Все произведения

Подкидыш Богу

Подкидыш Богу - вот судьба моя:
приходят боги - кормят понемногу
кто чем гораст. Своя не по боям,
я набиралась счастья внеземного.

Подкидышем расти большая честь -
я репьи орденами почитала,
а птичья песнь - моя благая весть -
звала к себе на поиск идеала.

Небесные друзья не предают -
они лучами кутают сугробы,
а если что-то бедным подают,
той милостыней можно жить до гроба.

Когда изваляют в грязи...

Когда изваляют в грязи 
и к свиньям причислят по-братски,
ты помни, что неотразим
Христос был в страданиях адских.
Он знал неуют, был гоним,
над ним надругаться мог каждый -
Честнейшая Серафим
теснила страдание жаждой.
Жизнь выросла - стала Крестом,
и мы на Кресте том травицей
душой в бесконечность растём,
как юная Отроковица.
Травинки сквозь сердце пройдут
мечами - всё сбудется снова.
Но веры Слова «не прейдут» -
в них будущий мир именован.

Резец Творца врезается до боли...

Резец Творца врезается до боли,
до крови, до костей и глубже сердца -
он пощадить меня неволен:
срослось со мною, то, что не моё.
Смерть отсекая, Бог своё жильё
воссоздаёт, срезая своеволья
наросты и пути инерций.
Резец Творца, но не резец дельца -
взыскатель многих сердца царств.

На кормушку птичка прилетела

На кормушку птичка прилетела,
видно кушать птичка захотела,
но в кормушке пустота лежала
и пустой живот не ублажала.
Так ждала голубка: вдруг придут
проса и пшенички принесут.
На глаза тоска надела шоры,
голос слыша: «Вечные обжоры!»
Птичка не сердилась, не звала,
птичка до последнего ждала.
Был же человек такой когда-то:
птиц кормил - и был, казалось, рад он.

Предчувствие

Ваш берег, мой берег...

Лёгким явно чего-то недостаёт.
Кто поэту подаст чуточку неба?
Поделить кислород?
Порционно? Посуточно? На потребу?
Неуютно мне, холодно в чуждом мирке.

Ваш берег, мой берег...

Я покинула берега - живу в реке.
Кто продаст поэту чуточку неба,
что хранится даром в каждом цветке?

Ваш берег, мой берег...

Глупец и Творец

Попался как-то Богу на глаза глупец, которого никто не мог сделать счастливым. Пожалел его Господь и пришёл в образе человеческом, чтобы испытать, а испытав - осчастливить.
- Вот, - говорит Господь, - в моей правой ладони находится то, что сделает тебя счастливым.
- А почему в правой, а не в левой? - спрашивает глупец....

Чтобы было куда вернуться...

Чтобы было куда вернуться, 
луч привязывают к лучу.
Чтобы было в ком развернуться,
забывают слово «хочу».
Солнце хочет во мне лучами,
ближний ищет меня свечами.
Я же просто иду лучом
к Солнцу, ставшему мне врачом.
Солнце всюду: и здесь, и там,
я иду за ним по пятам.

Приходи ко мне на солнце...

Приходи ко мне на солнце
солнечным лучом:
мы с тобою много смыслов
вместе напечём.
Золотое волоконце
в скатерть превратим
и на Божие суконце
мир свой разместим.

И меня зови на солнце, 
чтоб к плечу плечом
мы струились сквозь оконца 
золотым ручьём.
Угощенье золотое — 
радость на двоих:
мы поделимся мечтою
нитей световых...

Этюды

1. Коляска

Зима средь осени, мороз, 
и летняя коляска -
в ней спит ребёнок между роз 
на одеялке. Тряско
ему во сне: он как вопрос
сквозь холод прорастает,
сквозь сны свои и сквозь невроз,
что мать его съедает.

2. В электричке

Так спит народ - и сон глубок -
как спит сосед напротив:
его ботинки сам Ван Гог
писал, как я в блокноте
рисую виденное днём...

Я хотела бы для вас быть большой горой...

Я хотела бы для вас быть большой горой,
но я маленький холмик на вашей холмистой дороге.
Я хотела бы вас утешать святой водой,
но вы сами родник, напоивший меня и многих.
Я лишь маленький листик на дереве том большом,
где плодами растут великаны и единороги.
Я лишь солнечный зайчик...

Я вас люблю  — как птицы любят солнце...

В. Микушевичу

Я вас люблю  — как птицы любят солнце,
вы любите  — как любит солнце нас.
В руках у вас златое веретёнце,
а у меня  — роса блестит у глаз.

Я вас люблю, хотя едва вас знаю:
мне солнечные нити все  — родня.
Я никогда о вас не забываю...

Стихотворение

Творение звучит сомнением,
но Бог поёт: преодоление
внушает даром 
вспыхнувшим пожаром.
На пепелище прорастёт,
как варвар —
стихотворение.

Телесность

Телесность — бремя, 
что-то вроде камня:
овеществление пределов.

Препятствие. И основанье
всего, что Бога захотело
как тело.

Лестница

Лестница или верёвка —
по ней забираться неловко.
Слушаю — грёзы дышат,
в себе их дыханием слышу.
​​​​​​​Тихое кошки мурчание
кажется тигра рычанием.
Грезится величание
в том, что случилось нечаянно.

Набрасываю чьи-то сети...

Набрасываю чьи-то сети,
словно наряды примеряю.
Хоть ничего о них не знаю,
я постигаю: незапретен
секрет, открытый снам и детям.
Вдох делаю и расширяюсь —
вдыхаю таинство, как ветер:
закрыв глаза и слух от сплетен,
я узнаю́, чего не знаю.

Авось

Набрасываю на себя твою сеть,
словно мантию примеряю,
и получаю имена
для разговора с тобой
и собой.

Пути спрятаны в именах,
создающих  всё -
мы храним их в «авось».

Чтобы поймать надежду,
забрасываем свою сеть -
узелки в  Божьей авоське.

Глупцы если - ловим узлами
мелкую рыбёшку.

Грустит река...

Грустит река, 
разводит берегами,
как давний друг 
порожними руками.
Не повстречаться нам,
как берегам:
не погрустить вдвоём — 
себя довольно вам.
Нет, я — не берег,
не река, но быстротечна.
Вам нужен мелкий водоём,
я — бесконечна.
Самой идти по водам
мало духа — 
с рекой пойду по небу,
как по суху.

Белый лист на рыжее отчаянье...

Белый лист на рыжее отчаянье
снегом лёг и грезит чистотой.
Знает — за осенними печалями
снег придёт морозами честной.
Зимний лист — всегда уходит летним,
седина — его второе Я.
Он как лист мне кажется бессмертным,
павшим на исходе октября.

Служить Творцу, не попирая твари...

Служить Творцу, не попирая твари —
вот дело! Вы давно ль рыдали
от горя ближнего? А от беды собачьей,
кошачьей или медвежачьей?
Для вас ценнее деньги, побрякушки:
вам всё равно, что люди, что лягушки —
все быть должны у вас на побегушках.
А жизнь — пустяк, бесплатная игрушка.

Выбили мир из-под ног...

Выбили мир из-под ног, как табуретку:
он опрокинулся вмиг — виделись редко.
Кто из нас умер первей, право, не знаю;
ветер затих у дверей — рана сквозная;
змеи утратили яд — он повсеместен.
Шелест травы — плагиат, зов несовместен
с тем, что утратило всё. Горя не стало.
Время бессрочного сна где-то настало.

Места нет

Места нет, оно всё вышло — кончилось,
телу некуда податься — вверх пора.
Времени фальшивого испорченность —
что открыток порванных гора.
И зачем я разрослась пространственно,
мне б свернуться — в точку, до нуля,
а не жаловаться звёздам царственно,
что мою пространственность хулят.

Сцепление крестами

Сцепление крестами — мета времени,
и различают ныне — по крестам.
К чему сегодня различать по имени,
когда обрывки жизни по верстам,
обломки жизни, разбросала вьюга?
Не успеваем узнавать друг друга,
но смело различаем по крестам —
как по сердцам...

Мир так живёт, чтоб птицы умирали...

Мир так живёт, чтоб птицы умирали:
пернатые — как пчёлы без цветов.
Нектар богов отныне виртуален,
зависим от игралища торгов.

Фонарь мне друг, но солнца свет дороже —
и вместосолнечный фонарь мне чужд.
Нам, как и пчёлам зимним, не положено
вкушать свой мёд, зависимо от нужд...

Не приемлю гордости ничем...

Не приемлю гордости ничем:
гордость стала для любви бичем,
всяк для гордого — пустое место,
с гордым рядом неизбывно тесно.
Мир — велик, а гордый мал и узок:
для него любой другой — обуза.