Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Люди становятся каждый вполне собой, когда помогают друг другу состояться, а не когда требуют друг от друга состоятельности.
Глубина мысли — это глубина травмы. И преодоление травмы...
Когда чудо — необходимо, тогда надеяться на чудо не дерзость, а дерзание, т.е. вера, надежда и любовь в действии.
Живое сердце — это сердце, способное стать домом ближнему. Когда внутренняя клеть расширяется для принятия другого: Бога и/или ближнего, тогда внутри человеческого сердца и созидается гостеприимный дом каждому, кто в том нуждается. Вмещать Бога и вмещать ближнего — одно.
Встречая на пути человека, который смотрит вечными глазами, не надо приписывать себе его вечность, которая сразу же пробуждается в душе от такого взгляда. Его вечность — не ваша вечность. Взыщите свою! Ваша — тоже должна смотреть на другого вечными глазами и не приписывать себе ничего чужого. Вечность смотрит на вечность и видит вечность, а самость смотрит только на себя и видит только себя. Вечность видят вечностью. Вечность — одна на всех, но точка смотрения у каждого своя, потому вечность, открывающаяся в нас — индивидуальна.
Надо помнить не только что «спасаемся верой, а не делами», но и то, что «вера без дел мертва». Не надо делать мысль плоской, она имеет объём. И надо вмещать целое, а не фрагмент. Любой фрагмент можно выхватить и носиться с ним как с целым — это губительный путь. Только целостный подход даёт истинный плод, потому что вне Христа целостность недостижима.
Когда я свободна — ищу свободы,
когда в рабстве — ищу рабства.
Свободу может искать только свободный.
Мышление — это приобщение к Одной Большой Мысли сразу обо всём.
Если подменить песню, если направить жажду песни не в ту сторону, можно сильно повлиять на людей, изменить их до неузнаваемости. Человека хранит его песня.
Единственный способ светить другим — светиться навстречу Свету.
Найти, не разрывая круга корней, волшебный камень превращенья всех славянских слов, одно в другое, свободно плавить славянские слова – вот мое первое отношение к слову…
«Я встретил тихого, одетого в застегнутый доверху черный сюртук Велимира Хлебникова на одном выступлении.
— Даты в книге, — сказал я, — это годы разрушений великих государств. Вы считаете, что наша империя будет разрушена в тысяча девятьсот семнадцатом году? («Пощечина» была напечатана в 1912 году.)
Хлебников ответил мне, почти не пошевелив губами:
— Поняли меня первым».