Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Чистые люди чужие лица не пачкают.
Близкие люди — это люди, между которыми возникает Бог.
Бытийствующий описывает, а не предписывает. Он не даёт инструкций, но производит формулы.
Ложное «мы», в которое я верю, создаёт моё ложное «я».
Тени вещей убивают вещи. Почему-то тень, освобождаясь от вещи, стремится убить вещь, от которой зависит. Чтобы занять место вещи, вероятно. Нынешнее время занято или, может быть, развлекается тем, что меняет акценты — словно не вещи отбрасывают тени, а тени отбрасывают вещи.
В Луче, откликаясь на Зов, мы рождаем свою лученосную Песню
Кто не знает цены поэтическому слову, не поймёт и принесённую поэтом весть. Одно без другого — немыслимо.
Искушение ближним как дальним должно быть пройдено всяким, кто хочет жить глубокой подлинной жизнью. Глубина человека — это всегда глубина страдания, которое он сумел преодолеть любовью.
Христианин — это не человек своей толпы, своей тусовки, а Христов человек.
Дружба — поиск Песни сердца другого (петь навстречу), вызывание своей Песней Песни другого. Это бережное внимание к Песне другого. Светящийся шар на картине Чюрлёниса «Дружба» — и есть Песня. Её принимают или передают — всё это пение Одной Песни.
Один из голубых и мягких вечеров…
Стебли колючие и нежный шелк тропинки,
И свежесть ранняя на бархате ковров,
И ночи первые на волосах росинки.
Ни мысли в голове, ни слова с губ немых,
Но сердце любит всех, всех в мире без изъятья,
И сладко в сумерках бродить мне голубых,
И ночь меня зовет, как женщина в объятья…
«А» чёрный, белый «Е», «И» красный, «У» зелёный,
«О» голубой – цвета причудливой загадки;
«А» – чёрный полог мух, которым в полдень сладки
Миазмы трупные и воздух воспалённый.
Заливы млечной мглы, «Е» – белые палатки,
Льды, белые цари, сад, небом окроплённый;
«И» – пламень пурпура, вкус яростно солёный –
Вкус крови на губах, как после жаркой схватки...