Дневник
Он уже был очень старенький. И умирал от тяжелой болезни. К власти пришли нацисты. Сестры Фрейда погибли в концлагере, а его книги публично сжигали на площадях.
Он все потерял: дом, практику, свою библиотеку и старинные статуэтки, которые всю жизнь собирал. Только двух собачек-пекинесов смог спасти. Но он не поэтому заплакал. Может быть, первый раз в жизни слезы потекли у него...
...Он заплакал, когда ступил на бархатную ковровую дорожку, по которой когда-то шел Наполеон Бонапарт. Эту дорожку для него приказала постелить Мария Бонапарт, правнучка императора.
Она спасла Фрейда от смерти в концлагере; выкупила его у фашистов. Пришла к Геббельсу и предложила выкупить старенького доктора; его не выпускали из Австрии.
Его бы просто отправили в концлагерь и убили. Как всех. И фашист засмеялся и сказал, что он возьмет за дряхлого еврея два замка принцессы. У нее было два замка. Не меньше! Отдавайте мне свои замки, а я вам отдам этого никчемного старика- еврея. Или мы из него абажур сделаем на память!
Ну, Мария Бонапарт и отдала спокойно свои замки. Подавитесь. И добавила: "Имя мое у меня отнять вы не можете. И за Учителя я все отдам!".
И фашисты смеялись, наверное. Хохотали. Как это можно - за смертельно больного старика отдать свои замки? Это точно ненормальная принцесса. Недаром она у Фрейда лечилась и училась!
И старенький доктор ступил на красную императорскую дорожку, когда приехал.
По его лицу текли слезы. А принцесса Мария с мужем Георгом стояли с цветами и встречали его. И музыка играла. Победная музыка. Потому что добро победило.
Любовь победила. А Геббельсу замки счастья не принесли - пришлось ему самоубиться вместе со всей фашистской семьей, когда Добро снова победило.
И это история про любовь, когда все отдают. Потому что любовь - великая сила.
Она сильнее, чем сексуальные инстинкты. Это вообще другое - когда за врача и учителя все отдают. За дряхлого старичка, смертельно больного.
И кто-то скажет: это глупый и бесполезный поступок. Пусть скажет. Но самое важное и великое в жизни - знать, что тебя выкупят у фашистов и не дадут сжечь в концлагере.
И спасут - конечно, совсем не те люди, которые говорят: "глупо это!". Сами они - глупые. Или несчастные.
Анна Кирьянова
Придёт время, когда враги заберут у вас даже пепел из очага. Но вы не изменяйте своей вере, как это сделают многие другие.
Равноапостольный Косма Этолийский
День памяти: 24 августа (6 сентября)
Равноапостольный Косма Этолийский (в миру Константин), родился в 1714 году в Этолии, Греция. Его отец был ткачем, мать отличалась благочестием. Он обучался сначала на родине под руководством архидиакона Анании Дервишана, а затем завершил свое образование на Святой Афонской Горе, в Ватопедском училище, у таких известнейших в то время учителей, как Николай (Царцулия) из Мезовы и Евгений (Булгари). Умер 24 августа 1779 г.
Одна моя весьма взрослая подруга, готовясь стать мамой первый раз уже в очень сознательном возрасте, спросила меня: "Насть, а дети - это вообще как?"
Я подумала, помялась и в первый раз в своей жизни сказала то, что я действительно об этом думаю:
- А дети, Ира, это так, как будто из тебя навсегда сердце вынули и повесили на высокое дерево. И вот висит оно там, всем ветрам открытое. Чуть дунет холодом, сжимается оно от страха, прихватит морозом - леденеет от ужаса, пригреет солнцем - тает от любви. Ничем оно больше не защищено сердце твое, ничем не укутано.
Анастасия Николаева
Если сопротивление контркультуры падет, нам не останется ничего, кроме антиутопий, предсказанных Хаксли и Оруэллом, и я не сомневаюсь, что зловещие деспотические режимы будут куда более стабильными и эффективными, чем рассчитывали их пророки. Потому что у этих режимов будет техника внутренних манипуляций, незаметно-тонких, как паутинка. Прежде всего наш зарождающийся технократический рай лишит воображение его естественных свойств, полностью присвоив себе значения Разума, Реальности, Прогресса и Знаний, не оставив людям иного выбора, как назвать свой докучливый неиспользованный потенциал безумием. Причем подобным сумасшедшим будет щедро предоставляться гуманная терапия.
* * *
То, что я называю контркультурой, обретало в этот период (шестидесятые) форму протеста, который, как ни парадоксально, начался не во время кризиса, а на подъеме промышленной экономики. Диссидентство возникло не из нищеты – но из изобилия; его задачей стало исследовать новые проблемы, возникшие с беспрецедентным повышением уровня жизни. Примерно на двадцать лет процветающее промышленное общество стало ареной бурных, сложных, но любопытных моральных исканий, подобных которым мы, возможно, больше и не увидим (в смысле, если вмешаются те, чье богатство и власть окажутся под угрозой).
Теодор Роззак (Рошак). «Истоки контркультуры»
==============
В одном из интервью Теодор Роззак рассказывает об уникальном опыте одного из своих студентов. "Он был на передовой локального протеста вместе с темнокожими по поводу вопроса трудоустройства. Я помню, он рассказывал, насколько странно себя чувствовал в этот момент. Потому что он протестовал на стороне темнокожих, которым был закрыт доступ к социальной системе, из которой он сам хотел сбежать. Абсурд в том, что человек пытается другим дать права, которые у него уже есть и он их не ценит. Я хочу сбежать отсюда: не работать в отелях, не работать на IBM, не работать 40 часов в неделю, не работать только за зарплату. Мой студент хотел быть художником и рисовать". Далее Роззак отмечает, что это люди, которые существуют в разных исторических спектрах. Проблемы можно условно разделить на два типа: уровня Калькутта (город в Индии) и уровня Стокгольм (город в Швеции). Первые – это попытка просто выжить, вторые – это попытка не совершить суицид. Если первые исходят из чисто физических потребностей, то вторые возникают уже из психологических. Политический и социальный климат США 60-х годов совместил оба типа, что и создало уникальный климат для "контркультуры". Обеспеченный средний класс кричал о злом режиме и плохом правительстве, которые угнетают и ранят их душевную организацию. А рядом с ними стояли меньшинства, которые требовали равных прав и банального "человеческого отношения".
Илья Юн. Против чего выступает контркультура?
---
Теодор Роззак (Рошак) (1933-2011) - американский культуролог, философ, историк, социолог, писатель и публицист.
Мужчина редко понимает, как много значит для него близкая женщина, — во всяком случае, он не ценит ее по-настоящему, пока не лишится семьи.
Он не замечает тончайшего, неуловимого тепла, создаваемого присутствием женщины в доме; но едва оно исчезнет, в жизни его образуется пустота, и он смутно тоскует о чем-то, сам не зная, чего же ему недостает.
Если его товарищи не более умудрены опытом, чем он сам, они с сомнением покачают головами и начнут пичкать его сильнодействующими лекарствами. Но голод не отпускает — напротив, мучит все сильней; человек теряет вкус к обычному, повседневному существованию, становится мрачен и угрюм; и вот в один прекрасный день, когда сосущая пустота внутри становится нестерпимой, его, наконец, осеняет.
Джек Лондон, «Сын волка»
Противопоставление природы культуре вообще не годится ещё по одной причине. У природы ведь есть своя культура. <...> В чём же выражается культура природы? Будем говорить о живой природе. Прежде всего она живёт обществом, сообществом. Существуют растительные ассоциации: деревья живут не вперемешку, а известные породы совмещаются с другими, но далеко не всеми. <...>
Природа по-своему «социальна». «Социальность» её ещё и в том, что она может жить рядом с человеком, соседствовать с ним, если тот, в свою очередь, социален и интеллектуален сам.<...>
Рубежи в русской природе соразмерны труду человека и лошади, его способности пройти с лошадью за сохой или плугом, прежде чем повернуть назад, а потом снова вперёд.<...> Русский пейзаж формировался усилиями двух великих культур: культуры человека, смягчающего резкости природы, и культуры природы, в свою очередь смягчающей все нарушения равновесия, которые невольно вносил в неё человек. Ландшафт создавался, с одной стороны, природой, готовой освоить и прикрыть всё, что так или иначе нарушил человек, и с другой - человеком, мягчившим землю своим трудом и смягчавшим пейзаж. Обе культуры как бы поправляли друг друга и создавали её человечность и приволье..<...>
Поэтому отношения природы и человека - это отношения двух культур, каждая из которых по-своему «социальна», общежительна, обладает своими «правилами поведения». И их встреча строится на своеобразных нравственных основаниях
Дмитрий Сергеевич Лихачёв «Заметки о русском»
Если вглядеться в свою жизнь пристально, очень быстро обнаруживается, что редко-редко мы живем изнутри наружу; мы, как правило,отзывается на стимул, на побуждение извне. Иначе говоря, мы живем отраженной жизнью, РЕагируем. Что-то случилось - отзываемся; кто-то говорит - мы отвечаем. Но когда нет стимула думать, говорить или действовать, оказывается: внутри нас очень мало такого, что побуждает нас действовать. Мы совершенно пусты.
Митрополит Антоний (Блум)
Старейший в мире суматранский орангутан умер в зоопарке города Перт на юге Австралии. Об этом сообщается на официальном сайте зоопарка.
Самке орангутана по имени Пуан было 62 года.
В ветеринарной службе зоопарка заявили, что из-за возрастных осложнений здоровья Пуан пришлось усыпить.
«Всегда сложно принимать такое решение для любого животного, но это было правильное решение и достойный конец для пожилой дамы», — пояснила заведующая отделом приматов Холли Томпсон.
В пресс-релизе зоопарка отмечается, что орангутан Пуан прожила долгую жизнь и много сделала для выживания её вида. Она родила 11 детей. И 54 её потомка проживают не только во многих зоопарках мира, но также на воле в джунглях Суматры.
Благодаря хорошему медицинскому уходу Пуан удалось значительно превысить обычную для её вида продолжительность жизни.
Пуан родилась на острове Суматра и была подарена зоопарку Перта в 1968 году. Её имя с индонезийского языка переводится как «Леди».
Идеология фиксирует (определяет своим отношением к изменениям): цель (к чему идти) и средства. Цель - социальная, средства - политические. Идеология - это идейное оформление социально-политических проектов. И социально-политические проекты, естественно, очень разные.
* * *
Идеологий модерна 3: консерватизм, либерализм, марксизм (отношение к изменениям - в основе).
Андрей Фурсов
НАКАЗАНИЯ ДЛЯ ВОСПИТАННИКОВ И ДЛЯ КОММУНАРОВ
"Все мои коммунары делились на два отдела: огромное, подавляющее большинство — коммунары, а те, кто не получил такого звания,— воспитанники. («Мы тебя воспитываем, а коммунары уже воспитаны»), И вот воспитанника я имел право наказывать — «греть», как у нас говорили: я мог дать ему вне очереди наряд.
Что такое «наряд»? Наряд — это самая разнообразная работа, которая от меня даже не зависела. Я имел право назначить наряд. Дежурные командиры всегда записывали: такой-то имеет, скажем, два наряда, такой-то — один наряд. Причем никто никогда не гонялся за имеющим наряды, а было так: нет работы, — «нарядные» находятся в запасе, а пошел, скажем, дождь, нужно поставить бочки, — пожалуйста, ставь бочки; или нужно поехать в город получить деньги, — отправляйся в город; или уборка на кухне, — помогай на кухне.
Воспитанника я мог оставить без отпуска, в выходной день он не мог никуда уйти; я мог удержать воспитаннику выдачу карманных денег, т. е. не дать ему денег на руки из его заработка, а положить в сберкассу, откуда он без моей подписи ничего получить не мог.
Накладывать такие наказания на коммунаров я не мог, не имел права. Для коммунаров было одно наказание —арест, а на воспитанника я не мог наложить арест, он еще до этого не дорос.
Коммунар мог ходить в отпуск без разрешения, доложив только, до какого часа; он мог быть избран уполномоченным, а воспитанник — нет.
И еще одним правом пользовались коммунары: коммунару я обязан верить на слово: если он сказал, что он дал слово, то неудобно, неприлично не верить на слово.
Значит, коммунар мог быть наказан только арестом. Что такое арест? Так же как и в случае с нарядами, я мог только наложить арест, причем считалось законом, что я должен в это время встать, т. е. не мог, сидя, развалившись в кресле, сказать: «Два часа ареста!», а коммунар должен был мне ответить обязательно салютом: «Есть, два часа ареста!» Если коммунар не сказал, значит, он не принял моего наказания, значит, он не согласен, и тогда я имею право передать вопрос на общее собрание. Но должен вам сказать, что я не помню такого случая. Наказывать нужно очень редко. Получив арест, коммунар уходил, и никто никогда это не записывал: наряды дежурный командир записывал и следил, чтобы они были выполнены, а арест — нет. Сам коммунар .должен помнить, сам должен выбрать для себя удобное время, чтобы отбыть наказание. Вот тогда он приходил и. говорил: «Прибыл под арест!» Арест заключается в том, что он приходил и должен был сидеть положенное время в моем кабинете.
Арест — это внешняя инструментовка, а главное это то, что кабинет — центр, где протекает вся жизнь колонии: где звонит телефон, куда приходят заказчики и т. д. И вот сидящий следит, как проходит жизнь. Причем мне заказывается очень важная методика: я все разговоры веду так, что то и дело вверну что-нибудь специально для отбывающего арест коммунара. Если он, скажем, разбил стекло, то я в разговоре с кем-нибудь скажу: «Если будете ехать в город, купите, пожалуйста, ящик стекла, а то вот у нас стекла стали бить. Вы говорите денег нет? Как же так, что же мы будем делать?» и т. д. Если он девочку затронул или оскорбил, то на эту тему нужно несколько раз пройтись.
Но я никогда не позволял себе допекать провинившегося прямо в глаза: вот, ты сделал то-то и то-то, как это нехорошо! В коммуне было такое правило: раз наказан и сказано: «Есть!» — больше о проступке говорить нельзя, это считалось неприличным. Пока наказание не наложено, тут мы и собрания устраиваем и чего только не говорим, но как только есть постановление, как только наложено определенное наказание, — кончено, считалось совершенно неприличным, неэтикетным говорить о том проступке, за который уже наложено наказание. Это весьма важная традиция, она спасает наказанного от каких бы то ни было издевательств над ним".
Антон Семёнович Макаренко
«Фашизм — это ложь, изрекаемая бандитами».
Э. Хемингуэй
«Фашизм — это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала… Фашизм — это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм — это власть самого финансового капитала. Это организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции. Фашизм во внешней политике — это шовинизм в самой грубейшей форме, культивирующий зоологическую ненависть против других народов». Георгий Димитров*
«Главной опасностью для человечества является не изверг или садист, а нормальный человек, наделённый необычайной властью. Однако для того чтобы миллионы поставили на карту свою жизнь и стали убийцами, им необходимо внушить такие чувства, как ненависть, возмущение, деструктивность и страх. Наряду с оружием эти чувства являются непременным условием для ведения войны, однако они не являются ее причиной, так же как пушки и бомбы сами по себе не являются причиной войн». Э. Фромм
---
* Представлено в резолюции XIII пленума ИККИ и повторено на VII Конгрессе Коминтерна в 1935 г.
Еще Гераклит говорил, что мы бодрствуем, когда спим, или – живя, мы не живем и т.д. Так вот, у Пруста роман есть длинное бодрствование. А длинным бодрствованием является то, что в себе удается породить посредством текста или структуры романа. Посредством специального особого акта письма. Создание текста, внутри которого что-то рождается или что-то держится. В каком виде поддерживается? В бодрствующем. Или – вертикальное стояние бодрствующего человека, который держит (поскольку он бодрствует) на своих плечах дление мира. Или дление смысла, который совершается внутри агонии Христа. Этот смысл без нашего усилия не длится. Но если есть наше усилие, мы внутри него, то он длится бесконечно.
М. К. Мамардашвили. Психологическая топология пути
См. А.Блок. Художник
