Дневник

Антропологический кризис похож на чёрную тучу, которая наползает на человечество, словно мир переодевается в траур. Это траур по человеку. Мир меняет личину человеческую на личину демонскую, фальшивую улыбку меняет на оскал бешеного пса, которому уже ничего не нужно, кроме бесчеловечности.

Если бы люди были человечными друг к другу, они оставались бы людьми. Никакие технологии не испортили бы человека, если бы он был внимателен к тому, каков он по отношению к другому. Чтобы сохраниться человеком надо быть не только к себе, но и ко всякому другому повёрнутым своим человеческим лицом, т.е. всей своей человечностью. Это очень затратно по нынешним временам. А быть бесчеловечным кажется выгодно и очень даже круто. Но этот разворот в сторону бесчеловечности к другому проявляется разворотом в бесчеловечность меня самого. Мы калечим не только другого бесчеловечностью, но и себя.

Человеку кажется что ему все должны, но он совершенно не видит, что должным остаётся сам. Люди с претензией творят зло сами, но следят не за собой, а за другими. 

Мы уже начинаем пожинать плоды этого переворота, дальше будет больше. Стихия бесчеловечности захлестнёт все социальные пространства, ибо мы сами приняли её, выбрали её как свою.

Испортить человечество как целое несложно - надо обманом заставить его играть не в свою игру. Если представить людей пазлами, а человечество, условно говоря, какой-то единой картинкой, то надо попросту подменить картинку, которую будут создавать пазлы (в которую они собираются и в которой собираются воедино). Ну, скажем, раньше пазлы собирались в куст клубники, а теперь станут собираться в стакан с ядом. Хитрость процедуры в том, что человек - пазл преобразующийся и самонастраивающийся, т.е. он в процессе своей деятельности видоизменяется. Строящие клубнику пазлы уподобляются клубнике, становятся клубникой, а строящие ядовитую картинку сами наполняются ядом и становятся ядовитыми.

«Задача права вовсе не в том, чтобы лежащий во зле мир обратился в Царство Божие, а только в том, чтобы он – до времени не превратился в ад» (В. Соловьев, «Оправдание добра»).
Мы живём как раз в то время, когда мир стремительно превращается в ад. Это выражается прежде всего в том, что люди становятся постчеловеками, т.е. утрачивают человеческое достоинство, не хранят его, не оберегают ни в себе, ни в другом.
 Всё чаще неожиданно для себя  можно оказаться в ситуации, которая за гранью человеческого добра и зла, когда люди действуют по алгоритмам либо фашистским, либо бесовским - т.е. по совершенно бесчеловечным алгоритмам. Бесчеловечность уже не отпугивает, а зачастую даже привлекает участвующих в тех или иных отношениях людей. В головах всё увереннее устанавливается перевёрнутый мир, перевёрнутые ценности и понятия.

Надо быть человеком, чтобы понимать, что вокруг тебя люди. Человек от биоавтомата отличается глубоко укоренённой индивидуальностью, которая недоступна восприятию автомата.

Это должен понимать и хороший врач, и хороший учитель... 

Может ли быть хорошим врачом узкопрофильный специалист, утративший человеческое измерение - т.е. автомат? Не может, конечно, потому что он будет не в состоянии распознавать нюансы. Такого рода медавтомат различает болезнь, достигшую размеров слона, но не различает болезнь, доросшую уровня крокодила, потому что запрограммирован видеть только слоновый уровень. Крокодил словно слепое пятно для него, а это значит, он видит болезнь лишь в той стадии, когда она вполне пришла и когда победить её очень сложно или вовсе невозможно, а предотвратить полноту проявления болезни он не в состоянии. Вот это и есть - проблема: лечат болезнь, а не человека, который должен быть здоровым, а не больным. От человека же требуют явления болезни не в начальной стадии, а в какой-то из заключительных, словно он экспонат в музее болезней, а не человек, дело которого жить и работать, а не болеть.

Антропологический кризис - это  отмена медицины как таковой для большинства людей. Нормальный врачи, конечно останутся, но их будет так мало и стоить они будут так дорого, что получить их помощь смогут лишь единицы.

* * *

Взаимодействие между людьми возможно только в случае включённого человека - в пространстве человеческого. Два атомизированных субъекта вне этого единого пространства человеческого в нас не могут иметь общение.

В последнее время почти постоянно для взаимодействия приходится прежде включать человека в другом, потому что по умолчанию он чаще выключен, чем включен. Люди видят своё величие в том, чтобы не включать человека. В магазин ли пришёл или к доктору - взаимодействие практически неосуществимо, всюду только имитация отношений.  В этом суть нынешнего кризиса.

В человеке есть дыра размером с Бога, - заметил Сартр*. Но вот что интересно, дыра эта затыкается другим человеком, когда происходит Встреча, когда рождается любовь между людьми. Можно предположить, что смысл брака - в кормлении друг друга Богом, в явлении друг другу Бога, в явлении друг друга богом .

-----

* «У каждого человека в душе дыра размером с Бога, и каждый её заполняет, как может».

Должна ли я всякому, кто неверно видит меня, кто придумал меня по своему образу и подобию, доказывать что я нечто иное? Не должна, разумеется. Ложных меня столько бродит по миру, что гоняться за ними и перекрашивать, перекраивать - совершенно бессмысленно. Ложное представление обо мне, которое совершенно ложно, меня никак не касается, оно может соприкоснуться со мной лишь в точке совпадения. Потому моя задача лишь в том, чтобы не быть ложной. Ложная я, которая в голове другого - его ответственность, а не моя. Моя она только в том случае, если и я причастна ко лжи, прижившейся в другом. 

* * *

Правда, есть  уровень, на котором мы всё-таки совпадаем с ложными представлениями других - телесный уровень, имя. Я ношу то же имя и то же тело, которое видят другие, видящие меня ложно, и к которому они могут прикоснуться, мотивируясь ложными представлениями обо мне. Другие могут говорить другим обо мне ложь, употребляя моё имя, и показывая на меня пальцем, создавая, передавая, распространяя ложное мнение в пространстве и времени. И может случиться, что ложные двойники совершенно вытеснят из жизненного пространства меня подлинную, не оставив мне даже шанса. Меня подлинную смогут услышать и увидеть только подлинные, пребывающие в подлинном.

Я не знаю что такое Бог, но я знаю кто такой Бог, и через личные отношения с Ним Он мне говорит о Себе то, что мне необходимо знать, причём говоря о Себе, Он говорит мне обо мне. Это всегда двоичное знание, знание о Боге и знание о человеке не разделено. Вероятно, оно в самом Боге не разделено.
Бог говорит мне о Себе, чтобы сказать мне обо мне. Говорю не только о себе лично, но вообще о Боге и человеке.
05/12/2019

* * *

Бог говорит и даёт  необходимое здесь и сейчас, в конкретный момент бытийной актуализации, для конкретной ситуации, конкретному человеку (своему Другому).
06/12/2019

Поэт - это автор мира, в котором он живёт. Настоящего мира. Он не автор миражей, он не лжеавтор - как в случае с душевнобольными. Поэт - творец подлинного мира, в котором можно жить, в отличие от привычного всем мира, лежащего во зле. Мир поэта гораздо более реален, чем тот, который люди считают реальным.

Цветаевское «жизнь - место, где жить нельзя» про это. Чтобы жить, надо пребывать в общении с Поэзией. В Поэзии живёт подлинное и подлинные.

Как, разве не Бог - Творец мира? Бог, разумеется. И каждый человек, уподобляясь Творцу, становится творцом. Это не метафора. «Осуществление ожидаемого»* -  про это.

---

*  «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11:1)

Чтобы понять, что ты чего-то не понимаешь, надо быть достаточно умным. Потому большинство уверено, что понимает, при этом каждый отдельный представитель этого большинства  в своём понимании всё больше отдаляется от здравого смысла. И разделение между людьми растёт, каждый уходит в своё мнение, которое становится лишь разновидностью суеверия (и самомнения).

Быть вполне человеком - это быть и для себя человеком, и для другого, иначе не бывает. Кто не смог быть человеком для другого, быть может захочет быть человеком для себя. Потому надо оставлять дверь открытой - вдруг виновный войдет, вдруг совесть его понудит к человечности. Совесть есть или была у всех. Кривая, косая, но... Люди не могут не знать о ней, даже если им этого очень хочется. Совесть может неожиданно для самого человека заставить его поступить не корыстно, а по-человечески.

Когда чудо - необходимо, тогда надеяться на чудо не дерзость, а дерзание, т.е. вера, надежда и любовь в действии.

* * *

Я вообще не умею просить, но имею жажду. Жажда - моё прошение. А там, где обычно лежит просьба о чём-то человеческом, у меня согласие на всё (оно само так). Хотение и жажда - разное. Хочу, чтобы было так, хочу туда, хочу того-то... Жажда, она как бы в отрыве от меня, в естестве моём, а не во мне. Хотений много, а жажда одна.

В критичной ситуации очень заметен важный закон взаимодействия. Необходима чистота отношений, чтобы не было негативных последствий. Недостижимая для большинства чистота (некорыстность, недоминантность - чистое служение Богу в другом) - сегодня единственно возможное решение многих проблем. Где торжествует самость, там сегодня царит уже не ветхий человек с его ветхой душевностью, а бесы, потому можно много беды наворотить, не будучи отъявленным негодяем - достаточно просто обычной самости и следования её советам.

Возможно у несчастья не было бы шанса исполниться, если бы каждый из нас был подлинным. Каждому несчастью Бог дал  человека, способного устранить его, помочь другому преодолеть проблему. Однако мы опаздываем, а то и вообще игнорируем чужую беду. Мы либо не приходим на помощь, либо приходим поздно, когда горе успело причинить страдание ближнему. Хорошо, если успел спасти другого, хотя бы отчасти, успел выхватить из горя, пусть с потерями. Но как страшно вообще не успеть. Чужое страдание, которое закончилось смертью, уже не исправить.

Мы творим зло не только, если сами причиняем вред кому-то, но и когда не помогаем другому, которому можем и должны помочь.

У всякого человека не два уха, а четыре, не два глаза, а четыре, и два ума - ветхий и новый, во Христе. Когда мы слушаем, смотрим и мыслим ветхим, самостным в себе, мы видим не то, что есть другой, а видим отражение себя. Чтобы по-настоящему видеть, слышать и мыслить, надо мыслить во Христе, слушать во Христе и глядеть во Христе.

* * *

Не ищи повода осрамить или унизить, уязвить другого, ищи повод возвысить и возблагодарить другого, и начнёшь расти духовно.

Гений от негения отличается тем, что когда он говорит «я - гений», в его сердце и уме нет и тени той глупости и наглости, которые появляются в сердце и уме негения, слышащего такие слова.

Гений и злодейство... Гений и низость....  Не совместны, да.  Хочешь стать гением, не падай в низость, смотри и слушай высоко - и будешь высок.

Человечность - это божественное в нас, а не человеческое. Это Христос в нас.

Состояние сознания «до ада», «после ада», «в аду» - это совершенно разные состояния, люди первого рода, находящиеся в состоянии сознания «до ада», никогда не смогут понять тех, кто живёт «в аду» или «после ада». Они часто мнят о себе как о жителях рая, принимая своё благополучие за благодатность. В состоянии «до ада» есть лишь механизмы, человек ещё полуспит, грезит на яву, ему всё кажется, он сам себе кажется, а не живёт. Такие люди видят чужие сны и принимают их за свою жизнь.

«Держи свой ум во аде и не отчаивайся» - этот совет Христа прп. Силуану, пожалуй, лучшее опровержение фантазий благополучников. Их насмешка над чувствующими себя неблагополучными, погружёнными во ад - это глупость и чванство, не совместимые с благодатным состоянием. Благодатность проявляется в сострадании ближнему и потому обречена на сопереживание, а значит и на страдание.

«Блаженны плачущие», потому что они живы и чувства их не врут им...

02/12/2019

* * *

Состояние «после ада» - двулико. Мы можем говорить только о первом, которое касается выхода из ложного состояния «до ада»». Интересно, а что я видела в прошлом году? Не факт, что то же самое - судя по порядку. Жаль, что не зафиксировала, что имела в виду под «после ада», что именно увиделось тогда. Сейчас и тогда - разные точки смотрения, из разных состояний - потому и видно разное.

28/07/2020

Общество разделилось на враждующие друг с другом стаи, причём в каждой из них представители совершенно убеждены в своей групповой непогрешимости и точно так же убеждены в групповой вине иных - т.е. не относящихся к своей стае и, тем более, относящихся к другой стае.

В этом что-то болезненное, нездоровое - какая-то глобальная человеческая катастрофа. Патология, одним словом. Вот бы и к групповой непогрешимости применить критичность, вот бы снять с другого, не похожего на меня, с других, не похожих на нас, презумпцию виновности. Но этого не будет, увы...

Вера в свою группу как истину - это вера в идола. Групповое начинает доминировать над личностным, стирается личностное многообразие, когда каждая личность - своя культура, исчезает уважение к личности и происходит осектовление ума. Сектантство - это принятие своей части за целое, бессознательное обожествление своей части  и закономерная в таком случае утрата здравомыслия.

Про «держать удар» любят порассуждать те, кого всерьёз не били. 

Можно стать настолько невидимым существом для мира, вещественно незаметным, непонятным, что он не сможет различить в тебе ничего (ничего своего) и будет только галлюцинировать на тему твоего присутствия, обнаруживаемого при тех или иных обстоятельствах в столкновении. Мир слеп ко всему, что не от мира сего. Слеп буквально.

Кто-то из святых говорил: не надо уходить из мира - стань небесным, не от мира сего человеком, и мир сам тебя выплюнет как чуждое себе.

Люди мира будут  выдумывать того, кого не видят, перевирать на свой манер и ненавидеть за причиняемый невидимостью дискомфорт. Как будто невидимый - обманщик, лжец и, конечно, негодяй...

Талант - это форма твоего священного сосуда, в который тебе наливают священный напиток, когда приходит время Свидания. Или же это форма твоей священной комнаты, где происходят такие Свидания.
Талант - это форма, а не содержание, возможно потому, что содержание всегда не наше. Я - это форма, принимающая Содержание. Пока нет приёма, нет и достойного внимания содержания.

Форма связана с содержанием, изменение формы внутренней комнаты или священного сосуда может привести к неспособности принимать Священное. Хотя форма может трансформироваться самим Священным по мере роста личности и развития таланта.

Травма травмирует форму и даже может разрушить её - тогда человек может стать юродивым - форму будет держать само Священное, пока он находится в Священном. Выход из Священного - потеря формы.

Единство в истине - это совсем не то, что единство мнений или единство в мнении. Мнение всегда чьё-то, оно всегда ограничено и опосредовано, истина - это нечто всеобщее и непосредственное (свободное от влияния тех или иных посредников).

Подчинение истине возможно только изнутри - не извне. Подчинение мнению как истине и требование такого подчинения от других - фальшивая монета этого мира. Отказ от поиска истины через принятие мнения как истины - разновидность самоубийства.

«Не делайтесь рабами человеков» = не делайтесь рабами мнений.