Кошка меня раньше не то чтобы не любила. Игнорировала. Я ей отвечала взаимностью.... 

Кошка меня раньше не то чтобы не любила. Просто игнорировала. Лет десять. 
Я ей отвечала взаимностью. 
Так мы и жили в одной квартире, не замечая друг друга, иногда пересекаясь на кухне. 
Изредка я ловила на себе ее равнодушный и презрительный взгляд и понимала, что в ее системе ценностей меня даже нет или являюсь совершенно лишним звеном. 
Не кормлю, горшок не убираю. В ответ она не позволяла себя гладить и никогда не мурлыкала. Нет, даже не кусалась при попытке прикоснуться к ней. Просто брезгливо отклонялась и убегала. 
Летом она захандрила. Перестала есть и орать. Забивалась в шкафы и спала. Шерсть клочьями висела на ней. Глаза помутнели. Стало понятно, что кошка собралась подыхать. 
Повезли в ветеринарку. 
Рак. Всех шести сисек и еще там чего-то. 
"Хотите, можем попытаться ее спасти? Гарантии никакой. Три операции и химия." 
Озвучили примерный ценик. Я вздрогнула. Охренела. Посмотрела кошке в глаза... и решила, что не буду ее спасать. В моей системе ценностей она являлась не настолько важным звеном. 
Пришла домой. Рассказала ситуацию. Озвучила сколько стоит ее спасение, без гарантии такового. Сказала что я против... Это очень дорого. 
Ночью меня разбудила младшая дочь. Огромные глаза, полные слез. "Ма, я не буду себе ничего просить, не надо мне одежду покупать, Ма. И давай мой планшет графический продадим. Ма. И на завтраки в школу мне не надо. Ма. Я свои рисунки попробую продавать, рисовать на заказ. Ма. Не надо мне подарок и отмечать день рождения. Ма. Но давай кошке сделаем операцию. Ма..." 
В ее системе жизненных ценностей кошка была ... где то рядом со мной. Не хочу даже думать до или после меня. 
"Ты понимаешь, что она может не выдержать операцию? Она в очень плохом состоянии. Но заплатить нам все равно придется." 
Дочь молчала и кивала. Слезы по щекам. 
"Мы будем ее лечить, я оплачу" - сказал муж и утром отвез кошку в клинику. 
На другой день я поехала ее забирать. 
И так повторялось четыре раза. Он отвозит, я забираю. 
С каждый разом мутная пелена на ее глазах становилась все меньше. 
Перемотанная в бандаж, с перемазанным пузом и двумя страшными швами по всему пузу, она где-то находила силы чтобы сопротивляться когда ее пихали дома в переноску. 
Когда я забирала ее третий раз, она услышав мой голос еще в коридоре стала орать. А когда ее вынесли, то буквально бросилась мне на грудь. Вцепившись когтями в пальто. Я так и не смогла ее отодрать, чтобы посадить в переноску. Привязала платком к себе, так и поехали. 
Ехала аккуратно за рулем, с трясущейся кошкой на груди. От которой осталась половина кошки. 
И глаза. На меня смотрели ее, полные любви и благодарности глаза. 
Она все выдержала. Несмотря на все прогнозы оклемалась. Отрастила щеки и жопу в два раза больше чем были до. И внезапно полюбила меня. Нет, ластиться не стала. Но гладить позволила, а иногда я просыпалась от ее тепла и тракторного мурчания рядом. 
- Дурочка, я тебя лечить не хотела, - говорю ей, отпихивая, - я не достойна твоей любви точно. 
- Но ты меня там не оставила, - отвечает она, смотря на меня своими желтыми глазищами. 
Кошка....
ГаляАнтонец

Сайт Светланы Анатольевны Коппел-Ковтун

Оставить комментарий

Содержимое данного поля является приватным и не предназначено для показа.

Простой текст

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.
  • Адреса веб-страниц и email-адреса преобразовываются в ссылки автоматически.