Пауль Целан, 1947
Форма — пустая полость-форма стихотворения — есть ожидающее (этого) стихотворения сердце поэта.
Пауль Целан. Из подготовительных записок к «Меридиану»
Форма стихотворения — ожидающее сердце поэта
Мою Родину определяет мой внутренний человек, который сформирован даже не культурой, а каким-то внутренним голосом, зовом быть. Но быть не вообще, а в конкретных координатах.
Поэзия — не рифмоплётство, не правила стихосложения, а разговор с Бытием. Вопрошающий всегда немножко Иов: дерзающий, имеющий онтологические основания для своего дерзания, святой и грешный в одночасье, и, главное, свято верящий в добродетельность Творца — как Авраам. Интенсивность его вопрошания предельна, и только поэтому он добывает звезду, недоступную другим, не обожжённым жаждой.
Хранить память — не значит хранить пепел. Хранить память — это поддерживать огонь. А огонь — это жажда. Жажда подлинного...
Пока человек не вырос, он думает, что истина ему дана для того, чтобы бить ею других (тех, у кого не так, иначе, по-другому — не в соответствии с его истиной). А когда вырастет, начинает понимать, что истина ему дана для того, чтобы видеть ею другого, видеть её в другом, всматриваться, вслушиваться в другого и любить его — истиной.
Любовь — мост, она соединяет всё со всем и всех со всеми.
И мы — подобие шкафов:
хранилище вещей не для себя...
хранилище вещей не для себя...
Истинная личность — это я во Христе. Полнота — это я во Христе и Христос во мне. Всё, что до того, любая моя работа над собой — это подготовка возможностей для обретения этого состояния себя.
Настоящая мысль не думается, а живётся.
Догматы указывают точку стояния внутри, из которой виден Бог.
Не скромничай чрезмерно — это нескромно.
Оставить комментарий