Все произведения

На перекрестке

На перекрестке между светом и светом
я встретила тебя
между тьмою и тьмою.
Мы нашли друг друга
между смелостью и трусостью,
между счастьем и страданием,
между любовью и ненавистью,
между жизнью и смертью.
Мы хотели жить
и стремились умереть
друг в друге,
чтобы жить...

Бремя сильного человека

Когда включаешься в измерение чужих слёз, 
свои — высыхают. На время — 
пока можешь нести чужое бремя.

Но если силы иссякнут, никто не поможет —
помогают сильным, несущим тяготы мира,
которых всё больше. Предел близок.

Горе сильного человека — не всё можно исправить.
Бремя сильного человека непосильно для слабых.

Мне ваша «человечность» не к лицу ...

Мне ваша «человечность» не к лицу —
в ней не придёшь к Небесному Отцу.
Вас слишком много — значит, ваше время,
но в нас есть вечность! И Христово бремя
свалилось с неба на беспечность нашу:
несём, как можем — нам ваш ад нестрашен.

Антиикона против иконы, или Бесчеловечность в маске человечности...

Соглашательство со злом в принципе не злых (но значит и не добрых!) людей наделяет зло силой. В чём ложь соглашательской позиции православных? В том что они считают себя пустым местом. А как же Христос в нас?! Вторая ложь заключается в том, что причиной конца мира считают Бога, мол, по Его воле всё приходит к концу. Да нет же, по Его воле конец мира всецело зависит от уровня человечности в людях! Иссякла человечность, вот и пришли последние времена. Воля человека угробит мир, а не воля Бога. По воле Бога осуществится Второе пришествие.

Птица на перроне

Голуби — постовые наших улиц. Кто им платит зарплату за то, что с утра до вечера они ищут в нас человека?

*  * *

Струями ливня художник смывает мир со своих полотен. 
По стёклам течёт уныние наше и страхи. 
Остывает пожар страстей на время дождя. 
Гроза озаряет промокшего пса нашей жизни. 
Человек смотрит на пейзаж за окном электрички...

У времени постправды есть библейское имя — время отделения «овец» от «козлищ»

У времени постправды, постполитики, постмедицины, постхристианства, постистины, постчеловека есть библейское имя - время отделения овец от козлищ. Когда правду устанавливают не извне, а изнутри, когда вовне всё ложь, и давно знакомые истины подменены (сначала выхолощены, уплощены, а потом подменены симулякрами), ваш выбор, сделанный в таких условиях, говорит о вас правду. Нельзя подстроиться под правду - нет такой возможности. Кто не носит правду в себе, тот уже не сможет сориентироваться и отличить правду от лжи.

Ваш глупый ум мне нравиться не может...

Ваш глупый ум мне нравиться не может
и жадный дар претит моей душе.
Мой Дивный Сад давно Другим исхожен,
и Тот, Другой, теперь для вас мишень.

Без содроганий не могу смотреть
в глаза безумной ночи вашей страсти.
Как мастерски устроили вы сеть,
придерживая нежность за запястья!

Она доверчива. Но Бог её хранит —
вам не пленить того, что близко Богу.
Пусть злоба превратит поток в гранит,
и даже ангелы вам помешать не смогут...

О конфликте между женским и личностным началом в женщине

Когда я думаю о грехопадении Евы, мне кажется, что во грех её ввело именно женское начало. Прельстилась не личность Евы, но женщина в ней. Она же беседовала со Змием. Личность — для бесед с Богом. И Адам съел запретный плод как мужчина, муж своей жены, послушавший жену. Природный механизм отношений между полами, который создан Богом для людей, и куда Бог не вмешивается, был использован князем мира сего не во благо, а против человека как творения Бога...

Я бегаю за Богом, как собака...

Я бегаю за Богом, как собака,
ищу Его в глазах своих друзей —
живу пчелой, и начинаю плакать,
когда цветы Его способна лицезреть.

Да, бегаю за Богом, как приблуда —
ненужный пёс, заброшенный в судьбу.
Попутчица для взбалмошных верблюдов,
бредущих посреди песчаных бурь.

Ищу иголку, чтоб войти в ушко —
пусть жизни нить сама мне шьёт рубаху,
раз платье птичье до сих пор узко,
и веры ветра не хватает взмаху.

Одежда — как защитная броня...

Одежда — как защитная броня: 
орудия всегда готовы к бою.
Не ждать пока его полёт пленят
прилично не прощённому герою.

Взмах перьями — опять сплошной конфуз;
но жизнь не думает, в полёте надо длиться.
Река души сильна избытком русл,
она даёт живым покой молиться.

Откуда вздоху ведомы пути?
Ответ не нужен, если зов отчётлив.
Кто сам решил с безумия сойти,
тот и в словах чужих не изворотлив.

Одежда — бесполезная броня,
её сорвут нечистыми руками.
И за нездешность нежность забранят,
цепляясь за крыло судьбы крюками.

Когда-нибудь

Она — была, ну а меня уж нет.
Я потеряла скомканный билет —
не возвращу, надеюсь.
Жизнь живёт, 
ну а другое всё — наоборот.

Она — была! А значит есть она!
А я — не знаю, хоть жива сполна.
А я успею ли? — подскажет путь,
ведь я дойду когда-нибудь куда-нибудь.

Райская птичка — в диком лесу...

Райская птичка — в диком лесу?
Как же сквозь лес я тебя пронесу?
Как же твой рай мне в себе сохранить?
Как же мне птичку не дать загубить?

Райская птичка в диком лесу —
я тебя к Богу в сердце снесу.
Сердце и птичка — Божьи всегда,
с ними привычно гулять по садам.

Райская птичка! Все мы в лесу —
как человека к тебе принесу?
Нет больше неба здесь или там,
тенью идём за собой по пятам...

Райская птичка в диком лесу —
кто-то уж кормит ею лису,
волка, медведя... Птица — еда:
мир этот рая давно не видал.

Уходит небо, Небо изгоняют!

Уходит небо, Небо изгоняют!
Глуп человек, не знающий небес —
он, словно пёс хвостом, умом виляет
и ждёт каких-то призрачных чудес.

Глуп человек, не помнящий дороги —
он отказал влияниям Пути.
Он отупел от ложных онтологий
и не сумеет никуда придти.

Уходит небо, Небо изгоняют!
Уж сердце бьётся новое в груди.
Его упавшее отныне окрыляет —
заблудший крыльями в падении судим.

«А нас за что?»

«А нас за что?» — вдруг спросит нервный хор.
«Не нас, а их, ведь мы во всём послушны!
Мы, как и прежде, все единодушно
их презираем. Ими до сих пор
возмущены», — так скажет жалкий хор.

И прозвучит ответ: «Нам нет нужды
до ваших слов. Вы нам во всём чужды».

О разнице между несовершенством и преступлением

Быть несовершенным — можно, — сказал Господь. 
Не вини ближнего за несовершенство — он невиновен. 
Человеческое несовершенство — не преступление, а беда. 
Но я научу тебя любить, и ты станешь совершенным — пока любишь.
Ты будешь мудрым, всё знающим и понимающим — пока любишь.
И тогда ты увидишь разницу между несовершенством и преступлением.
Преступник выбирает нелюбовь, когда может выбрать любовь,
преступник выбирает несовершенство, потому что совершенство ему неприятно...

«Музыкальный инструмент» решил, что «камертон» устарел, что всякий шум — тоже музыка

Христианство прекрасно доносит веру до людей - которым она нужна. Что делать с религиозными «дальтониками» и «слепцами»? В том и суть веры, что слепые прозревают - если уверуют. Но сегодняшние слепцы хотят, чтобы вера уверовала в слепцов, чтобы вера изменилась, а не они. «Музыкальный инструмент» решил, что «камертон» устарел, что всякий шум - тоже музыка, что любое звукоизвлечение достойно равного внимания и уважения. А ведь это значит, что добра и зла не существует - иначе ущемляется в правах зло. В этом суть новейших устремлений к отмене догматов, которая всегда завуалирована красивыми слоганами.

Подлинные слова приходят в ответ на вопрошание

Подлинный поэтический текст вовлекает читателя в действие (приобщает), он не просто информирует, но ведёт по пути, он есть путь. Неподлинная поэзия этого не творит с читателем, в ней есть слова, но нет силы Слова - в слова не вложен зов Целого. И, разумеется, сам читатель должен быть способен воспринимать тот дар, который есть в поэтическом слове.

Цветок Адама

Адам — моя земля, я для него цвету.
Бог вырастил меня цветком на этой клумбе
в Своём саду.
Адам — Его земля, а я — Цветок Адама.

Ещё одно платье...

Ещё одно платье, ещё одна кофточка, ещё одни бусы, серьги, туфли, шарфик... Так женщина хранит в себе женщину - она обращается за помощью к вещам, если люди отказывают ей в помощи, если люди атакуют её женственность. Мир сегодня безжалостен по отношению к женщине, и виновата ли она в том, что ей нужно себя беречь и защищать? От мужа, от мира, от пожара...
Женщина - то, что требует бережного отношения и внимания, иначе она гибнет или превращается в стерву, «тёлку»...
Женщине нужно платье, а травмированной женщине - ещё одно... Всегда ещё одно, дополнительное, лишнее - избыток.

Нити

На кладбище слов, как на кладбище снов —
лишь призраки бродят ничейных основ.
Не кажется слово, лишь буквы звучат —
дорог и хотений несбывшихся чад.

А я иду словом, по буквам и слогам —
доселе жива, убиваема снова.
И сколько мне длиться не знаю доныне,
но Сына зов тянется вёрстами — длинен.

Наматывать нити, плести чьи-то сети,
и знать, что двоим предначертан и третий...

Теперь я знаю...

Небо моё искрится, а твоё — темно, как дождливой ночью. Тебе больно? «Да, мне очень больно, — говоришь ты. — Бог меня не любит».
Любит! Он всех любит! Вот тебе искра моего сердца — зажги свою звёздочку. «О, как красиво!», — говоришь ты, и кладёшь в карман свет, который надо отдать, чтобы он вырос. От звезды к звезде идём дорогой Солнца. Тебе теплее? «О, мне больно! Больно!», — говоришь ты и тянешься рукой к очередной звезде на моём небе, чтобы сорвать её...

Зачем догматы? Непривычный ракурс

Отказывающие догматам в праве на существование в так называемую постдогматическую эпоху не понимают, что  правильные мыслеформулы несут не просто некую правильную информацию, но содержат в себе живую, действующую в нас память, которая воссоздаёт необходимую для встречи с Богом конфигурацию ума...