Все произведения

Максим Бутин: «Главное — целостность»

​​​​​​​«Философия занимается глубоким, а поэзия высоким» (М.Хайдеггер). Это симпатичное определение понять не так легко, как хотелось бы, потому что возникают вопросы, ответы на которые всё время ускользают. И вряд ли стоит играть с ними в догонялки, лучше побеседовать с умным человеком в надежде на проблески, на игру света и тени, в которой совершенно случайно может быть явлено нечто значимое...

Небо держи!

Небо...
Небо держи!
Небо ближнего...

Сердце...
В сердце ножи
вонзили книжники.

Снова
автопилот
к Голгофе движется...

Истины антипод
затмить всё
пыжится.

Человек: подопытная «крыса» социологов или бог во Христе?

Для современных социологов личность — лишь набор статусов и ролей. Считается, что посредством их изменения можно изменить и внутреннее содержание личности. Если со знанием дела ударить в нужное место, природная идентичность, кажущаяся неотторжимой, рассыпется. Ведь человеку можно внушить любую идею, даже самую зловредную и противоестественную, при условии его доверия и некритичности мышления...

По жизни — ощупью...

По жизни — ощупью, ползком и на лету:
ходить, как видно, не обучена природой.
Отыскивать заботой полноту
почти бессмысленно, не пережив исхода.
Доверчивость, как минимум, права —
она избыток пользовать стыдится.
Застенчивость — основа мастерства,
заносчивость — оторванность провинций.
Беспечность лилий гибельна вдвойне,
и всё же, в душах нарастает вечность.
Чем дышится трудней, чем вдох больней...

Рай — повсюду, как пыльца на травах...

Рай — повсюду, как пыльца на травах:
он и на земле — на небесах.
Если судите других неправо,
строите свой раек на песках.
Рай всегда потерянный? Неправда:
он всегда со мной, всегда внутри.
Рай, быть может, иногда растерянный
из-за ряда встроенных интриг.
Собирать по крохам, словно пчелы,
рай свой можем — для чужой услады.
Мёд выходит, как вино, весёлый,
если за него не ждёшь расплаты.

Андрей Макаров: «Счастье — это когда Ты составляешь одно целое с Другим»

Как отдельный человек, так и народ счастливы, когда равны себе, когда могут позволить себе роскошь быть собой. Не потому ли в наши дни резко обострились проблемы идентичности? Навязывание ложных идентичностей — один из новых методов ведения войны. Отсюда сотворение ложных мифов, вводящих в ложную реальность и ложную историю. «Миф нужно отличать от сказки, — говорит в одном из своих интервью доктор философских наук Андрей Макаров...

Тень, свет и предмет

Тень всегда говорит предмету:
я — есть, а тебя — нету.
Тень мечтает затмить и свет,
тень как бы есть, а свет — нет.
Тенью блеснуть очень охота,
потому у теней одна забота:
как бы повыгоднее встать,
чтобы в чужих лучах заблистать.
Тенью и светом люди одеты:
одни — блестят, другие — горят
и многотенью свет свой дарят.

Папертное

М.Ц.
​​​​​​​Я смотрю в тебя, как в зеркало:
я — не ты, и ты — не я,
всё же жизнь нас исковеркала,
одинаково дразня.
Чем-то схожи и царапины,
и глаза в одних слезах —
взгляд сторонний, даже папертный:
так глядят на образа.
Я — не ты, но одиночество
на двоих у нас одно:
нежеланье краткосрочного,
раз уж вечное дано.
Жажда быть, но не на паперти,
а на пире у Царя,
за столом, покрытым скатертью...

А гений бывает глуп...

А гений бывает глуп,
пока не станет собой,
пока не станет судьбой.

Гений бывает глуп,
потому что всегда не свой,
потому что не занят собой.
Гений — служка у дара,
себя раздаёт даром.

Гений — не скуп:
он пока своё не раздаст,
хвалу за дар не воздаст
Творцу.
Подлецу и прохвосту
его обмануть просто...

Маленькое сердце

Маленькое сердце — как Вселенная,
мир — скопление галактик и людей.
Жизнь вокруг — материя нетления,
хоть по факту — сборище страстей.
Сморщились, скукожились все цели,
умер тот, кто возведён в цари.
Сам Творец всё время на прицеле,
светом жизни стали фонари.
В бесконечном кружатся страдания,
страх и ужас — адских два крыла
проросли на судьбах мироздания:
ложный дух природа обрела.

Правильная вера

Один из подвижников благочестия (блж. Григорий, «Древний патерик») говорил, что от каждого человека, получившего крещение, Бог требует выполнения трёх условий: правильной веры — от души, истины — от языка и целомудрия — от тела. Итак, верить правильно является нашим христианским долгом. Попробуем осмыслить само понятие веры, чтобы, по слову Апостола (1 Петр. 3:15), быть готовыми...

Бремя души

Человеку свойственно убегать от своей души. Мало кто решается на подвиг поиска её в себе и в ближнем. Нам привычнее и сподручнее использовать друг друга в качестве винтиков, механизмов, инструментов, предметов, товаров, услуг... Мы словно говорим: «Дай мне то, что у тебя есть — это мне нужно. Однако не вздумай давать мне себя самого! Ты мне не нужен, потому что я и сам себе — не нужен»...

Если за руку держать...

М.Ц.
Если за руку держать — не уйдёшь:
память наша — сплошные руки.
В сердце многих теперь живёшь,
прежде горестно близоруких.
В завтра метил твой пристальный взгляд,
острым слогом терзая время.
Даже если прошлым заклят,
в завтра семенем скажется бремя.
Урожай собрать — мудрено:
повсеместны твои посевы.
Всходит диким цветом зерно
от безвременно умершей Евы.
Догоняет Психею тело,
что в стихах твоих сиротело.

Когда мне грустно...

Когда мне грустно, я пишу стихи —
пишу всё чаще, потому что больно.
Рисую словом жалкие штрихи,
снующие повсюду своевольно.
Живые чёрточки иного бытия,
как кислорода пузырьки — в сосуде,
наполненном отравой забытья.
Миг обретенья истины — абсурден.

Отдала себя, всю отдала...

М.Ц.
Отдала себя, всю отдала...
Нет, не людям ― словам и небу.
Даже тела не нажила:
тело строится на потребу.
Руки выросли в два крыла,
обрастая стихами-перьями.
Ничего себе не брала,
собирала всегда потерями.
Обнаружив себя житейскую,
растерялась: что делать с ней?
Подмастерья вокруг, судейские,
а привычно ― средь голубей.
Не свои вокруг, птицы-вороны,
заступиться за душу некому.
Струны певчие ветром сорваны:
уходи, поэт, во все стороны.

Звучащему

Натянуты нити — звените,
в устах колокольчик —  ищите
отчаянных звуков и песен;
звучащему правдой мир тесен.
Поющему небу и лесу
звучащий как песня известен.

Голый ствол

Облетела листва,
голый ствол созерцать ты не в силах:
кто не видел плодов,
тот и ствол почитает за ересь,
кто не видел цветов,
голый ствол почитает за нечесть.
Но сегодня — зима,
а зимой и цветы, и листва —
ни к чему.

Уходя, уходи...

Уходя, уходи, - говорят.
Уходя - ухожу.
Птицы тоже на юг улетят,
а я осень не жду.
Даже если вернуть захотят,
уходя - ухожу.
Если снова «уйди» повторят,
я и тень провожу.
Приходя, приходи, - говорят.
Приходя - ухожу:
всё же птицы на юг хотят,
и я осени жду.

Глупое сердце

Глупое, глупое сердце... Оно слышит рёв и ярость надвигающейся на мир волны, оно слышит подлость мира — в себе, и плачет. Его песня — плач.
О, сердце, в тебе столько радости сокрыто, и вся она — прогоркла: к ней примешалась горечь  слёз и преступлений. Сердце плачет, ибо скоро и слёзы высохнут от страданий, для них не хватит жизни...

Адам, Адам — не кичись адом!

Адам, Адам — не кичись адом!
Адам, Адам — вернись домой!
Адам, Адам — так просто падать,
не лучше ль выбрать день седьмой?
Лететь, лететь — Адам рыдает. —
И петь, и петь — стать виноградом.
Скорее в путь! — Отца обрадуй.
Пора заняться Божьим садом.

Откуда знать вам...

Откуда знать вам, 
сколько писем
не написала я, 
пока страдала льдами:
заворожённая 
снегами и ветрами — 
молчала тайной, 
а не вами.
Ждала весны, 
чтоб вылупились песни —
мои птенцы,
мои гонцы за правдой.
Слова к словам —
лишь в том моя отрада,
моя награда
за мученья адом.

Край

Край перешагнуть во все стороны  —
во всю ширь и высь в одночасье.
Поделить неравное поровну,
чтобы обрести в себе счастье.
Вороны кружат, всюду бороны —
развернулась даль как пристанище.
Голосом зовёт, криком сорванным —
ожиданием силы ранящим.
Воздухом манят реки горные,
рыбы сонные чешуёй блестят —
замолчат вконец мысли вздорные,
крайней прелестью не прельстят.

Мой дом

Мой дом и там, и здесь,
и дома нет нигде.
Моя благая весть —
на паперти сидеть
и, вглядываясь в ад,
искать хоть искру рая.
Кто меж миров зажат:
ни дома, ни сарая,
ни жизни, ни дорог —
лишь карцер повсеместен.
Моя квартира — Бог,
и адрес — неуместен.

Август

Мне сегодня грустится с утра,
и погода хандрит, к сожалению.
Дуют холодом жизни ветра,
предвещая мокроту осеннюю.
Горизонт сухостоем белёс,
и картинно вздымается небо.
Воет в будке оставленный пёс:
сон продрогшему — хлеб на потребу.
Но дубравы, листвой разодетые,
врут бесстыдно о тёплой поре —
им пока ещё грезится лето:
август, август стоит на дворе.