Дневник

Любящий всегда более уязвим, чем нелюбящий.  Любящий - совершенно беззащитен. Да, Бог его хранит, но вовсе не так, как нам кажется, ибо человеку полезно быть уязвлённым. Так что травматизм вполне допустим и даже неизбежен, но погубить любящего Господь не позволит - погубить для вечности, а не для здешнего прозябания. Здешнее Творец предпочитает оставлять на волю человеков, давая таким образом дополнительные поводы к доброделанию.

Если для нас важнее наши маленькие радости, нежели то, что происходит со страной, тогда нечего удивляться, что её продают и перепродают. Наше равнодушие, наше безразличие - главное оружие интриганов, без него все их ухищрения были бы слишком малосильными. Неравнодушие - это сила, даже если оно  существует просто как  потенция социального организма. Неравнодушие привлекает «природные» возможности изменения ситуации к лучшему, а её отсутствие даёт возможность наглецам творить «антиприродное» самоуправство.

Мы зачастую неверно понимаем в чем подготовительное значение философии. Вот спортсмену, скажем, нужно тренировать мышцы. А философия что тренирует? Мышление! Православные, у которых проблемы с мышлением, легко уклоняются в разновидные сектантства. Философия - это физкультура мысли. То есть, она всегда актуальна.

До пришествия Господа философия нужна была эллинам в качестве учения праведности. Но и ныне она полезна как средство привлечения к истинному благочестию.

Она являет собой предварительное образование для таких людей, которые приходят к вере не иначе как путем доказательств. Нога твоя не споткнется (Притч 3:23), говорит Писание, если все благое будешь относить к Божественному провидению, будь то добро эллинское или наше.

Виновником всяких благ является Бог, но одного, например, Ветхого и Нового Заветов - непосредственно, другого же, например, философии, - опосредованно. Может быть, философия изначально была для эллинов даром Бога до того, как Он обратился к ним явно. Ибо философия для эллинов - то же, что для иудеев закон, то есть наставник, ведущий их ко Христу.

Итак, философия является подготовительным учением, открывающим путь, которым Христос приводит ученика к конечной цели.

Пресв. Климент Александрийский. "Строматы"

Философия — школа мышления, но не только в смысле правильной логики и пр. Помимо внешних критериев истинности суждения есть ещё внутреннее — приобщение к мышлению, которое суть Свет. Приобщением отличается автор от графомана, мудрец от умника, христианин от фарисея и имитатора-лжехристианина, коих расплодилось премного.

Христианство неуничтожимо извне, его можно уничтожить только изнутри, подменив его суть, отстранившись от Христа бытийно. Осуществление такой подмены неизбежно сопровождается:
1) отторжением христианства, отказом от него как от лжи - со стороны светских людей (на деле они отвергают ложное христианство, а не христианство, но не понимают этого, т.к. не различают то и другое);
2) избыточной настойчивостью со стороны уполномоченных христиан, неправомочным давлением со стороны власть имущих христиан, которое на деле способствует ещё большему отторжению христианства обществом.

Это два полюса одного и того же заблуждения - ухода от жизни во Христе. Чтобы содействовать урегулированию ситуацию, надо, как минимум, прекратить упорствовать в ложном направлении. А во-вторых, необходимо корректно и адекватно работать внутри каждого пункта, уча первых различать подлинное и мнимое в христианстве, а вторых искать не власти над людьми, но Христа.

Беда в том, что мнимое христианство своей неправдой принуждает общество отстранится от басен во имя правды, но человеческая позитивистская правда, оторванная от мистического понимания жизни, неизбежно ведёт к нравственному вырождению и механистическому пониманию человека. Чудо (в самом широком христианском понимании) не просто ставится под сомнение, а запрещается и объявляется сначала ложью, а потом - преступлением.

* * *

Важно также различать патологию и норму и не относиться к норме, как к патологии. Да, со временем общество, сознательно отвернувшееся от христианства, неминуемо сползает в патологию, но если мы свои собственные «косяки» не будем видеть, если адекватную реакцию на них, пусть и неприятную, будем относить к патологическим явлениям, мы собственноручно толкнем общество в пропасть. 

Другой человек для нас — это окошко к Богу, выход из собственной стеклянной замкнутости. Прежде, чем найти окно к Богу, каждый из нас должен открыться человеку, точнее — богом в себе открыться богу в другом человеке. Богом в себе мы должны опознать бога в другом. Быть узнанным в Боге — это и значит быть любимым. Так действует Христос в нас — делая нас богами друг для друга.

Из статьи «За стеклом»

В нас два ума: настоящий и игрушечный, игрушечный нужен для того, чтобы понять, что он - игрушечный и взыскать другого. Другой ум растёт в нас, как  стебелёк из Царствия Небесного. Он развивается из семечка в большое дерево, которое должно за время жизни человека успеть не только вырасти, но и зацвести, принести плоды. Имя ему - Христос в нас.

Определяя первичный наш ум как игрушечный, я, конечно, несколько утрирую ситуацию, однако в сравнении с вселенскими масштабами, которые открываются человеку посредством причастности к Христу, ветхий ум действительно годится лишь для детской комнаты мироздания.

Важно научиться правильно мыслить. Без правильного мышления трудно или даже невозможно исправление жизни. Может быть есть такие чистые люди, которые действуют правильно без какого-либо представления об устроении мира и порядке вещей в нём. Но такие, если и есть,  не задаются философскими вопросами. Когда же вопрошание есть, на него необходимо найти верный ответ - иначе невозможно дальнейшее продвижение по жизни.

Правомочность философских вопрошаний - разговор отдельный, но само их наличие требует ответов, а значит поиска.

Вся суть человеческой природы в словах «что отдал, то твоё». Человек - пуст, он усваивает лишь отдавая, потому что то, что сумел отдать - только и есть усвоенное, а всё по-настоящему усвоенное стремится быть отданным.

* * *

Вопрос: Как пустой человек может что-то отдать?

Мой ответ: Вопрос веры: кто верит, что ничего не может, тот и не может - читай не хочет. Христос спасает каждого, кто хочет быть Им спасён. Сказать о ком-то «пустой человек» с некоторых пор - заблуждение и грех. Христос - в каждом сокрыт, Он ждёт, Он стучится в дверь сердца человеческого не извне, а изнутри.

Какова реальность, в которой мы живём? Реальностей много, побеждает в итоге та, носители которой наиболее активны.
Лучше плохо делать, чем хорошо не делать. Усилие, рывок, стремление - тоже вклад.
Мы становимся тем, что делаем. Мир становится тем, что мы делаем.

Накануне свадьбы мы с мужем нашли голубку. Это было в парке во время грозы. Голубка не могла летать, т.к. побывала в лапах у кошки или собаки - перья из крыльев были выдраны. Мы забрали её к себе, показали ветеринару - он сказал, что птичка совершенно здорова, но перья уже не вырастут, летать она не будет.
Голубка прожила у нас несколько лет. Крылья - отросли. Я ей что-то улюлюкала, мурлыкала, и она танцевала под мои напевы, кружилась вокруг меня, вокруг моей руки, приспуская крылья, и тоже что-то мурлыкала. Между нами была любовь, потому неудивительно, что она стала регулярно нестись - как курица. Яйца её я отдавала нашей Джессике. Но со временем голубка истощилась, снесла пару слишком маленьких яиц, и последнее, вероятно, было такое трудное, что она стала кровить и умерла.
Но всё же у нас было счастливое время, которое греет душу до сих пор.

У этой истории было и своё продолжение. Наша знакомая тоже подобрала подранка голубя и принесла его к нам. Это случилось через год или два после смерти нашей голубки. Этот, вероятно самец, был ужасным хулиганом. Он у нас перезимовал, а потом мы его отдали в монастырь. Наблюдали его потом в вольере - он, явно, лидировал среди других птиц и был самым упитанным из всех голубей.

На фото не наша - другая голубка (у нас не было фотоаппарата).

Жизнь обычного, не обладающего большими денежными средствами, человека всё больше становится похожей на пытку, когда человека помещают в узкий железный шкаф с двигающимися стенками, которые постепенно уменьшают жизненное пространство, предоставляемое человеку - сдавливают его.  Вопрос выживания даже не сводится к «раздавит - не раздавит»,  вопрос в том «когда?», а ответ зависит от толщины кошелька (и наличия на пути благих людей,  действующих вопреки системе во благо человека).

Некоторым людям важно не добро как таковое, а своя причастность к добру. Им не важен результат их деятельности, важно поставить «галочку» в личном отчёте - участвовал, присутствовал, что всегда означает «я хороший» или «я лучше, чем....». Таковыми движет не любовь, а тщеславие.

Настоящая причастность добру подразумевает в первую очередь реальность самого добра, а не галочковость. Если важна только причастность по форме - выходит такое христианство, которое ничего по-настоящему не делает, не решает и не спасает. Если важна только формальная причастность, то формализм наше всё.

Если мы взываем о помощи, если ждём поддержки от окружающих людей, то значит природно ждать её. И если обращаемся к Богу, то только потому, что верим в Его присутствие в пространстве нашего страдания. Когда не от кого ждать помощи, тогда не просят. И, наверное, очень страшно жить в обществе, где нельзя просить о помощи, где всё равно никто не поможет.

* * *

Один миссионер из Челси часто бывал в приютах. Как-то раз он зашел в комнату к младенцам и не мог поверить своим ушам. Там стояло около 100 манежиков, но никто из деток не издавал ни звука. Это было так нехарактерно для маленьких детей, что атмосфера казалась странной и даже пугающей. Тогда миссионер спросил у няни, почему в комнате так тихо. И она дала ему ответ, услышав который любой вздрогнет: «Попадая к нам, первое время они сильно плачут. Но проходит час, два часа, день, неделя, и они успокаиваются, так как понимают, что к ним никто не придет…». 
Детки понимают, что ни через 5 минут, ни через час, возможно, даже никогда, к ним никто не придет…

* * *

Наш мир всё больше становится похожим на такой приют. Плачущий и зовущий на помощь переходит в разряд преступников даже юридически, а уж психологически и говорить нечего. Люди всё чаще боятся дать милостыню зря, но совершенно разучились бояться обидеть и оскорбить беззащитного человека.

Одиночество - проблема не наличия или отсутствия другого, а контакта с ним: способности соединиться, инструмента контакта, места контакта. Для встречи нужно какое-то основание, пространство встречи. 
И бывает так, что человек ищет встречи, не предоставляя для неё места в личном пространстве. Или предоставляет в каком-то дальнем пыльном углу, куда другой не придёт. Или же отказывает в праве на существование другому как другому, желает чтобы другой был копией его самого. И т.д. и т.п. 
Место встречи людей друг с другом - Бог. Или сердце, вместившее в себя Бога, а потому и другого. О встречах в профессии, внутри какого-то вида деятельности, я тут не говорю, ибо это немножко другие встречи, но тоже встречи - есть общее поле деятельности.

Вопросы (Игорь Петухов):

Как верно заметил один блогер, «Как человек может быть одинок, ведь он всегда сам себе дан? "Тихо сам с собою, я веду беседу.." ( песен.) Разве что, среди других человек... Или, промеж кого ещё из живого , которого себе равным сочтёт. Абсолютного одиночества не дано, нет.  Порядок и содержание - две составные части жизни, определяющие её существование.)» . «Не означает ли расхожее выражение " нет времени" , именно, отсутствия места ,предлагаемому к переживанию, событию?» 

Свобода- психическое состояние, обусловленное ощущением отсутствия ограничений собственного бытия. Ежемоментное такое состояньице. Вот на сколько осознаешь отсутствие ограничений, на столько и свободен! 

Мрррррррррр - это наверное по-кошачьи «мир» 

Разница между ветхим и новым - в любви, ветхий - любит ветхое. Можно всю жизнь оставаться в неофитском состоянии только по этой причине.
Как неофит перестает быть неофитом и становится зрелым христианином? Таковым его делает не он сам, а Христос. То есть, оно само («Бремя Моё легко», - говорит Христос). Потому нельзя ничего изображать, быть святее святых - напоказ. Новое в нас либо есть, либо нет, и если есть - само. От нас же - жажда Бога. Тот, кто тотально жаждет Бога - ищет Его и только Его. И вся жизнь состоит из такой жажды и поиска, а когда нашел, тогда уже не я, а Христос во мне живёт.

Православные возлюбили элитарность. Мнят себя дворянами, разумеется, оглядываясь назад,  не крепостными - и чванятся. И Христом желают чваниться, а не спасать ближних. Но Христом можно только любить и страдать, Христом можно творить, но чваниться - нет.... 

Понятийная сетка делает из нас то, что мы есть. И бесы, и технологи-манипуляторы занимаются тем, что нарушают пути, искажают представление о связях между вещами, буквально запутывают сознание, как иногда запутываются нитки. Потому путь к выздоровлению - в распутывании путей, об этом, вероятно и говорит Иоанн Креститель, когда призывает сделать прямыми пути Господу.

В идеале любая система должна стремиться к тому, чтобы быть человечной. Но т.к. система - это по сути механизм (машина), то на ключевых постах должны стоять люди, исправляющие дефекты механистического подхода к действительности, исправляющие ошибки системы. Но если система даже не стремится к человечности, то она станет не только бесчеловечной, но и античеловечной. 

В этом смысле вычёркивать слово гуманизм из жизни общества - бесчеловечно, ибо гуманизм в социальной сфере - несомненное благо. Сомнительность его проступает только в религиозном, а не в социальном измерении, и то, если договориться о терминах, проблема может быть снята, ибо существует христианский гуманизм.

Страшен не гуманизм, а дегуманизация.

Труднее оправдаться на Суде будет конечно тем, кто что-то делал, ибо грешим мы в процессе делания, а не в процессе бездействия. Но дело в том, что бездействие тоже зачастую является грехом.

Иногда спорят единомышленники, спорят о каких-то деталях, тонкостях, которые неочевидны. И если оба искренни и чисты в намерениях найти истину, они усиливают потенциалы друг друга. Тогда спор - разновидность диалога.

Если же спорщики сцепились «рогами» самости, то каждый норовит победить, настоять на своём - истина таким просто не нужна, а потому и не может быть найдена.

Так вот, последнее - это не спор, а склока.

Чтобы найти себя, надо идти сквозь себя к другому. Не себя искать в другом, но другого. Надо настраивать себя на слышание другого, на подлинное в другом.  А подлинным люди обмениваются только в любви.  Отсюда «Люби ближнего, как самого себя» следует понимать так: будь подлинным с другим, не ври в отношениях.

Когда люди ищут другого, тогда сам Бог выступает в роли переводчика, и мы понимаем то, чего раньше не могли понять в другом по причине разности. Другой дарит мне меня, я нахожу себя благодаря ему, и потому мы так стремимся к любви, так желаем её (мы хотим быть настоящими).

Сам ведь человек для себя взять ничего не может. Он призван отдавать: что отдал - твоё. И надо заслужить счастье встречи с другим, который для тебя. Чем? Тем, что ты для других в первую очередь, а не для себя. Забывший о себе ради других получает со временем друга - того, кто для него. Кто-то из святых сказал об этом так: Бог заботится о тех, кто о себе не заботится.
Только не дай Бог подумать: я этого достоин, я это заслужил - сразу же окажется, что анаксиос (недостоин).

Ответы приходят всегда. В своё время — когда готов вопрошающий. Потому надо спокойно относиться к тому, что не всё знаешь, не всё умеешь. Или, точнее, ничего не умеешь и не знаешь. Главное —  родить свой собственный вопрос и ухватить посланный в нужное время ответ. Не пропустить, не пройти мимо. А для этого надо быть включённым в сеть и тогда всё остальное не так уж важно.