Дневник
(1 Кор. 2, 6–9; Мф. 22, 15–22)
“Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу”; отдай всякому свое. Отсюда закон: не одною стороною угождай Богу, а всякою, какою угождать можешь и должен; всякую силу свою и всякий способ свой обращай на служение Богу. Сказав: отдавай кесарево кесарю, Господь показал, что такое действование угодно Ему. Если под кесаревым будешь разуметь все вообще порядки земной жизни, необходимые и существенные, а под Божиими — все порядки, Богом учрежденной Церкви, то отсюда выйдет, что все пути жизни нашей переполнены способами ко спасению. Внимай только и успевай всем пользоваться и всюду действовать сообразно с Божиею волею, так как хочет от тебя Бог, — спасение у тебя под руками. Можешь так устроиться что, что ни шаг, то дело угодное Богу, и следовательно, шаг ко спасению, ибо путь спасения есть шествие путем воли Божией. Ходи в присутствии Божием, внимай, рассуждай и, не жалея себя, приступай тотчас к делу, на какое укажет тебе в ту пору совесть.
Свт. Феофан Затворник
ВТОРАЯ ЗАПОВЕДЬ ПРЕП. СЕРАФИМА САРОВСКОГО
Известно, что всех приходящих преп. Серафим встречал либо пасхальным приветствием: "Христос воскрес!", либо словами ""Радость моя". Многим кланялся в пояс. Многим мирянам целовал руки. Он не объяснял, почему так делает. Но очевидно, что в каждом приходящем он видел образ Христа, которому нужно дать целование, накормить, посетить, помочь, чтобы Он не упрекнул: "Я был голоден, и вы не накормили Меня; Я хотел пить, и вы не напоили Меня; Я был странником, и вы не приютили Меня; Я был наг, и вы не одели Меня; Я был болен и в темнице, и вы не навестили Меня» (Матф. 25:42-43). То есть Серафим был первым среди русских старцев молчаливым образцом исполнения часто пренебрегаемой в России второй заповеди, которая столь же важна, как и первая: "Возлюби Господа Бога твоего...". Стыдно любить Бога как всемогущего начальника, от которого зависит твоя участь. Стыдно разбивать лоб на молитве - и не замечать рядом стоящего Христа в образе страждущего, но совершенно незначительного "серенького" человека. Большинство из нас свыклось с этим стыдом... А ведь Христос сказал: "...но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою" (Матф. 20:26).
Если бы наше сердце всегда было глубоко, если сознание глубины, простора жизни, память о людях, о Боге была достаточно глубокая, то всегда и во всякое время мы могли бы пребывать в этом глубоком молчаньи души, даже тогда, когда мы говорим, когда мы действуем, когда мы слушаем, когда мы заняты бесконечным количеством дел, которые составляют жизнь. Так на самом деле бывает в те дни, когда или блеснула нам заря такой большой радости, что она блещет и сияет и озаряет все вокруг, все пронизывает светом и отнимает у всего тень и мрак. Так бывает, когда души коснется истинное и глубокое горе, что душа делается уже не проницаемой для того, что извне могло бы в нас войти, раздробить, измельчить… Почему же мы не можем чаще войти в такое молчанье, когда мы становимся перед Богом живым? Потому что редко, редко, становясь перед Богом, мы готовы оторваться от того поверхностного, которое не дает молчать душе, не дает осесть мыслям, не дает сердцу стать прозрачным, глубоким и тихим. Приходя в церковь, становитесь всегда, как сегодня мы встали, перед лицом всего прошлого нашей жизни, всех людей, всех глубин, всех трагедий, всех озаряющих радостей, которые дало вам небо, и которым место была земля. Станьте перед всем этим, перед этим сонмом людей и событий — и легко вы войдете в тишину Господню, и в углубленное молчанье, в пределах которого молиться можно, и стоять перед Богом легко, и объять любовью легко и живых, и усопших. Это и есть Царство Божие.
Митрополит Антоний Сурожский
МОЛИТВЕННОЕ МОЛЧАНИЕ
1969
Для современного человека, предстающего как субъект, "мир" превратился в единственный однообразный "объект", и время тоже становится неким объектом потребления. Современный человек потому "имеет" времени все меньше и меньше, что он сам с самого начала овладел им как чем-то только подсчитываемым, и, одержимый им, стал по отношению к нему в позицию некоего распорядителя, чьим действиям время якобы подвластно.
Мартин Хайдеггер
Диккенс критиковал свою жену — она слишком полная. Оттого, что ест много жирной пищи и все на диване лежит. Она глупая и не о чем разговаривать. Детям мало внимания уделяет. И с психикой у неё неладно; припадки ревности и слезы на ровном месте. И великий, мой любимый писатель написал публичное письмо о своей жене — с критикой. И читатели сочувствовали гению.
А я весь день думаю: немудрено растолстеть, если за 12 лет родишь 10 детей. Троих похоронишь. Будешь тут лежать на диване без сил. И трудно десятерым детям, мужу, родственникам и гостям уделить много внимания…
И покажешься глупой и неуклюжей, хотя вот в Америку на страшном пароходе она с мужем плавала; и детей храбро рожала.
А с психикой — и мы бы заплакали, если бы по ошибке домой доставили браслет, который муж купил юной актрисе…
В этой актрисе и было все дело — жена постарела и расплылась. А девушке было 18 лет. Вот и все. Не в жене было дело. Опостылела она, а развод не приветствовался.
И Диккенс приказал заложить кирпичом проход на свою половину спальни — несколько демонстративно, мягко говоря. И эта толстая, глупая и ненормальная жена встала, надела шляпку и навсегда уехала из дому. Чтобы не унижаться. Не слушать критику и не читать её в журналах. И детей ей не отдали. Так она и прожила остаток жизни одна. И, когда писатель умер, только и попросила — опубликуйте письма, которые мне Чарльз писал в юности. Пожалуйста! Пусть все знают, что он любил меня; а я была стройной, весёлой, остроумной…
Но даже это не сделали. И критика — это когда нас не любят, вот что я думаю. И хотят избавиться. Но не признаются в этом даже себе. И лучше надеть шляпку и уйти — как сделала эта смелая и благородная женщина…
Анна Кирьянова
В последнее время сторонники антихриста будут ходить в церковь, будут креститься и будут проповедовать евангельские заповеди. Но не верьте тем, у кого не будет добрых дел. Только по делам можно узнать настоящего христианина.
Истинная вера находит место в сердце, а не в разуме. За антихристом пойдет тот, у кого вера будет в разуме, а у кого вера будет в сердце, тот его распознает.
Преп. Гавриил Ургебадзе
Не старайся многословить, беседуя с Богом, чтобы ум твой не расточился на изыскание слов. Одно слово мытаря умилостивило Бога, и одно изречение, исполненное веры, спасло разбойника. Многословие при молитве часто развлекает ум, и наполняем его мечтаниями, а единословие обыкновенно собирает его.
Преподобный Иоанн Лествичник
Говорят, что август пахнет осенью. Не знаю. Может быть...
Но я люблю этот последний привет лета. Это мой месяц.
И яблоки созрели, и подсолнухи еще стоят в полях, и мед подоспел, и георгины вовсю цветут...
И еще теплые лучи солнца ласково и легко обнимают разноцветные астры, и звездные ливни озаряют темный небосвод, и с бахчи везут арбузы.
И в храмах звонят колокола, чествуя Спас и Успение Богородицы.
И пусть неминуемо приближается осень, но август - это все же еще лето...
Марина Цветаева
Социальное нельзя свести к биологическому. Социальное не из чего вывести, как из биологического. В книге я предлагаю решение этой антиномии. Оно основано на идее инверсии. Последняя кратко может быть выражена так: некое качество (А/В) преобразуется в ходе развития в свою противоположность (В/А), - здесь все не ново, но все ново. Однако надлежит представить себе не одну, а две инверсии, следующие одна за другой. Из них более поздняя та, о которой только что шла речь: последовательный историзм ведет к выводу, что в начале истории все в человеческой натуре было наоборот, чем сейчас: ход истории представлял собой перевертывание исходного состояния. А этому последнему предшествовала и к нему привела другая инверсия: "перевертывание" животной натуры в такую, с какой люди начали историю. Следовательно, история вполне подпадает под формулу Фейербаха "выворачивание вывернутого".
Б.Ф. Поршнев "О начале человеческой истории"
"Пандо" - это колония тополя осинообразного (США, штат Юта). Как установили ученые, 47 тысяч стеблей происходят от одного когда-то жившего тополя. Все 47 тысяч стеблей имеют единую корневую систему, и могут быть названы единым организмом, масса которого 6 тысяч тонн. Возраст "Пандо" - 80 тысяч лет, что делает его одним из главных кандидатов на звание самого долгоживущего организма планеты.
Илья Эренбург:
«...Марине Ивановне Цветаевой, когда я с нею познакомился, было двадцать пять лет. В ней поражало сочетание надменности и растерянности; осанка была горделивой — голова, откинутая назад, с очень высоким лбом; а растерянность выдавали глаза: большие, беспомощные, как будто невидящие — Марина страдала близорукостью. Волосы были коротко подстрижены в скобку. Она казалась не то барышней-недотрогой, не то деревенским пареньком.
В одном стихотворении Цветаева говорила о своих бабках: одна была простой русской женщиной, сельской попадьей, другая — польской аристократкой. Марина совмещала в себе старомодную учтивость и бунтарство, высокомерность и застенчивость, книжный романтизм и душевную простоту». < … >
Войдя в небольшую квартиру, я растерялся: трудно было представить себе большее запустение. Все жили тогда в тревоге, но внешний быт еще сохранялся; а Марина как будто нарочно разорила свою нору. Все было накидано, покрыто пылью, табачным пеплом. < … >
Когда осенью 1920 года я пробрался из Коктебеля в Москву, я нашел Марину все в том же исступленном одиночестве. Она закончила книгу стихов, прославлявшую белых, — «Лебединый стан». К тому времени я успел многое повидать, в том числе и «русскую Вандею», многое продумал. Я попытался рассказать ей о подлинном облике белогвардейцев, — она не верила; пробовал я поспорить — Марина сердилась. У нее был
трудный характер, и больше всех от этого страдала она сама. У меня сохранилась ее книга «Разлука», на которой она написала: «Вам, чья дружба мне далась дороже любой вражды и чья вражда мне дороже любой дружбы. Эренбургу от Марины Цветаевой. Берлин, 29 мая 1922 года». (С ятями, даже с твердыми знаками, хотя к тому времени от прежних твердых позиций в ней оставалось мало что.)»
"Люди, годы,жизнь...",1960-1963
