Дневник

До сих пор я думала, что поэзия производит кислород. Так оно и есть, но, возможно, не это главное. Поэзия - это, прежде всего, пространственная вещь: она осуществляет Бога в человеке, создавая внутреннее пространство в человеке - для Бога.
И в этом смысле поэзия подобна вере, которая есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом. Вера без дел потому и мертва, что её суть - дело, осуществление, которое в том и выражается, что внутри мира создаётся иное пространство. Реально создаётся, а не фантазируется. Фантазии - беспочвенны, они похожи на добродетели в понимании Ницше: мнимость, кажимость, онтологическое отсутствие, ложь. «Всяк человек ложь» как раз в этом смысле, ибо его неложное бытие - в Боге, а не в нём самом.
Любить ближнего - это значит быть пространством его становления в Боге.

Вопрос: Философия не даёт ответа на вопрос о смысле жизни, 
а лишь усложняет его.

Мой ответ:  Ответа не даёт, да, но ответы даёт. Много разных ответов, которые, конечно, могут рассыпаться в голове, но могут и собраться в нечто единое целое - если ты сам цел. Просто философия не самодостаточна, она - инструмент личности. А личностью нас делает принятие в себя Бога, личность - это бог от Бога.

«Оставляется ваш дом пуст» 
не слетало у Него с уст -
проросло как кусты в вас:
проговором Он вас пас.

(На Лк. 13:34-35):

Иерусалим! Иерусалим! избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать чад твоих, как птица птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст. Сказываю же вам, что вы не увидите Меня, пока не придет время, когда скажете: благословен Грядый во имя Господне! 

* * *

Повторением имени Господь показывает, какую Он сильную любовь имеет к ним. Ибо Он также воззывает прелюбодейную синагогу, как бы какой возлюбленный, презираемый своей возлюбленной. Объявляет Господь и о человеколюбии Своем, говоря, что Он много раз хотел собрать их; обозначает и безумие их, сказав: «и вы не захотели». Наконец Я оставляю вас. Ибо Я столь возненавидел ваше лукавство, что и храм не называю Моим домом, но домом вашим. Ибо доколе между вами жила добродетель, тогда храм был Мой. А когда вы и его осквернили, сделали его местом торговли и пещерой разбойников, занимаясь в нем многообразной торговлей и убивая друг друга из любостяжания (ибо это дело разбоя - подсиживать брата и отнимать его собственность; так делают разбойники! они нападают на путника и потом отнимают, что у него есть); - итак, когда вы сделали храм пещерой разбойников чрез разные торговые сделки, которые вы производили в нем - доме молитвы, - то он уже не Мой дом, но ваш. - Под «домом» можешь разуметь не только храм, но и весь род иудейский. Ибо Писание иногда и род называет домом, например: «Дом Левиин! благословите Господа» (Пс. 134, 20). Поскольку и здесь можно разуметь так: «дом», то есть род ваш, оставляется Мной. Подобно как и в другом месте говорит чрез пророка: оставил Я дом Мой, оставил наследие Мое. Здесь домом называются израильтяне. Господь показывает, что и прежде сего Он же хранил их и избавлял от врагов. Слова «не увидите Меня, пока не придет время, когда скажете: благословен Грядый во имя Господне» указывают на второе пришествие. Ибо тогда и против воли исповедают Его Спасителем и Господом. Только не будет им никакой пользы. Что ж? Неужели они не видели Его с того времени, как Он сказал это? Точно так. Когда Он говорит, что не увидите Меня отныне, то не тотчас обозначает, но время после креста. Он как бы так сказал: с того времени, как вы распнете Меня, вы уже не увидите Меня, пока не приду во второй раз.

Блаж. Феофилакт Болгарский

Настоящее стихотворение создаёт своё внутреннее пространство, в котором и автор, и читатель стоят и лицезреют то самое прекрасное мгновение, которое остановилось - застыло в буквах. Но это живое пространство. Внутри стихотворения можно лицезреть Бога.
Поняла я это, читая Рильке в переводах Микушевича.

Вот это стихотворение, например, - от него перехватывает дыхание. Если долго вчитываться, можно задохнуться и умереть - от красоты. То есть ожить...

Быть может, залегло рудою тело,
и в сердце гор по жилам я проник;
не знает глубина моя предела;
все близкое вокруг окаменело,
иссякла дальность, как родник.

Пока еще блуждает мысль несмело,
даруй мне скорбь, чтобы прозрел я в миг;
как мал я в темноте! Как Ты велик!
Дай длань Твою изведать мне всецело!
Вмести меня и весь мой вечный крик.

Райнер Мария Рильке. Книга часов. Книга третья. О бедности и смерти, 1903
Пер. Владимира Микушевича

Приобщена? Лишь искорку схватила,
но в ней огромнейшая сила.
Не быть уж не могу — вкусила.

Дающий другому жизнь - сам живёт, отказывающий другому в праве на жизнь - сам умирает. Мы все должны друг другу жизнь. Она, кстати,  разная - разная и нужна.
Что есть - отдай; и что отдал - то есть и будет.

Умные люди бывают двух видов. С одними повстречаешься - и хочется умереть: такой ты перед ними никчемный, ни  на что не годный. Другие, наоборот, делают тебя ещё больше и богаче, с каждой секундой знакомства всё богаче и богаче. И тогда можно даже случайно запеть, причём взять столь высокую ноту, что сам себе будешь удивлён - я ли это?

Так вот, по-настоящему умные именно вторые - дарящие, а не отнимающие жизнь и песню. По-настоящему умны те, кто научает петь даже безголосых.

Песня в нас - есть Бог в нас.

* * *

Дающий другому жизнь - сам живёт, отказывающий другому в праве на жизнь - сам умирает. Мы все должны друг другу жизнь.

* * *

Ум и интеллект - не одно. Умным делает человека сердце, потому что ум по-настоящему без сердца не работает. Настоящий ум - целомудрен, цел, он слышит другого как себя.

* * *

Умные люди бывают двух видов. С одними повстречаешься - и хочется умереть: такой ты перед ними никчемный, ни на что не годный. Другие, наоборот, делают тебя ещё больше и богаче, с каждой секундой знакомства всё богаче и богаче. И тогда можно даже случайно запеть, причём взять столь высокую ноту, что сам себе будешь удивлён - я ли это?
Так вот, по-настоящему умные именно вторые - дарящие, а не отнимающие жизнь и песню. По-настоящему умны те, кто научает петь даже безголосых.

* * *

Когда люди не доросли до личностного уровня, они, как зверьки, меряются самостью (кто круче, кто статуснее), но настоящая «крутость» - это отсутствие мыслей об этом. Только фрагментарные личности носятся со своей самостью, как с торбой. Целая личность свободна от этих обезьяньих норм.

Когда мы перестаём что-то ценить, мы утрачиваем это. Потому важно понимать, что в нашей жизни является данностью, а что завоеванием.
То, что на выходе из дома нас не съели - не данность, а завоевание, которое следует поддерживать. Сам по себе мир не таков. И если внимательно приглядеться, всё привычное нам - тоже не данность, а завоевание, которое мы перестали понимать и ценить, а потому рискуем утратить. Утратить не потому что кто-то плох, а потому что мы не помним, не чтим и не ценим - т.е. не храним, не отстаиваем.

Современные люди забыли о необходимости хранить жизнь, о своей ответственности за сохранение мира. Им кажется, что всё может сохраняться само собой. Вот уж воистину прелесть - в христианском смысле этого слова! Незнание цены, которая уплачена за нормальную, пусть и сравнительно нормальную, жизнь превращает людей в самоубийц.

Ну, попробуйте не заботиться о себе (речь о труде по сохранению, а не об эгоизме), своём жилище, о своей жизни хотя бы пару дней - кем вы станете, во что превратите свою жизнь? 

Но только узость мышления не позволяет видеть, что я, мой дом - это страна, это мир в целом. Мы обязаны трудиться во имя сохранения жизни каждый миг своей жизни, ибо кто только потребляет - разрушает.

Ваш дом находится в городе: разрушится город - разрушится и дом. Город - в стране, страна - в мире.... Вы сами - часть страны, часть народа.

Всё, что происходит с другими людьми - происходит с нами, с Вами лично! Нет ничего, существующего отдельно, самого по себе -  мы теснейшим образом связаны и друг с другом, и с этим самым миром, на который почему-то решили просто не глядеть,  нерадение о котором стало считаться нормой. Дядя не придёт и не сделает за нас то, что нужно нам. Дядя сделает то, что нужно ему. А что ему надо? Об этом тоже никто не размышляет всерьёз. 

Что мы можем сделать? Для начала - обеспокоиться, от неравнодушия приходят ответы. А от повального равнодушия приходит только смерть.

Поклоняться можно чему угодно: листику, камушку, зверушке, какой-то части тела (человеческого или животного), геометрической фигуре, мусорной куче, какашке... - и всё это будет работать.

Вопрос кому поклоняться - это вопрос масштаба мышления, масштаба желаний и потребностей, которые определяют в конечном итоге масштаб созидаемой в процессе личности. Куда течём, тем и становимся.

Бог - это тот, кто даёт Бога (Блж. Августин), т.е. больше Бога никто ничего дать не может.

Но тогда желать Бога - это что-то вроде жадности?

Нет, Бога мы берём не для себя, а чтобы отдать ближним. Бога только так и можно взять - отдавая другим.

Болезнь - и кладезь мой, и клетка.
Болеть боюсь и не хочу.
Живу в окладе. Боль - виньетка
и бедному, и богачу

И мы - подобие шкафов:
хранилище вещей не для себя...

24/10/2017

* * *

Мы храним доброе и прекрасное друг для друга. Никто не владеет прекрасным самолично - это всё наше общее, и мы храним это в себе друг для друга. Что-то есть у меня, что-то у другого, и мы обмениваемся, одариваем друг друга.

05/11/2020

Бессознательное зло* в нас держится за неспособность поставить себя под вопрос, усомниться в правильности своих действий, своего выбора, своих мотиваций. Сказать о себе «я вполне хорош» мало кто рискнет, но мы думаем так о себе, не говоря этого ни себе, ни другим. Мы просто действуем, исходя из такого понимания себя.
В нас есть разрыв между тем, что я есть и тем, что я думаю о себе, потому объективировать себя - первая задача, осуществление которой как раз начинается с постановки себя под вопрос. Не фиктивной, напоказ, а реальной - действенной, по сути философской, касающейся мышления. 

---

* Именно бессознательное зло - главное, ибо сознательных негодяев очень мало. «Не ведают, что творят», - говорит Христос о бессознательных злодеях-распинателях.

Произнося одни и те же слова, можно говорить о разном, т.е. сразу о нескольких проблемах. Спекуляция будет в том, чтобы подменять тему и сам предмет разговора. Следовательно, когда человек говорит о том, что его волнует, следует сначала верно определить систему координат, в которой он говорит, чтобы верно оценить сказанное. Иначе ложь трактовки неизбежна.

Когда приходится читать о Цветаевой  гадости, пусть и высказанные как-бы любя, всякий раз думаю, что личность её уровня не может быть такой. Слишком уж низменно выходит - ей было бы скучно.
Внешние проявления не всегда дают адекватное представление о происходящем внутри человека, особенно, когда речь о гении. 
Судим-то мы каждый по себе, из своего опыта. Поступки гения оценивают обычные, пусть и хорошие, люди - они ведь из себя смотрят и видят, понимают лишь то, что им доступно, причём неизбежно спотыкаются  о  самость.

Когда всё лучшее в жизни случается не благодаря обстоятельствам и людям, а вопреки им, трудно не заметить рядом Бога. Трудно не заметить Бога, когда трудно.

Горе - от знания горнего, целого, от возможности тосковать по небу. Горе как горе исчезнет для тех, кто забудет высшее - останется лишь беда.
 

Интересная мысль:

При даре, если таковой имеет место, даруемое дара (то, что дарят, то, что дано, дар как подаренная вещь или как акт дарования) не должен вернуться к дарителю <…> Чтобы дар имел место, необходимо, чтобы не имела места взаимность, возврат, обмен, отдаривание, долг <…> [Дар] аннулируется всякий раз, когда имеет место воздаяние или отдаривание.

Жак Деррида
Derrida J. Donner le temps. 1. La fausse monnaie. Paris: Galilée, 1991. P. 18, 24, 25

* * *

Интересен и комментарий Анны Ямпольской:

Таким образом, получатель дара оказывается способен разрушить событие дара; для этого ему достаточно «воздать» дарителю тем или иным способом, либо сделаться «достойным», заслужить этот дар теми или иными действиями. 

В таком случае все нуждающиеся люди ДОСТОЙНЫ дара, который кто-либо кому-либо давал, а если не давал - нарушение долга. Долг помогать ближнему - норма, как дыхание, потому помнящий о своём даре - нарушитель, лжец.

Все мои слова - действительно мои, даже если похожи на чьи-то чужие,  потому что сначала я нахожу свои слова, и только потом приходят единомысленные чужие. То есть, после личного того или иного открытия приходят исторические единомышленники, видевшие то же и так же или почти так же, искавшие то же и теми же путями.

Я всегда сначала нахожу сама, лишь потом приходит подтверждение: мол, смотри, кто твои попутчики на дороге мысли - знакомьтесь, дружите! Таков мой путь, и я благодарю Бога за то, что он именно таков. Ведь слишком большой соблазн присвоить себе понравившуюся чужую мысль незаконно, не открыв её для себя - не вкусив, не приняв, не пережив бытийно.

Возможно, тут дело в том, что у меня не было заботящегося обо мне человека - был только Бог. Родители  дали лишь тело, душу пришлось искать самой.

Людей в моей жизни мало:  друзья, поддержавшие в трудное время, муж, ставший точкой опоры, исцеливший от тотального одиночества, некоторые преподаватели, причастившие к вере, к верному мышлению. Но меня никто не создавал (только разрушали), не лепил, не направлял - кроме Творца. И Бог не бросил Своего подкидыша, довёл до искомой цели: я ведь с детства искала только истину. Принимала всё, что дарила судьба, но искала всегда одно - истину, и Истина, в итоге, меня нашла.

Человек - носитель поэзии. Не стихов, а именно поэзии - целой, единой. Таково моё определение человека.

Поэзия - это внутреннее, сердечное знание сути вещей. Отсюда поэтическая точность, которая касается, разумеется, внутреннего, а не внешнего. О внешнем поэт знает столько, сколько знает его внешний человек. То есть, во внешних измерениях поэт может ошибаться. Во внешнем он беспомощнее любого обычного человека, потому что специализируется на внутреннем. При этом внутреннее - основа внешнего, его суть и смысл, сердце вещей, а потому и внешнее открыто поэту, только повёрнуто к нему не земной, а небесной своей гранью.

* * *

Подлинная моя идентичность диктуется как раз моим поэтическим содержанием. Быть собой, быть равным себе - это следовать за своим поэтическим Я, за голосом Вечности, слышимым внутри. Вечность как бы делает запрос, обращённый к наличному Я, и наличное Я формирует себя, в соответствии с этим запросом.

* * *

Нынешний мир игнорирует внутреннее пространство человека и внутреннее знание. Или, что ещё хуже, использует  внутреннее пространство не по назначению. Мир становится всецело посюсторонним и механистичным, внешним - по сути мёртвым, а потому превращается в убийцу, ибо  требует уподобления себе от человека и не даёт права на существование ничему иному.

Неужели так трудно понять, что пища должна быть, прежде всего, качественной, а не «отечественной» - чтобы её кушали. В том числе кино и книга. Низкопробное «отечественное» унижает Отечество и оскорбляет, а не умиляет патриота.
И ещё: для искусства производитель - вторичен. Важнее то новое, что оно мне даёт, чем питает душу. Позавчерашними жвачками довольствуется только тот, кто не нуждается в пище - мёртвый.

24 декабря 2015 г.

Человек: ноги растут из брюшины, т.е. движется он базовой энергией, которую обеспечивает потребление пищи, но руки уже растут из сердца, т.е. творить он может и должен сердцем, а не брюхом, и не головой.
Отсюда ещё один вывод напрашивается: есть люди брюха, есть люди сердца, есть люди головы, а есть целостные, настоящие человеки, соединяющие в себе все эти уровни воедино.

Чего не хватает юности? Опыта владения собой, тем что дано как дар телесного, душевного и духовного - для жизни здесь. Как малыш учится ходить, познавая себя, свои возможности, заложенный от природы потенциал себя, по мере овладевая собой, так и человек всё время открывает себе себя. Себе здешнему себя тамошнего. Где это самое там располагается, неизвестно, но оно есть, ибо я тамошний существую внутри здешнего.
Получается, смысл жизни - освоение данностей, открытие как узнавание себя, своих сил и возможностей и, разумеется правильное их приложение, употребление. Чтобы освоить и усвоить, надо понять зачем и для чего - как этим пользоваться. Система координат что, где, когда - важна, как карта вещей, образующих смыслы и содержания жизни.

Размышляя о книгах, которые МОИ, которые написаны ДЛЯ МЕНЯ, без которых не мыслю себя, пришла к выводу, что не книги меня делали - нет: КНИГИ ПРИХОДИЛИ сами, приходили такие, как надо. Они шли, как бы по плану, по запросу, по заказу. Это была встреча родных, знакомых, которые учили понимать то, что уже есть, а вовсе не давали нечто новое. Книги приходили как бы на зов, откликаясь, как люди. Что-то во мне звало их (но не я).
Кто был заказчиком? Бог, судьба, естество, я завтрашняя?... Бытие.  Жизнь создаёт в нас жизнь, нам остаётся только отвечать или отмалчиваться, игнорировать. Книги - приглашение к разговору. И на такой Зов трудно не ответить. Кажется, даже невозможно.

* * *

Вероятно, не отвечают люди, которые слишком увлеклись внешним, а потому совершенно оглохли к внутреннему. Слыша, непременно ответишь. Побежишь навстречу тому, кто зовёт и ищет, кому ты нужен. Не в этом ли суть «смертной надобы во мне», в которой так нуждалась Цветаева?