Дневник

У нас всё сплошные чудеса, потому что немощи велики. Земных дорог для нас давно не осталось, только небесные, а по ним самому ходить боязно - только в обнимку со святыми. И они так ухватят - от всей своей святости - только стоишь с открытым ртом и удивление вкушаешь, как манну.

Имя вещи (в философском понимании) - не ярлык, а живая сущность («душа»), сочетание запущенных стихийных процессов и векторов устремлений, заключённое в некой целостности. С ярлыками можно творить что угодно (потому что их можно оторвать от сущности, ярлык и есть имя, оторванное от сущности; содержание имени = память сущности, отпечаток, след - имя хранит тепло живой сущности, оно живёт в единении с сущностью), а с сущностями - нет, сущности будут сопротивляться насилию. Но если сущность раздробить на уровне вещества, она утрачивает целостность и себя - перестаёт быть собой, умирает. Мир ярлыков - мёртвый мир, оторванный от сущности вещей. Это мир-призрак, мир-двойник, мир-фейк.

Ночью все кошки серы, но в чьём сознании ночь, тот скоро вообще кошку от бульдозера не отличит.
Чтобы отличать, надо понимать и что такое кошка, и что такое бульдозер - как минимум.

* * *

Дождь — вода, река — вода, и море...
Слёзы, к берегам души припав,
плачут, позабыв себя от горя —
всё в воде привычной потеряв.
Нет теперь дождя, реки и моря,
нет и слёз — везде одна вода,
топором плывёт по жизни горе:
в голове как море — ерунда.

Фанатизм - это форма одержания идеей, когда фрагменту человек служит как целой истине. На первом этапе фанатик просто заблуждается и может исправиться, посмотрев на себя трезво, поняв где ошибка и покаявшись, но все дальнейшие этапы - движение по наклонной, вплоть до обесовления.

* * *

Ошибаются все, но упорствуют в заблуждении только заблудшие.

* * *

Все идеи - целы изначально, но извращены нецелостным мышлением. Идея, оторванная от целокупности идей Слова, становится инертным осколком, способным послужить как добру, так и злу (т.е. лжи). Импульс, изначально заложенный в идее, вне целостности Зова может быть направлен куда угодно - отсюда происходит многообразие идей в мире людей.

* * *

В какую сторону от истины ни пойдёшь, всё ересь получится. И так можно бродить от ереси к ереси бесконечно, пока не приобщишься к истине. Еретик упорствует в ереси, а не просто ошибается - это важно понять - он захвачен, порабощён ложью и не способен критично оценивать своё мышление.

Проблема одна у христиан во все времена - неподлинность, т.е. отсутствие единства со Христом. Много самомнения и мало любви, потому что где нет любви, там может быть только самомнение. А сегодня это самое самомнение ещё и взято в оборот социальными технологами, портящими сознание по бесовскому образцу.

* * *

Тезис: Рациональное и цифровое мышление современного человека уже невозможно изменить сказками и мифами. Ему нужно адптированное знание.

Мой ответ: Суть в том, что меняет Христос, а не сказки (всё равно какие). Сказки или, скажем так, стилистика - это уже после первого условия - Присутствия Христа. В каждой «буковке» Он должен быть, чтобы буковка звала. А сегодня время упущено. Время потратили не на людей, а на торжище - теперь пожинаем плоды. Торжище прописало свои пути в мозгах, а должно бы было прописать их христианство.

Юродивыми возможно становятся беззащитные люди, которые не могут удерживать свои человеческие настройки в присутствии дурных людей. Не могут потому, что пружинистый самостный механизм, обычно защищающий человека в таких случаях, они выбросили Христа ради - чтобы никого им не травмировать.

Если бы люди поняли, что такое поэзия, они бы стали богами: понять и приобщиться - одно. Но они хотят стать богами вне поэзии, без поэзии, и потому перестанут быть людьми, всё больше и больше уподобляясь противнику поэзии - пошлости.

«Из какого сора»* растут не только стихи, но и люди... Растут и вырастают. 

 Растёт в нас Бог, и мы растём Им и в Него - из своего ветхого «сора», из «сора» обыденности и «мёртвой жизни» автоматизмов.

Постчеловек развернётся и будет расти в обратном направлении - в сор, потому и перестанет быть человеком. Человек - это тот, кто растёт «из сора» в Поэзию.

----

*  Цитата из стихотворения Ахматовой «Творчество»:

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

Бог представлений и живой - не одно и то же. Представление у каждого своё, а Истина одна на всех.

При этом истинное представление соединяет с Богом, потому что истинное представление можно иметь только в Боге*. Неистинное представление - ложно, и молящийся в неистинном представлении молится идолу. Ложное представление есть идол - вместобог.

* * *

Истину слышат истиной в себе даже ещё не ставшие истиной люди, в которых ядро захвачено истиной.  Вот этому захвату и нужно отдаваться. Всё остальное вторично.

Для человека важно: 1) выйти из себя (себя ветхого) и войти в Бога - найти себя нового в Нём 2) Не выходить из Бога .

---------

* «Никто не может прийти ко Мне, если то не дано будет ему от Отца Моего» (Ин. 6:65) 

Встречая на жизненном пути красивого (светлого и доброго) человека, хочется возблагодарить его за радость, которую он дарит  - одним присутствием своим в мире людей. И я нередко так и поступаю: открыто благодарю - зная, что рутинная жизнь, как правило, щедра на негатив, а не на позитив. Я пытаюсь посильно восполнить всегдашнюю нехватку радости. Однако... людям это трудно даётся, хоть и приятно.  Ошеломлять - не лучшее поведение, не зря же в рамки приличий оно не вписывается.

И всё равно я чаще выбираю эту «неприличную» радость другого, пробивающую насквозь обыденный холод рутинного бытования. Тот случай, когда приличия слишком равнодушны к человеку.

Говорю себе: хватит шуметь, пусть и радостно. Хватит радовать с усилением, с надрывом и претензией: пора стать тише, незаметнее - приличнее.  Наверное, с фейерверками пора прощаться. Но зачем они были? Почему они пришли, я понимаю, но зачем - ещё нет. А это значит, что не всё ещё пройдено в этом направлении.

Ошеломлять радостью - стоит или не стоит? Нестандартное, неожиданное поведение всегда ошеломляет, а стандартное, неживое, вгоняет в ужас. Но всегда ли в радость оказанное внимание? «Любовью оскорбить нельзя»...

Жизнь вообще ошеломительна, особенно на фоне умирания и, возможно, для кого-то даже оскорбительна. Некоторые сроднились уже с умиранием. Но время рядиться в неживого придёт, когда за жизнь придётся расплачиваться жизнью, а пока так хочется просто захватить и уволочь в радость бытия как можно больше из среды страдающих от небытия - таких же живых, но привыкших видеть вокруг лишь умирающих или мёртвых.

«Не лезь, пока не просят!» - да, но в том и дело, что просят: сущностно, а не лично просят, мы живём погружёнными в эти безмолвные просьбы о внимании, любви, заботе, радости, о высоком взгляде на человека и высоком отношении к человеку. Не все слышат эти просьбы - да, но а как быть тем, кто слышит? Слышащему бездействовать невозможно, потому каждый слышащий делает хоть что-нибудь - что ему по силам, что можно сделать хотя бы мимоходом, на бегу, движением мизинчика...

На каком этаже человека живут мысли? На всех этажах. Важнее спросить в каком мире, а не на каком этаже. Мысли живут на небесах. И на каждом этаже человека своё небо.
Мысли живут в Мысли.

Ветхое молчание - это отсутствие Песни (но уже не болтовня!), в то время как Молчание новое, во Христе - наоборот, присутствие Песни сердца. И так во всём: ветхое и новое противоположны друг другу, ветхое во многом перевирает новое на свой манер. Потому всегда важно понять, в какой именно системе координат говорит автор: в новой или ветхой, и о понятиях какого мира говорит: ветхого или нового человека (это два различных мира).

Повторение чужих слов - это не мышление, надо рождать свои. Чужие правильные слова надо родить как свои - в опыте молчания.

У человека молчание — своё, а не говорение.

Разница между авторами — в принимающем молчании, а всё, что подлинно в говорении — от Бога, а не от человека.

Говорение-молчание — это своё слово, в которое надо включиться, к которому надо приобщиться, как Слову Бога. Остальное в говорении (не своё) — это некое общее место, некое ничьё. Своё включается молчанием ничейного безличного  — никак не относящегося к личному Богу.
Молчание — это наше вопрошание, наш вопрос к Богу, и на этот конкретный вопрос Он отвечает. В ответ на вопрошание молчанием Он говорит в нас, а не нам. Нам Он говорит в ответ на наше говорение.

* * *

Болтовня - молчание - говорение: три этапа развития человека в автора (судьбы или текста - не суть важно, настоящий текст - тоже судьба, а судьба - тот же текст).

Собирая в одном тексте разрозненные дневниковые записи,  разрываюсь между любовью к человеку и любовью к тексту. Хочется вместить сразу как можно больше - нужного читателю (отдать всё и сразу), а текст сопротивляется заявленным прежде заголовком. Мол, не вмещается это, уже не вмещается - хватит, в другой раз. А будет ли он, этот другой раз - неизвестно...

Интересная смысловая игра у Чехова в «Три года»:

«Я вижу, как вы хмуритесь и встаете, чтобы прочесть мне длинную лекцию о том, что такое любовь и кого можно любить, а кого нельзя, и пр., и пр. Но... пока я не любил, я сам тоже отлично знал, что такое любовь».

Понятно о чём здесь речь, но на деле всё с точностью до наоборот. Да, есть знание о любви до любви — и это ложное знание (Чехов об этом), есть знание о любви после любви — и это тоже ложное знание, и есть знание о любви в процессе любви — оно настоящее, но не столько понятийное, сколько поэтическое — цельное. Понятийное начинается в случае отступления хотя бы на шаг, в случае отстранения, т.к. для рациональных понятийных суждений нужна дистанция. Но и для не рационального — поэтического — созерцания нужна дистанция. И только в любви есть одновременно и дело, и созерцание — она способна соединить в себе казалось бы несоединимое. Вне созерцания не любовь, а страсть.

И кто знает, может быть настоящий смысл женственности — именно в отвлечении мужчины от страстей, вовлечение его в созерцание, хотя бы частичное — чтобы он стал собой вполне. Страсть, безусловно, тоже важна, но она есть в отношениях всегда, кроме тех случаев, когда отношений нет, а есть только их видимость. Влюблённым важно подняться на этаж выше, чтобы отдаться сначала Богу, а потом другу другу — об этом венчание.

Вопрос: 
Апокалипсис неизбежен, так же как неизбежна смерть конкретного человека.
Я видел очень мало людей которые, говоря об апокалипсисе становились от этого ближе к Богу, добрее, целомудреннее, смиреннее. Вот это можно сказать статистический факт из жизни. Стал смотреть Цареву перестал читать свт. Игнатия Кавказского и свт. Феофана Затворника. Стал искать апостасию в священнноначалии (а она есть и в Евангелии про это написано), перестал ЛИЧНО САМ ходить на исповеди и готовиться к причастию. Может есть исключения, которые лишь подтверждают правило. Не об антихристе надо думать и писать, а о Христе.

Мой ответ:
Человек вмещает разное. Сейчас всюду искажения и искривления, в том, что выбрали вы - тоже. Могу сказать, что из равнодушных к страданию других я вижу много повредившихся. Самость губит всех и всюду - на всех путях.
Всё сложнее и проще. 
(«Апокалипсис неизбежен, так же как неизбежна смерть конкретного человека» - но мы же должны спасать от смерти ближнего, если это в наших силах).
Смотреть на Христа - это видеть Его страдающим. 
И видеть Его страдания, бездействуя - грех. 
Пётр был прав или нет, защищая Христа?
И да, и нет. Но именно эта горячность сделала его «хранителем ключей» от рая.
 
Суть в том, что люди всюду полны самомнения, а не любви ко Христу. А любовь, она не только в стоянии в храме. Тот, кто не борется за право человека оставаться человеком, не борется за Христа в нас.  
Равнодушие - от самости и непонимания сути угрозы, а она - от непонимания того, что есть человек. 
Будьте как дети - вот мудрость. А мы стали много умничать и потеряли адекватность (простоту) восприятия. Детскость то есть - потеряли.

Позиция, озвученная вами - красива, но технологична, её роль в том, что христиане самоустраняются из исторического процесса, играют в поддавки в дьяволом, отдают Всечеловека (Христа в нас) на поругание.

Есть хорошая пословица: заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибёт. Так у нас теперь и выходит - всё, буквально всё. Потому что всё испорчено технологами, всюду вирус самости, которой в людях всегда больше, чем любви и мудрости. Самостью молимся в храмах, самостью боремся с антихристом: и тем, и тем радуем бесов. А надо быть мудрыми детьми, чтобы пройти ловушки технологов.

(Не надо садиться на тему, как на иглу - любую тему, не надо фанатеть, надмеваться над другими - мол, они дураки, а я умный. Надо мыслить во Христе и Христом - а это не так банально, как люди привыкли думать).

Человеческое в человеке - путь к Богу, бороться за право другого придти к Богу - это достойное дело. И нет ничего хуже капитуляции перед злом. Помнится, кто-то считал капитуляцию перед злом даже хуже, чем зло.

Кстати, именно с вашей позицией надо быть особенно осторожным, потому что таких людей будут превращать в паству антихристовой церкви. Люди с такой позицией доразвиваются в своём направлении...  дойдут по этому пути до того, что будут убивать святых, думая, что служат этим Богу. 
 
Так что везде свои угрозы. Ветренное время, штормовое.
У меня есть давний афоризм, суть которого примерно в следующем: людям интереснее своё мнение об истине, чем сама истина. До сих пор актуально, и даже ещё актуальнее стало...

Последние люди накануне постчеловечества будут такими*, что даже если найдутся христиане, проповедующие им Христа, та проповедь будет лишь «бисером перед свиньями»**, которая и закончится так, как говорится в Св. Писании.

«Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас» (Мф. 7:6).
---

* Не способными к восприятию и пониманию высоких смыслов.

** «Под именем же псов Он здесь разумел тех, которые живут в неисцельном нечестии, без всякой надежды исправления; а под именем свиней – всегда живущих невоздержно; все таковые, по слову Его, недостойны слушать высокое учение. То же самое и Павел выразил, сказав: Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием (1 Кор. 2:14). И во многих других местах Он развращение жизни поставляет причиною того, что не приемлется совершеннейшее учение» (Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Матфея)

* * *

Свт. Иоанн Златоуст
Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас

Христос присоединил еще другое правило, говоря: Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями (Мф. 7:6). Хотя далее Он и говорит: Что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях (Мф. 10:27), но это последнее нимало не противоречит прежнему, так как и тут не всем вообще повелено говорить, но тем только говорить со всею свободою, которым должно говорить.

Под именем же псов Он здесь разумел тех, которые живут в неисцельном нечестии, без всякой надежды исправления; а под именем свиней – всегда живущих невоздержно; все таковые, по слову Его, недостойны слушать высокое учение. То же самое и Павел выразил, сказав: Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием (1 Кор. 2:14). И во многих других местах Он развращение жизни поставляет причиною того, что не приемлется совершеннейшее учение. Потому и повелевает таким людям не отворять дверей, потому что, узнавши, они становятся еще более дерзкими. Когда это учение открывается людям признательным и благомыслящим, то они благоговеют пред ним; а люди безнравственные уважают более тогда, когда его не знают. Итак, поелику по природе своей такие люди не могут познать этого учения, то пусть будет оно от них скрыто, говорит Спаситель, чтобы, по крайней мере, почтили его по причине своего неведения.

И свинья не знает, что такое бисер, а если не знает, то пусть и не видит, чтобы не попрала того, чего не знает. Ничего, кроме только еще большего вреда, не произойдет от слушания для людей с таким расположением. Они ругаются над святынею, не зная ее, и еще более возносятся и вооружаются на нас. Таков смысл слов Христовых: Чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас. Но скажешь: святыня должна быть так крепка, чтобы и по узнании осталась непобедимою, и другим не подавала случая вредить нам? Нет, не она подаст к тому случай, но то, что приемлющие ее – свиньи. Так и бисер попираемый – не потому попирается, что достоин пренебрежения, но потому, что попал к свиньям. И хорошо сказано: обратившись, не растерзали вас. В самом деле, сначала они принимают на себя личину кротости, чтобы узнать; потом, когда узнают, сделавшись совсем иными, ругаются, поносят, смеются над нами, как бы над обманутыми. Потому и Павел говорит Тимофею: Берегись его и ты, ибо он сильно противился нашим словам (2 Тим. 4:15). И в другом месте: Таковых удаляйся (2 Тим. 3:5). И еще: Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся (Тит. 3:10).

Итак, врагов всего священного вооружает против нас не сама святыня, но их доводит до безумия то, что, познав ее, они исполняются гордостью. Вот почему немалая польза оставаться им в неведении: в таком случае они не будут пренебрегать; если узнают, то двойной вред: и сами не получат от того никакой пользы, разве еще больший вред, и тебе причинят бесчисленные беспокойства. Пусть слышат это те, которые без всякого стыда сводятся со всяким без разбору и делают предметом пренебрежения то, что достойно всякого уважения. От того-то и мы, совершая таинства, затворяем двери и возбраняем вход непросвещенным – не потому, будто мы признаем недействительность совершаемых таинств, но потому, что еще многие не довольно к ним приготовлены. От того-то и сам Христос многое говорил иудеям в притчах, что они видя не видели (Мф. 13:13). Потому и Павел повелел дабы вы знали, как отвечать каждому (Кол. 4:6).

Беседы на Евангелие от Матфея.

Когда же ты услышишь о свиньях, то не сочти их бессловесными животными; и когда услышишь о собаках, то не сочти и их за собак. Свиньями Писание называет живущих в распутстве; собаками же называет необдуманно беснующихся против Господа.

О Честном и Животворящем Кресте.

Говорить не о людях, а о вещах — это мышление. Без привязки к тому чьё.
Мышление на самом деле одно (в человеческом понимании — ничьё), и ты либо приобщаешься к нему, либо нет.

27/09/2019

* * *

Мышление на самом деле одно (в человеческом понимании — ничьё), и ты либо приобщаешься к нему, либо нет. Мышление ничьё, а то, что чьё-то — не мышление. Мышление принадлежит Богу: оно у Бога, к Богу и, вероятно, Бог в нас — Бог-Слово.

Авторство указывает на того, кому мышление открылось, демонстрируя путь Мысли и причину явления её в мире людей. Потому заявленная философами «смерть автора» одновременно и правда, и ложь. Автор — принимает мысль, его личность важна, потому что без неё Мысль, возможно, не пришла бы или пришла бы в другом виде — другому автору. Личность оставляет свои следы на мышлении, как мышление — на личности. 

28/09/2019

Чтобы начать говорить, надо перестать болтать. Но как только соберёшься говорить, непременно начнёшь болтать. Говорение - это молчание.

* * *

Постчеловек будет всецело погружен в болтовню, прикован к болтовне и лишён Песни сердца (молчания).

В Боге не умничают, а мудрствуют - т.е. живут и мыслят Богом.

Счастье — это свобода от низменного: не свобода приходит от счастья, а счастье — от свободы.

Грустить о чужой радости - грех, для обретения своей радости надо грустить о действительно грустных вещах. Чужая радость должна радовать, если хочешь радоваться.

Зла бытийно не существует потому, что у него нет своего жизненного положительного (бытийного) содержания. Оно всё - отрицание, всё - контра, оно всё против и вместо...

Наверное, злые люди с радостью рассадили бы всех добрых по тюрьмам и психушкам - чтобы те не мозолили глаза. Но что потом? Потом ничего: сожрали бы друг друга и на этом конец истории. 

* * *

Хотя нет, злым хочется утащить добрых в своё небытие - из зависти, и они старательно исполняют этот принцип на практике.

* * *

Душа злого похожа на мешок со змеями: сколько ни всматривайся - сплошные змеи.