Дневник
…Дар духовного рассуждения… ниспосылается от Бога исключительно инокам, шествующим путем смирения и смиренномудрия, следующим образом: рассуждение в обширном смысле состоит и познается в непогрешительном постижении Божественной воли во всяком времени, месте и деле, что свойственно одним чистым по сердцу, телу и устам.
Свт. Игнатий (Брянчанинов). Т. 5, 86
Всякое толкование – это определение смысла явления. Смысл же заключается в некоем отношении сил, согласно которому в сложной и упорядоченной целостности одни силы действуют, являются активными, а другие, реактивные, - противодействуют. Сколь бы сложным не было явление, мы вполне можем различить силы активные, первичные, силы завоевания и разочарования, и силы реактивные, вторичные, силы приспосабливания и упорядочивания. Различие это не только качественного характера, но также количественное и типологическое. Ибо сущность силы в том и заключается, что сила относится с другими силами; именно в отношении она обретает свою сущность и качество.
Отношение силы к силе называется «волей». Потому очень важно избежать искажение смысла в понимании ницшевского принципа воли к власти. Принцип этот не означает (по крайней мере, изначально), что воля хочет власти или вожделеет господства. Если толковать волю к власти как «вожделение господства», это значит подчинять ее установленным ценностям, во власти которых определять, кто может быть «признан» самым могущественным в том или ином случае, в том или ином конфликте. В подобном толковании нет понимания того, что воля к власти означает пластический принцип всех наших ценностных суждений, скрытый принцип создания новых, еще не признанных ценностей. Природа воли к власти, по Ницше, - не в том, чтобы вожделеть, не в том даже, чтобы брать, но в том, чтобы творить и отдавать. Власть – как воля к власти – это не то, чего волит воля, это то, что волит в воле (в лице Диониса). Воля к власти – это элемент различения, из которого проистекают настоящие силы и соответствующие их качества в некоей целостности. Вот почему воля эта всегда представляется стихией подвижной, воздушной, многообразной. Благодаря воле к власти сила управляет, но благодаря воле к власти и подчиняется. Стало быть, двум типам или качествам сил соответствуют два лика, qualia воли к власти – два крайних, текучих характера, более сокровенных, нежели характеры сил, которые из них проистекают. Ибо воля к власти содействует тому, что активные силы утверждают, и утверждают собственное отличие: утверждение в таких силах всегда стоит на первом месте, отрицание же всегда оказывается следствием, как переизбыток радости. Силы реактивные, напротив, сопротивляются всему отличному от них, ограничивают другое – отрицание в таких силах первично, именно через отрицание подходят они к некоему подобию утверждения. Стало быть, отрицание и утверждение являются двумя qualia воли к власти, как активность и реактивность – качествами сил. Как толкование находит в силах принципы смысла, так и ценностное суждение обретает принципы ценностей в воле к власти. – При этом ввиду выше изложенных терминологических замечаний следует избегать сведения мысли Ницше к заурядному дуализму. Ибо, как будет показано ниже, утверждению присуще быть множественным, многообразным, а отрицанию – единственным, монистичным, грузным.
Однако история ставит нас лицом к лицу с очень странным явлением: реактивные силы одерживают верх, в воле к власти торжествует отрицание! Причем не только в истории человека, но и в истории жизни, во всей истории Земли, по крайней мере, в той ее части, где обитает человек. Повсюду мы видим торжество «нет» над «да», реактивного над активным. Сама жизнь становиться приспособительной, регулирующей, она умаляется до вторичных форм: мы даже не понимаем, что значит – действовать. Даже силы Земли изнемогают в унылых местах обитания человека. И эту всеобщую победу реактивных сил и воли к отрицанию Ницше называет «нигилизмом», или – триумфов рабов. Анализом нигилизма, по Ницше, занимается психология, но это психология не одного только человека – всего космоса.
Может показаться, что философия силы, или воли, затрудняется объяснить, почему торжествуют «рабы» или «слабые». Ведь если вместе они составляют большую силу, нежели сила сильных, то трудно понять, что же тут меняется, на чем может основываться качественная оценка. Но все дело в том, что слабые, рабы торжествуют не в результате сложения собственных сил, а посредством отнятия силы у другого: они отделяют сильного от того, на что он способен. Они торжествуют не посредством умножения своей силы, но посредством заразительной силы своей слабости. Они работают на реактивное становление всех на свете сил. А это и есть «вырождение». Ницше показывает, что критерии борьбы за жизнь, критерии естественного отбора роковым образом благоприятствуют, собственно говоря, слабым и больным, людям «вторичным» (больной называют ту жизнь, что сводится к реакции на жизнь, к реактивным процессам). Тем с большим основанием можно утверждать, что критерии человеческой истории благоприятствуют рабам как таковым. Именно болезненный характер становления жизни в целом, рабское становление всех на свете людей составляют победу нигилизма. И вновь отметим, как важно избежать искажения смысла таких ницшевских терминов, как «сильный» и «слабый», «господин» и «раб»: ясно, что раб, даже взяв власть в свои руки, остается рабом, то же самое можно сказать и о слабом. Реактивные силы, одерживая верх, не перестают от этого быть реактивными. Ибо, полагает Ницше, во всяком деле речь идет прежде всего о качественной типологии, о низости и благородстве. Наши господа – всего лишь рабы, восторжествовавшие во всемирном поработительном становлении: европеец, человек прирученный, шут… Ницше рисует современные Государства в образе муравейника, где вожди и власть имущие торжествуют благодаря своей низости, благодаря тому, что она заразительна – эта низость и эта клоунада. Сколь бы сложна ни была мысль Ницше, читатель легко догадается, к какой категории ( то есть к какому типу) он мог причислить нацистскую расу «господ». Лишь тогда, когда торжествует нигилизм, и только тогда, воля к власти означает уже не волю к «творчеству», но волю к власти, вожделение господства (присвоение установленных ценностей, богатств, почестей, власти или же награждение себя ими…). Как раз такая воля к власти является рабской волей – так и не иначе раб, бессильный понимает власть, такое у него представление о власти, именно его он применяет, когда торжествует победу. Случается, что больной говорит: о, если бы я был здоров, я сделал бы то-то и то-то – он, возможно, это и сделает – но планы его, понятия его все равно остаются планами и понятиями больного человека – всего лишь больного. Так же дело обстоит и с рабом, с его представлениями о господстве и власти. И с человеком реактивным и его представлением об активности. Повсюду переворачиваются ценности и оценки, повсюду смотрят на все из своего угла, все стает с ног на голову, словно в бычьем глазе. По великому слову Ницше – «всегда должно сильных защищать слабых».
Жиль Делёз. Ницше
По мере того как мыслитель вырождается, философ-законодатель уступает место философу-послушнику. Вместо критика установленных ценностей, вместо творца новых ценностей и перспектив, на свет является хранитель общепринятых ценностей. Физиологом, врачевателем философ быть перестает – становится метафизиком; перестает быть поэтом – становится «публичным профессором». Он говорит, что прислушивается к требованиям разума, но под требованиями разума зачастую скрываются силы не слишком разумные: Государство, религия, расхожие ценности. Философия отныне – не что иное, как перепись доводов, при помощи которых человек убеждает себя в необходимости повиноваться. Философ говорит о любви к истине, но до его истины никому нет дела («удобное и добродушное создание, которое непрерывно уверяет все существующие власти, что оно никому не хочет причинять никаких хлопот – ведь оно есть лишь «чистая наука»). Философ оценивает жизнь в соответствии с собственной пригодностью переносить тяжести, нести на себе груз. Тяжести и груз – вот что такое высшие ценности. Дух тяжести в одной пустыне объединяет носильщика и ношу, жизнь реактивную и жизнь обесцененную, мысль отрицающую и мысль обесценивающую. Место критики отныне заполняют миражи, место творчества – признаки. Ибо никто так не противоположен творцу, как носильщик. Творить - значить облегчать жизнь. Разгружать ее, изобретать новые возможности жизни. Творец – это законодатель жизни, танцор.
Жиль Делёз. «Ницше»
Ницше включает в философию два средства выражения – афоризм и стихотворение; формы, сами по себе подразумевающие новую концепцию философии, новый образ и мыслителя, и мысли. Идеалу познания, поискам истинного он противопоставляет толкование и оценку. Толкование закрепляет всегда частичный, фрагментарный «смысл» некоего явления; оценка определяет иерархическую «ценность» смыслов, придает фрагментам цельность, не умаляя и не упраздняя при этом их многообразия. Именно афоризм являет собой как искусство толкования, так и нечто толкованию подлежащее; стихотворение – и искусство оценки, и нечто оценке подлежащее. Толкователь – это физиолог или врачеватель, тот, кто наблюдает феномены как симптомы и говорит афоризмами. Ценитель – это художник, который наблюдает и творит «перспективы», говорит стихами. Философ будущего должен быть философом и врачевателем, одним словом, - законодателем.
Такой тип философа является к тому же древнейшим. Это образ мыслителя - досократика, «физиолога» и художника, толкователя и ценителя мира. Как понимать эту близость будущего и первоначального? Философ будущего является в то же время исследователем старых миров, вершин и пещер, он творит не иначе, как силой воспоминания о том, что было по существу забыто. А забыто было, по Ницше, единство мысли и жизни. Единство сложное: жизнь в нем ни на шаг не отступает от мысли. Образ жизни внушает манеру мысли, образ мысли творит манеру жизни. Мысль активизируется жизнью, которую, в свою очередь, утверждает мысль.
И я прошу сегодня Бога
немного, только лишь одно:
семейных будней наших воду
Ты претвори в Любви вино.
Инна Сапега
* * *
И снова наша свадьба в Канне:
ты снова светел, я - чиста.
И други наши снова рядом,
и Матерь Божия у Христа
не просит, только замечает,
что кончилось у нас вино
и просто чуда ожидает
как Мать от Сына Своего.
И я прошу сегодня Бога
немного, только лишь одно:
семейных будней нашу воду
Ты претвори в Любви вино.
Декарт сказал, что она должна быть наукою природы и человека; взглянул на вселенную глазами мудреца и предложил новую, остроумную систему, которая все изъясняет ― и самое неизъяснимое; во многом ошибся, но своими ошибками направил на путь истины английских и немецких философов; заблуждался в лабиринте, но бросил нить Ариадны Невтону и Лейбницу.
Н. М. Карамзин. «Письма русского путешественника»
Пол - это наш дар другому, потому женщина дарит мужчине женщину в себе - чтобы он растил её как любимый цветок; так же и мужчина отдаёт мужчину в себе женщине - чтобы она лелеяла его и как жена, и как мать. Мы друг для друга — повод быть, возможность осуществить себя, осуществляя другого. (Не себя осуществлять в другом — вместо другого, а стать пространством для другого, в котором он может осуществить своё становление)
Мы тратим себя на другого и тем создаём себя. Служение - это форма бытия.
03/06/2019
* * *
К сожалению, далеко не все люди способны правильно воспользоваться предоставленным им сердечным пространством. Некоторые начинают реализовать в нём себя худшего, а не себя лучшего. Это отдельная тема, отдельный разговор - отдельная проблема.
06/06/2019
Прилетели стрижи, так чтo нас oжидают стрижепады. Маленький ликбез о взрoслых птицах (для малышeй пoка не сезoн), о том, чтo делать, столкнувшись сo стрижoм.
Если взрoслый чeрный стриж сидит на земле, oн никoгда не смoжет взлетeть сам. Крoме тoгo, oн абсoлютнo беспoмoщен и мoжет, разве чтo, пoпытаться oтпугнуть кoшку, сoбаку или вoрoну шипящим крикoм.
Стрижу мoжнo пoмoчь, прoстo пoдняв егo на ладoни пoвыше Стриж сразу пoймет, чтo нужнo делать. Пoдбрасывать нельзя — вoзмoжнo, птица при падении ушиблась, либo у нее oбезвoживание или перегрев. Тoгда oна прoстo oпять упадет на землю. Если стриж не улетает и oн не выглядит травмирoванным, скoрее всегo oн oбезвoжен. Стoит пoпрoбoвать взять егo дoмoй, oтпoить вoдoй и дать ему oтдoхнуть (в небoльшoй кoрoбке) — скoрее всегo, через сутки-двoе егo мoжнo будет спoкoйнo oтпустить. Пoдкoрмить стрижа мoжнo (нo не увлекайтесь, если птица не истoщена) прoкипяченным нежирным твoрoгoм смешанным с дафнией. Никакoгo мяса, oпарышей, яиц, мoркoвки, хлеба и прoчегo, даже если гугл этo сoветует. Либo насекoмые (кoрмoвые тараканы, сверчки, кузнечики, мухи, трутни — и никoгo крoме), либo твoрoг с дафнией.
Немалo таких людей, кoтoрые бoятся кучи бoлячек, кoтoрыми пo их мнению мoжнo заразиться, прикoснувшись к дикoй птице. Стрижи прoвoдят бoльшую часть свoей жизни в вoздухе и не кoнтактируют ни с кем, крoме сoрoдичей. Они физически не мoгут бoлеть oрнитoзoм или еще чем-тo таким страшным-ужасным. У них нет блoх, нет глистoв, oни не бoлеют птичьим гриппoм. Не oтказывайте птице в спасении тoлькo пoтoму, чтo бoитесь заразиться oт нее тем, чем oна даже не бoлеет.
Будет oчень славнo, если инфoрмация пoйдет в перепoст. Вoзмoжнo, вы спасете жизнь не oднoй птичке
Стрижи частo залетают на балкoны или в пoдъезды. Скoрее всегo, такая птица будет напугана, будет шипеть и метаться. Бoяться стрижа не стoит. Он все равнo бoится вас больше. Максимум, чтo oн мoжет сделать — oцарапать кoгoтками. Клеваться oни не мoгут. Лoвить стрижа надo oстoрoжнo, чтoбы не слoмать крылo или перья, нo, скoрее всегo, при прикoснoвении к крылу, стриж сам "слoжится" и вам будет удoбнo егo взять.
Mногo в Poccии
Тpoп.
Чтo ни тpoпa –
То гpoб.
Cеpгей Еcенин
* * *
Поэма о 36
Много в России
Троп.
Что ни тропа -
То гроб.
Что ни верста -
То крест.
До енисейских мест
Шесть тысяч один
Сугроб.
Синий уральский
Ском
Каменным лег
Мешком,
За скомом шумит
Тайга.
Коль вязнет в снегу
Нога,
Попробуй идти
Пешком.
Добро, у кого
Закал,
Кто знает сибирский
Шквал.
Но если ты слаб
И лег,
То, тайно пробравшись
В лог,
Тебя отпоет
Шакал.
Буря и грозный
Вой.
Грузно бредет
Конвой.
Ружья наперевес.
Если ты хочешь
В лес,
Не дорожи
Головой.
Ссыльный солдату
Не брат.
Сам подневолен
Солдат.
Если не взял
На прицел, -
Завтра его
Под расстрел.
Но ты не иди
Назад.
Пусть умирает
Тот,
Кто брата в тайгу
Ведет.
А ты под кандальный
Дзин
Шпарь, как седой
Баргузин.
Беги все вперед
И вперед.
Там за Уралом
Дом.
Степь и вода
Кругом.
В синюю гладь
Окна
Скрипкой поет
Луна.
Разве так плохо
В нем?
Славный у песни
Лад.
Мало ли кто ей
Рад.
Там за Уралом
Клен.
Всякий ведь в жизнь
Влюблен
В лунном мерцанье
Хат.
Если ж, где отчая
Весь,
Стройная девушка
Есть,
Вся, как сиреневый
Май,
Вся, как родимый
Край, -
Разве не манит
Песнь?
Буря и грозный
Вой.
Грузно бредет
Конвой.
Ружья наперевес.
Если ты хочешь
в лес,
Не дорожи
Головой.
*
Колкий, пронзающий
Пух.
Тяжко идти средь
Пург.
Но под кандальный
Дзень,
Если ты любишь
День,
Разве милей
Шлиссельбург?
Там, упираясь
В дверь,
Ходишь, как в клетке
Зверь.
Дума всегда
об одном:
Может, в краю
Родном
Стало не так
Теперь.
Может, под песню
Вьюг
Умер последний
Друг.
Друг или мать,
Все равно.
Хочется вырвать
Окно
И убежать в луг.
Но долог тюремный
Час.
Зорок солдатский
Глаз.
Если ты хочешь
Знать,
Как тяжело
Убежать, -
Я знаю один
Рассказ.
*
Их было тридцать
Шесть.
В камере негде
Сесть.
В окнах бурунный
Вспург.
Крепко стоит
Шлиссельбург,
Море поет ему
Песнь.
Каждый из них
Сидел
За то, что был горд
И смел,
Что в гневной своей
Тщете
К рыдающим в нищете
Большую любовь
Имел.
Ты помнишь, конечно,
Тот
Клокочущий пятый
Год,
Когда из-за стен
Баррикад
Целился в брата
Брат.
Тот в голову, тот
В живот.
Один защищал
Закон -
Невольник, влюбленный
В трон.
Другой этот трон
Громил,
И брат ему был
Не мил.
Ну, разве не прав был
Он?
Ты помнишь, конечно,
Как
Нагайкой свистел
Казак?
Тогда у склоненных
Ниц
С затылков и поясниц
Капал горячий
Мак.
Я знаю, наверно,
И ты
Видал на снегу
Цветы.
Ведь каждый мальчишкой
Рос,
Каждому били
Нос
В кулачной на все
"Сорты".
Но тех я цветов
Не видал,
Был еще глуп
И мал,
И не читал еще
Книг.
Но если бы видел
Их,
То разве молчать
Стал?
*
Их было тридцать
Шесть.
В каждом кипела
Месть.
Каждый оставил
Дом
С ивами над прудом,
Но не забыл о нем
Песнь.
Раз комендант
Сказал:
"Тесен для вас
Зал.
Пять я таких
Приму
В камеры по одному,
Тридцать один -
На вокзал".
Поле и снежный
Звон.
Клетчатый мчится
Вагон.
Рельсы грызет
Паровоз.
Разве уместен
Вопрос:
Куда их доставит
Он?
Много в России
Троп.
Что ни тропа -
То гроб.
Что ни верста -
То крест.
До енисейских мест
Шесть тысяч один
Сугроб.
*
Поезд на всех
Парах.
В каждом неясный
Страх.
Видно, надев
Браслет,
Гонят на много
Лет
Золото рыть
В горах.
Может случиться
С тобой
То, что достанешь
Киркой,
Дочь твоя там,
Вдалеке,
Будет на левой
Руке
Перстень носить
Золотой.
Поле и снежный
Звон.
Клетчатый мчится
Вагон.
Вдруг тридцать первый
Встал
И шепотом так сказал:
"Нынче мне ночь
Не в сон.
Нынче мне в ночь
Не лежать.
Я твердо решил
Бежать.
Благо, что ночь
Не в луне.
Вы помогите
Мне
Тело мое
Поддержать.
Клетку уж я
Пилой...
Выручил снежный
Вой.
Вы заградите меня
Подле окна
От огня,
Чтоб не видал
Конвой".
Тридцать столпились
В ряд,
Будто о чем
Говорят,
Будто глядят
На снег.
Разве так труден
Побег,
Если огни
Не горят?
*
Их оставалось
Пять.
Каждый имел
Кровать.
В окнах бурунный
Вспург.
Крепко стоит
Шлиссельбург.
Только в нем плохо
Спать.
Разве тогда
Уснешь,
Если все видишь
Рожь,
Видишь родной
Плетень,
Синий, звенящий
День,
И ты по меже
Идешь?
Тихий вечерний
Час.
Колокол бьет
Семь раз.
Месяц широк
И ал.
Так бы дремал
И дремал,
Не подымая глаз.
Глянешь, на окнах
Пух.
Скучный, несчастный
Друг,
Ночь или день,
Все равно.
Хочется вырвать
Окно
И убежать в луг.
Пятый страдать
Устал.
Где-то подпилок
Достал.
Ночью скребет
И скребет,
Капает с носа
Пот
Через губу в оскал.
Раз при нагрузке
Дров
Он поскользнулся
В ров...
Смотрят, уж он
На льду,
Что-то кричит
На ходу.
Крикнул - и будь
Здоров.
*
Быстро бегут
Дни.
День колесу
Сродни.
Снежной январской
Порой
В камере сорок
Второй
Встретились вновь
Они.
Пятому глядя
В глаза,
Тридцать первый
Сказал:
"Там, где струится
Обь,
Есть деревушка
Топь
И очень хороший
Вокзал.
В жизни живут лишь
Раз,
Я вспоминать
Не горазд.
Глупый сибирский
Чалдон,
Скуп, как сто дьяволов,
Он.
За пятачок продаст.
Снежная белая
Гладь.
Нечего мне
Вспоминать.
Знаю одно:
Без грез
Даже в лихой
Мороз
Сладко на сене
Спать".
Пятый сказал
В ответ:
"Мне уже сорок
Лет.
Но не угас мой
Бес,
Так все и тянет
В лес,
В синий вечерний
Свет.
Много сказать
Не могу:
Час лишь лежал я
В снегу,
Слушал метельный
Вой,
Но помешал
Конвой
С ружьями на бегу".
*
Серая, хмурая
Высь,
Тучи с землею
Слились.
Ты помнишь, конечно,
Тот
Метельный семнадцатый
Год,
Когда они
Разошлись?
Каждый пошел в свой
Дом
С ивами над прудом.
Видел луну
И клен,
Только не встретил
Он
Сердцу любимых
В нем.
Их было тридцать
Шесть.
В каждом кипела
Месть.
И каждый в октябрьский
Звон
Пошел на влюбленных
В трон,
Чтоб навсегда их
Сместь.
Быстро бегут
Дни.
Встретились вновь
Они.
У каждого новый
Дом.
В лежку живут лишь
В нем,
Очей загасив
Огни.
Тихий вечерний
Час.
Колокол бьет
Семь раз.
Месяц широк
И ал.
Тот, кто теперь
Задремал,
Уж не поднимет
Глаз.
Теплая синяя
Весь,
Всякие песни
Есть...
Над каждым своя
Звезда...
Мы же поем
Всегда:
Их было тридцать
Шесть.
<1924>
Примечания
Газета "Заря Востока", Тифлис, 1925, N686, 25 сентября.
баргузин - северо-восточный ветер на Байкале.
чалдон - здесь: коренной сибиряк.
У некоторых слов и выражений, которые мы используем в нашей речи ежедневно, потрясающая история, о которой мы даже не догадываемся. Одни слова приходят к нам из других языков, меняя по пути своё значение, другие складываются из необычных и странных комбинаций, третьи рождаются с историей и остаются в ней навсегда:
1. «Прошляпить»
Собственно говоря, ни к шляпам, ни к каким другим головным уборам это жаргонное слово, как и выражение «Эй ты, шляпа!», не имеет. Оно было позаимствовано из идиша и представляет собой исковерканную форму немецкого глагола «schlafen» – «спать». А «шляпа», соответственно – «соня, раззява». «Прошляпить» – «проспать, прозевать».
2. «Ерунда»
Для семинаристов латинская грамматика всегда была головной болью номер один. Одним из его камней преткновения был герундий – отглагольное существительное, которого нет в русском языке. Правильное использование этой части речи в языке требовало такого количества правил, что семинаристы стали называть «ерундой» любую нудную, неинтересную и непонятную чушь.
3. «Метать бисер перед свиньями»
Сама идея метания разноцветных стекляшек перед свиньями действительно бессмысленна по своей природе до предела. Считается, что она взята из Библии, но ни о каком бисере в те времена знать не могли – там упоминаются люди, бросавшие драгоценный жемчуг в кормушку свиньям. Со временем начали различать несколько его сортов: «перл», «бисер» и собственно «жемчуг». А лишь много веков спустя промышленность начала штамповать копеечные стеклянные шарики, дав им громкое и красивое название «бисер».
4. «Последнее китайское предупреждение»
Если вы родились до 1960 года, то и сами прекрасно помните историю этого выражения, потому что такое не забывается никогда. Следующие поколения уже не застали противостояния США и Китая в 50–60-х годах XX века. Дело обстояло так: в 1958 году Китай возмутился тем, что военные силы США поддерживают независимость острова Тайвань и опубликовал гневное послание с громким названием «Последнее предупреждение». Весь мир вздрогнул от ужаса в ожидании третьей мировой войны. Но ничего не произошло, и когда Китай публиковал уже трёхсотое послание с таким же названием, весь мир уже заливался от хохота. https://vk.com/vegchel Китай явно уступал США и ничем не мог противостоять им, а Тайвань так и остался независимой территорией.
5. «Ни на йоту»
Йота — одна из букв греческого алфавита, которым обозначали звук [и]. На письме её изображали в виде крошечной черточки, а ленивые переписчики просто выбрасывали её из текста, так как и без чёрточек всегда было прекрасно понятно, о чём идёт речь. Так же, как и точки в современной букве «ё». Фраза приписывается Иисусу Христу, который обещал, что Закон не изменится «ни на йоту».
6. «Дело пахнет керосином»
Можно было бы предположить, что фраза принадлежит какому-то пожарному, который понял причину поджога. Но не тут-то было! В 1924 году журналист Михаил Кольцов опубликовал очерк «Всё в порядке», в котором строго осудил действия американских нефтяных магнатов, раздающих направо и налево взятки, которые «пахнут керосином».
7. «Жив, курилка!»
Это довольно известное выражение вовсе не принадлежит Пушкину, как полагают многие. Это фраза из детской игры «Курилка», прообраз игры в фанты или «на желание». Её суть сводилась к тому, что дети в кругу быстро передавали друг другу горящую лучину и приговаривали «Жив, жив курилка!» Тот, у кого в руках лучина потухала, должен был выполнить какое-то задание, обычно забавное, глупое или в чём-то даже небезопасное.
8. «Танцевать от печки» или просто «от печки»
Печальный пример того, как от целого писателя остались только три слова. Такова цена быть современником Толстого и Достоевского, которые затмили своим талантом всех. Эта участь постигла и Василия Слепцова, довольно хорошего писателя, из чьего романа «Хороший человек» в памяти осталось только то, что его героя в детстве мучили уроками танцев – ставили к печке и заставляли идти танцевальным шагом через зал. А если он делал ошибки или ходил не так, опять заставляли «танцевать от печки».
9. «Филькина грамота»
В отличие от Кузьки и его матери из идиомы «Кузькина мать», Филька – вполне реальная личность. Это глава православной церкви, митрополит Московский Филипп Второй, живший при Иване Васильевиче Грозном. Ужаснувшись от злодеяний и кровавого режима царя, митрополит решил поведать народу правду и начал писать рассказы о пытках и мучениях, которые подозрительный правитель устраивал по малейшему поводу. Царь назвал его работу враньём и «Филькиной грамотой», а самого «Фильку» отправил в далёкий монастырь, где его сразу же убили подосланные наёмники.
10. «Богема»
Одно из понятий, получивших прямо противоположное значение. Творческая интеллигенция, красивая жизнь и прочий гламур никакого отношения к оригинальной богеме не имеет. Первоначальное значение слова, в котором его использовали парижане – это отсутствие работы, жилья, беспорядочный образ жизни, вечное пьянство, бардак и хлам. Вполне точно слову «богемиан» соответствует понятие «цыганский», а на русский язык «богема» переводится как «цыганщина».
11. «Кретин»
Бывают случаи, когда слова получают вполне неожиданные определения и складываются в самые странные комбинации. Так, жил на свете доктор Кретьен (производное от слова «христианин» на французском), и именно он первым поставил диагноз «синдром врожденной недостаточности щитовидной железы». По традиции болезнь назвали фамилией учёного – «кретинизмом», а больных, соответственно, кретинами.
12. «Страдать хернёй»
Выражение напрямую связано с буквой «хер» – обычной буквой «х» в церковнославянском алфавите. Такое же название имел и любой крестик в форме буквы «х», которым вычеркивались ненужные места в тексте. Это называлось «похерить». А когда старый алфавит с буквой «хер» вышел из использования, оно стало казаться менее пристойным и со временем слилось со схожим выражением «страдать хернёй» по-латыни – это «грыжа», и чаще всего именно такой диагноз военные врачи ставили детям обеспеченных граждан, которые не испытывали желания служить в армии. Каждый седьмой призывник в конце XIX века исправно «страдал хернёй» – незажиточным людям «херня» чаще всего была не по карману, поэтому именно они пополняли ряды армии.
Приземлённый поэт… Что за птица такая?
Если он не летит – значит он не живёт!
Руслан Пивоваров
* * *
Приземлённый поэт… Разве это возможно?
Неужели не тянут его облака?
Неужели на сердце его не тревожно,
Если крыльев своих не имеет строка?
Приземлённый поэт… Что за птица такая?
Иль подбито крыло, иль боится высот,
Иль страстям своим слишком живёт потакая,
Что не может вспорхнуть под давленьем забот?
Разве может поэт отстегнуть свои крылья
И глаза опустив видеть землю у ног?
Коль не в силах отречься от страха засилья –
Поэтической жизни готов эпилог.
Раз поэтом рождён – значит небо твой жребий!
Ведь за тучами ждёт вожделенный Парнас.
Для служителя муз нет дороги нелепей,
Чем брести по земле, спотыкаясь не раз.
Пусть сомненья кипят, пусть признание где-то…
Но ложится строка и читатель зовёт.
Приземлённого нет под Луною поэта!
Если он не летит – значит он не живёт!
20.12.2018
© Руслан Пивоваров
Первое, о чем должны думать мужья, когда они вступают в брак: им вручается Богом хрупкое существо, которому они сказали: «Я тебя люблю» — и эта любовь должна быть такова, что муж готов всем пожертвовать, всей своей жизнью, из-за любви к жене и по любви к своим детям. Муж является главой семьи не потому, что он мужчина, а потому, что он является образом Христа, и жена его и дети могут видеть в нем этот образ, то есть образ любви безграничной, любви преданной, любви самоотверженной, любви, которая готова на все, чтобы спасти, защитить, напитать, утешить, обрадовать, воспитать свою семью. Это каждый человек должен помнить. Слишком легко мужчине думать, что потому только, что он мужчина, он имеет права на свою жену, над своей женой и над своими детьми. Это — неправда. Если он не образ Христа, то никто ему не обязан никаким уважением, никаким страхом, никаким послушанием.
Митрополит Антоний Сурожский «Таинство любви»
Старец Эмилиан Вафидис говорил, что о монахах нужно заботиться, потому что это самые беззащитные люди. Под монахами мы можем подразумевать и вообще всех тех, кто отваживается ходить по воде надежды не имея хорошего жизненного плана, как ему есть, пить и во что одеваться. Это и творческие люди умножающие красоту, и служители дел милосердия и все им подобные, неважно, живут они в обители или в огромном городе. Все они нуждаются в помощи, потому что каждый утешитель тоже нуждается в утешении. И помочь им – обрести милость перед Богом. "Кто принимает пророка, во имя пророка, получит награду пророка; и кто принимает праведника, во имя праведника, получит награду праведника" (Мф 10:41)
Есть у Бога для людей такое особое служение – послужить служителю. Ведь те, кто по выражению древнего аввы "держат стены мира" – люди особенно тонкие и ранимые, и им, как и всем другим, драгоценно не только любить, но и быть любимыми…
Об этом, собственно, и говорил старец Эмилиан...
Артём Перлик
И Бог был распят, потому что не дотянул до человеческих представлений о святости... Бог оказался не вполне, неправильно свят, не так свят, как того ждали. (...) Умирая на кресте, Христос возвестил о непонятой людьми святости Бога. Он окончательно отверг, уничтожил человеческие представления о совершенстве. Божия премудрость стала безумием для людей; Его сила была принята за немощь, святость — за порок. Но в Евангелии сказано: «Высокое у людей — мерзость пред Богом» (Лк. 16:15). «Мои мысли — не ваши мысли», — говорит Господь (Ис. 55:8).
Томас Мертон
Томас Мертон — американский поэт, монах-траппист, богослов, преподаватель, публицист, общественный деятель, проповедник дзэн-католицизма.
Как-то поспорили два друга, и один сказал другому:
– На свете Бога нет.
Верующий подумал и вот что ответил другу:
– Ты говоришь так, как если бы больной сказал: «Нет на свете здоровья». Или если бы слепой сказал: «Нет в мире света», вместо того чтобы признаться, что сам не видит. Ты говоришь так, как если бы нищий сказал: «Нет на свете никакого золота». Но разве мало его и на земле, и под землей? Или если бы злодей сказал: «Нет на свете доброты», хотя на самом деле ее просто нет в нем самом. Точно так же и ты, друг, неверно говоришь: «Бога нет». Кто дал тебе право твою болезнь и бедность навязывать всем?
Но если ты признаешь и смиренно скажешь: «Я не знаю Бога», то это будет твоя исповедь и первый шаг к Нему.
“Умозритель, или к тому, кто удостоился ведения” – авва Евагрий Понтийский
50 божественных глаголов
1. Предающиеся духовному деланию постигают умом логосы этого делания, а умозрители [своим духовным оком] зрят то, что относится к ведению.
2. Предающийся духовному деланию есть тот, кто обрел одно только бесстрастие страстной части [своей] души.
3. Умозритель является “солью” для нечистых и “светом” для чистых (Мф.5:13-14).
4. Ведение, привходящее к нам извне, пытается представить материальные [вещи] посредством логосов [их]; ведение же, рождаемое благодатью Божией, представляет вещи непосредственному узрению мысли, и ум, взирая на них, воспринимает и логосы их. Первому [ведению] противостоит заблуждение, а второму – гнев, ярость и то, что следует за ними.
5. Все добродетели прокладывают путь умозрителю, но больше всех – негневливость. Ибо соприкоснувшийся с ведением и легко подвигающийся на гнев подобен тому [человеку], который раскаленным железом выжигает очи себе.
6. Проявляя снисходительность, умозритель должен быть твердым, дабы эта снисходительность не стала незаметно для него навыком. Он должен в равной степени всегда пытаться успешно осуществлять и все [прочие] добродетели, чтобы они следовали в нем друг за другом, ибо обычно ум предается [врагу той добродетели], которая ослабевает.
7. Умозритель всегда должен творить милостыню и быть готовым к благотворению. И если у него нет денег, он должен пустить в дело орудие своей души. Ибо умозритель во всякое время по природе своей является милостивым, [то есть обладает тем], чего лишены были пять дев, светильники которых гасли (Мф.25:1-13).
8. Для умозрителя постыдно вести тяжбу, как становясь жертвой обиды, так и нанося ее: в первом случае потому, что он не смог потерпеть обиду, а во втором – потому, что сам нанес ее.
9. Ведение, когда оно сберегается, научает того, кто сопри-частвует ему, как оно может сохраниться и приумножиться.
10. Пусть умозритель, когда он научает, будет свободным от гнева, памятозлобия, печали, [напрасных] страданий и попечений телесных.
11. До того, как ты стал совершенным, избегай встреч со многими людьми и общения с ними из страха, чтобы ум твой не преисполнился мечтаниями.
12. О том, что принадлежит к деятельному, естественному и богословскому [любомудрию] и что полезно для спасения нашего, следует говорить и совершать вплоть до смерти. Однако о том, что среди этих вещей принадлежит к безразличному, не следует ни говорить, ни совершать их, ради тех [людей], которые легко соблазняются ими.
13. И с монахами, и с мирскими подобает беседовать о правильном житии, частично объясняя им учения, относящиеся к [области] естественного, или богословского, [любомудрия], без которых никто не увидит Господа (Евр.12:14).
14. Только священникам, и притом лучшим из них, когда они вопрошают тебя, отвечай [и говори] относительно символического смысла совершаемых ими таинств, которые очищают внутреннего человека. [Согласно такому символическому смыслу], священные сосуды, которые воспринимают эти [таинства], означают страстную и разумную части души, нераздельное смешение их – силу каждой части и действие их, направленное к единой цели. Говори им также о Том, образом Которого является свершающий таинства, и о тех [небесных Силах], которые вместе с Ним отбрасывают прочь [бесов], препятствующих чистому житию. [Назидай их еще и относительно того], что среди живых существ одни обладают памятью, а другие – нет.
15. Познай смыслы и законы обстоятельств, образов жизни и занятий [людей, приходящих к тебе], дабы ты смог легко говорить каждому из них полезное [для него].
16. Тебе надлежит [всегда] иметь материал для объяснения того, что сказано [в Священном Писании], а также постигать умом все вещи, даже если они частично ускользают от тебя. Ибо только Ангелу свойственно [такое познание], когда не ускользает от него ничего из того, что есть на земле.
17. Также надлежит познать определения вещей, прежде всего – определения добродетелей и пороков. Ибо это есть источник ведения и неведения, Царства Небесного и царства [вечных] мук.
18. Относительно аллегорических и буквальных мест [Священного Писания] следует провести исследование, дабы знать, принадлежат ли они к [области духовного] делания, естественного [созерцания] или богословия. Если они относятся к [духовному] деланию, то следует исследовать, идет ли в них речь о яростном начале [души] и о порождениях его, о начале ли желательном и его следствиях, или же об уме и его движениях. Если относятся к естественному созерцанию, то следует рассмотреть, позволяют ли они познать какое-либо из учений, касающихся природы, и какое именно. А если аллегорическое место касается богословия, то должно исследовать, говорится ли в нем о [Святой] Троице и рассматривается ли Она как Троица, или как Единица. Однако если нет ничего этого, то [перед нами] либо простое созерцание, либо нужно понимать это как пророчество.
19. Хорошо также знать характерные выражения, присущие Священному Писанию, и насколько возможно представлять их посредством примеров.
20. Следует еще знать, что [какая-нибудь] фраза [Священного Писания], относящаяся к нравственному [любомудрию], не обязательно предполагает нравственное созерцание, так же как фраза, относящаяся к природе, не обязательно предполагает созерцание природы. Наоборот, [места Священного Писания], относящиеся к нравственному любомудрию, [иногда] содержат естественное созерцание и даже богословие. Например, то, что говорится о блудодеяниях и прелюбодеяниях Иерусалима (Иез.16:15-34); о животных, живущих на суше и в воде, и о птицах, чистых и нечистых (Лев.11:2-19); о солнце, которое восходит и заходит и спешит к месту своему (Еккл.1:5), – все это относится, во-первых, к богословию, во-вторых, к нравственному учению, а в-третьих, к естественному [любомудрию]. Или: первое место соотносится с нравственным учением, а два других – с естественным [любомудрием].
21. Слова [людей], достойных порицания, не делай предметом аллегорического толкования и не ищи в них духовный [смысл], за исключением тех случаев, когда Бог действовал ради Домостроительства, как было с Валаамом (Числ.22:17-19) и Каиафой (Ин.11:49-51), дабы один [пророчески] предсказал о рождении Спасителя нашего, а другой – о смерти Его.
22. Умозритель не должен быть угрюмым и неприступным для людей, ибо первое свойственно человеку, не познавшему логосы тварных вещей, а второе – человеку, не желающему, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины(1Тим.2:4).
23. Часто необходимо притворяться незнающим, ибо вопрошающие не способны воспринять [то, что ты мог бы сказать им]. И ты будешь правдив, поскольку связан с телом и не обладаешь целокупным ведением [всех] вещей.
24. Будь внимателен к себе, дабы ради выгоды, [пустого] удовольствия или преходящей славы не высказаться тебе о чем-либо неизреченном и не быть изверженным из священных притворов (2Макк.6:4), уподобившись продающим в храме птенцов голубей (Мф.21:12-13).
25. Тех, кто вступает в словопрения, не обладая ведением, следует приводить к истине, исходя от начала, а не от конца; и новоначальным нельзя ничего говорить о вещах умозрительных, а также нельзя позволять им касаться книг, толкующих умозрительное, поскольку они не могут противостоять падениям, бывающим следствием подобного созерцания. Поэтому тем, с кем [еще] ведут брань страсти, следует говорить не слова мира, но держать речь о том, как они [могут] одолеть своих супротивников, ибо, как глаголет Екклезиаст, несть посла в день брани (Еккл.8:8). Ведь люди, одолеваемые страстями и [стремящиеся] исследовать логосы телесных и нетелесных [вещей], подобны больным, которые рассуждают о здоровье. Наоборот, когда душа тяжко сотрясается [под ударами] страстей, ей следует вкушать сладкие соты меда.
26. Свое время для наставления и свое – для исследования. Поэтому должно делать [строгое] внушение тем [новоначальным], которые преждевременно задают вопросы. Ибо [подобное пристрастие к вопросам] обычно присуще еретикам и любителям словопрений.
27. Не богословствуй необдуманно и никогда не определяй Божество, ибо определения приложимы [лишь к вещам] тварным и сложным.
28. Помни о пяти причинах богооставленности, чтобы смочь оправиться от малодушия, которое является следствием печали. Прежде всего, богооставленность проявляет сокрытую добродетель. Когда же об этой добродетели не радеют, то она через наказание восстанавливается и становится причиной спасения других. А когда добродетель становится слишком выдающейся, то богооставленность научает смирению тех, кто ею обладает. Наконец, опытно испытавший зло [начинает] ненавидеть его, а поэтому опыт есть отпрыск богооставленности, сама же богооставленность есть дочь бесстрастия.
29. Обучаемые будут всегда говорить тебе: Друг! поднимись выше (Лк.14:10). Но стыдно будет для тебя, вознесшегося [в своих умозрениях], быть низведенным долу слушателями.
30. Сребролюбцем является не тот, кто имеет деньги, но тот, кто добивается их. Ибо говорят, что эконом есть одаренный разумом кошелек.
31. Увещай стариков владычествовать над яростным началом души, а юношей – над чревом. Ибо первые ведут брань с душевными бесами, а вторые – с бесами телесными.
32. Закрывай уста злословящим в уши твои и не удивляйся, когда многие порицают тебя, ибо это искушение, исходящее от бесов. Ведь умозритель должен быть свободным от ненависти и памятозлобия, а не потворствовать [бесам].
33. Исцеляющий людей с помощью Господа незаметно врачует и самого себя. Ибо лекарство, которое применяет умозритель, исцеляет ближнего лишь постольку, поскольку он может принять это лекарство, а самого умозрителя [оно исцеляет] обязательно.
34. Подвергай духовному толкованию не то, что пригодно для аллегорического толкования, но только то, что соответствует предмету. Если не будешь поступать так, то проведешь большую часть своего времени на корабле Ионы (Ион.1:5), объясняя каждую деталь такелажа его. И ты станешь [в результате] объектом насмешек для слушателей: они, посмеиваясь, будут напоминать тебе то об одной, то о другой детали такелажа, о которых ты забудешь.
35. Увещай монахов, приходящих к тебе, вести речь о нравственности, а не о [более возвышенных] учениях, дабы не нашелся среди них кто-нибудь, могущий пристраститься к подобным вещам.
36. Для людей мирских и для юношей пусть будет сокрыто возвышенное учение о [Страшном] Суде, поскольку оно легко рождает презрение. Ибо они не ведают о мучениях разумной души, осужденной на незнание.
37. Святой Павел, смиряя свое тело, поработил его (1Кор.9:27). И ты в жизни своей не пренебрегай постом и не надмевайся тем, что бесстрастием усмирил дебелое тело [свое].
38. Не заботься о еде и одежде (Мф.6:25; Лк.12:22), но вспомни о левите Авенире (2Цар.6:10-11), который, приняв ковчег Господень, стал из бедного богатым и из презираемого – знаменитым.
39. Совесть умозрителя – суровый обличитель его, и ничто не может быть сокрытым от нее, ибо она ведает [все] тайны сердца.
40. Остерегайся [думать], будто для каждой твари имеется только один логос; таковых логосов – множество и они соответствуют [состоянию] каждой твари. Святые Силы постигают истинные логосы вещей, но они не постигают первый Логос, который ведом одному только Христу.
41. Всякая посылка имеет в качестве предиката либо род, либо различие, либо вид, либо свойство, либо акциденцию, либо то, что состоит из них. Но недопустимо какое-либо высказывание о Святой Троице. Неизреченному должно поклоняться в молчании.
42. Искушением умозрителя является ложное мнение, складывающееся в уме относительно существующего, словно о несуществующем; либо о несуществующем, словно о существующем; либо о существующем, которое [представляется] не так, как оно есть [на самом деле].
43. Грехом умозрителя является ложное ведение либо о самих вещах, либо о их созерцаниях. Оно порождается или какой-либо страстью, или отсутствием видения блага, которое обычно взыскуется.
44. Праведный Григорий нас научил, что и для самого созерцания также [необходимы] четыре добродетели: благоразумие и мужество, целомудрие и справедливость. Делом благоразумия, говорил он, является созерцание умных и святых Сил, независимо от их логосов, ибо эти логосы, как передано [нам], обнаруживаются благодаря лишь мудрости. Делом мужества является твердость в истинах [христианского вероучения], даже когда воюют [против них еретики], и невхождение в [область] не-сущих [вещей]. Свойством целомудрия является приятие [добрых] семян от первого Земледельца и отвержение плевел, [посеянных врагом] (Мф.13:25). Делом же справедливости является изложение учений соответственно достоинству каждого [слушателя]: одни учения следует излагать туманно, другие – обозначать посредством иносказаний, а третьи – объяснять ясно для пользы людей простых.
45. Столп истины, Василий Каппадокийский, говорит: знание, происходящее от людей, укрепляется упражнением и радением внимания, а ведение, рожденное благодатью Божией, усиливается праведностью, незлобивостью и милостью. Первое знание возможно воспринять и [людям] страстным, второе же доступно лишь для восприятия [людей] бесстрастных – тех, которые во время молитвы созерцают собственное сияние своего ума, озаряющее их.
46. Святой светоч египтян Афанасий говорит: Моисей получил повеление поставить стол на северной стороне [скинии] (Исх.26:35). И умозрители должны ведать, какой [из бесов] дует на них; и пусть они мужественно переносят всякое искушение и со рвением окормляют приходящих [к ним].
47. Ангел Тмуитской Церкви Серапион сказал: ум, утоляющий жажду духовным ведением, очищается; любовь врачует воспалившиеся части яростного начала [души]; воздержание останавливает лукавые истечения желательного начала [ее].
48. Великий умозритель и учитель Дидим говорит: всегда упражняйся [в размышлениях] о логосах Промысла и Суда, стараясь [постоянно] помнить об этих предметах, ибо почти все претыкаются о них. Ты обретешь логосы Суда в различии тел и миров, а логосы Промысла – в тех способах [праведного жития], которые приводят нас от порока и неведения к добродетели и ведению.
49. Целью духовного делания является очищение ума и приведение его в состояние бесстрастия; целью естественного созерцания – раскрытие истины, сокрытой во всех сущих; но отстранение ума от материальных вещей и обращение его к Первой Причине является даром богословия.
50. Всегда старайся изобразить образы, взирая на Прообраз, и не пропустить ничего из того, что содействует обретению отпавшей [от истины души].
Из полного собрания творений аввы Евагрия Понтийского
