Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Я есть то, что делаю другому, причём этот другой — никто иной как Христос в нас.
От того, что высота полёта станет ниже, его качество не станет выше.
Подлинное величие не знает себя великим, потому что всецело отдано Великому, но оно знает о своей сопричастности Великому.
Странно, что некоторые вступают в сговор с диаволом, надеясь «заговорить ему зубы» и получить поблажки. Это в принципе невозможно — по природе вещей. Особенно странно, когда на это рассчитывают как бы верующие люди. Диавол жестоко посмеётся над ними. Спастись отступничеством — невозможно.
От каждого человека можно зажечь звезду — как от факела. Был бы человек, а искра найдётся.
Хранить память — не значит хранить пепел. Хранить память — это поддерживать огонь. А огонь — это жажда. Жажда подлинного...
Любовь это когда прощать нечего. Не потому что все правильно, а потому, что такое отношение.
Возвращаться в человеческое измерение — больно, там всегда находишь свою немощь (не только свою, но своя — хуже всех). Птицей в небе паришь, не думая об этом, не зная этого. Птицей — легче... Птицей, наверное, только и можно — если ты птица.
Птица — это не хотение, а предназначение, способ бытия. Вероятно, один из четырёх возможных модусов человеческого сознания (см. тетраморф). Птица бытийствует в послушании у Птицы.
Реален не Дед Мороз, но то детское сердце, которому хочется в него верить, потому не надо отнимать у детей сказку.
Мои звёзды не гаснут — я дарю их чисто. Отдаю не только в добрые руки, но тьма их не любит. Тьма желает лишь погасить свет, потому не родит солнца, даже если ей отдать все искры и звёзды на свете.
Когда на лице твоем холод и скука,
Когда ты живешь в раздраженье и споре,
Ты даже не знаешь, какая ты мука,
И даже не знаешь, какое ты горе.
Когда ж ты добрее, чем синь в поднебесье,
А в сердце и свет, и любовь, и участье,
Ты даже не знаешь, какая ты песня,
И даже не знаешь, какое ты счастье!
Поссориться просто (чего быстрее),
Как с горки скатиться, лишь в сани сесть.
А вот помириться куда сложнее,
Стократ неприятнее и труднее,
Чем снова на гору с санями лезть.