Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Раб стремится поработить (такова его природа), свободный стремится освободить.
Для беседы надо входить на территорию размышляющего, а не сидеть на своей. На своей понимаешь только себя. Как входить на территорию другого? Снимая свои дорожные сапоги, как минимум. Смотреть глазами другого — искусство, которым владеют только свободные.
Истина открывается при взаимодействии людей. И дело не в советах, а в Присутствии. Когда два человека присутствуют в Присутствии, происходит чудо Встречи («Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди»). Присутствовать в Присутствии можно только для другого, это и есть любовь. Любить — это присутствовать в Присутствии ( для другого). Я становлюсь Присутствием в Присутствии Другого( Бога и человека — внутреннего, подлинного). Жизнь — в Присутствии.
Зрелая личность ЛЮБИТ то, что любит зрелая личность. А незрелая любит то, что любит незрелая личность. В этом их отличие.
В сумасшедшем мире нормальный человек выглядит сумасшедшим, а сумасшедший — нормальным.
Что такое друг? Это другой, у которого можно спросить совета как у бога. Это другой, через которого можно поговорить с Богом, т.е. это человек, который любит тебя настолько, что в нём может подавать весточки о Себе Бог. Бог, который в нас.
Друг — это тот, кто смотрит на меня глазами Бога.
Смирение вырастает при усилии выпрямиться в благодарность.
Что человеку нужнее: хлеб насущный или поэзия? Для животного в нём — однозначно хлеб, для человека в нём — однозначно поэзия.
Настоящие мысли приходят, как стихи. Да они и есть стихи в смысле — поэзия. Всё подлинное — поэзия.
Ложное «мы», в которое я верю, создаёт моё ложное «я».
...я всегда их спрашиваю: почему же вы не доверяете своим инстинктам? А не доверяют они, потому что думают, что быть интеллектуалом – значит идти против всех своих инстинктов, и вот с этого я как раз и начинаю: неужели вы не понимаете, что это опасно? Потому что если вы отказываетесь от нормального для себя поведения, у вас должна быть веская причина.
«Сказать, что Иисус умирает не в порядке жертвоприношения, а в противовес всем жертвоприношениям, - значит признать в нём само Слово Божье: „милосердия хочу, а не жертвы“. Иисус не может оставаться там, где этому Слову не следуют.