакам.
Диалог — это всегда втроём, с Богом, а когда без Бога, тогда только монологи.
Всё, что мы можем — принять Христа. В этом величие и сила человека. Остальное — ничто, всё наше — ничто и даже хуже: змея в шоколаде.
Любовь это когда прощать нечего. Не потому что все правильно, а потому, что такое отношение.
Полёт дороже птицы — для птицы, это и делает птицу птицей...
Мы падаем в Бога, если не падаем в дьявола. И если падаем в Бога, то не упадём: падать в Бога — это лететь, а не падать. Об этом юродство...
Пока человек не знает Христа, ему не с чем сравнивать — всё внутри у него заполнено самостью и её движениями, потому он измышления своей самости о Христе может считать по гордости самим Христом. Исполнение заповедей помогает слепому до встречи со Христом видеть свою немощь и научает смирению — самость этим загоняется в свой угол и ждёт спасения от греха слепоты духовной. Спасает только Христос, Встреча со Христом, а всё, что до этого — лишь приготовление к этой Встрече.
Не желай иметь, а желай быть достойным того, чтобы иметь, и дано будет.
Самостные структуры людей жёсткие, пружинистые, потому общение наше тоже пружинистое, отпористое. Общаясь, мы бьём друг друга и/или держим удар. И крайне редко случается другое общение - желаемое, настоящее, тёплое и мягкое, как солнечный лучик. Так встречает нас Христос и все Христовы. Луч посреди пружин... Он не давит, не предъявляет претензий, а светит.
Мышление — это приобщение к Одной Большой Мысли сразу обо всём.
Близкие люди — это люди, между которым возникает Бог.
