Готфрид Бенн

Флориан Иллиес цитирует Готфрида Бенна в книге «1913: что я хотел сказать»

Самоубийство - моя особенная тема. Во время войны я исследовал в Верховном главнокомандовании Вермахта самоубийства среди всех трех видов войск. ... Я пришел к поразительным результатам: только в 20% случаев самоубийства имеют причину (криминал, семейный кризис, страх наказания, венерические заболевания и т.д.) В 80% случаев нет никакой причины. Спонтанные действия, часто под воздействием алкоголя.

Готфрид Бенн. Из письма Хансу Пешке, 1954 г.

История! Запад молится на нее. Из нее черпает большую часть своих стандартных идеологем: смелость, честь, доблесть, отечество и измена отечеству, мужество, верность, самоутверждение, под лежачий камень вода не бежит, упорство и труд все перетрут — полный набор понятийной джиу-джитсу национализма. Но ведь эти же самые слова и представления основа философской и культурной паутины, сотканной за последние столетия...
За всем стоит одна-единственная фигура — человек, одержимый исторической идеей, его борьба, его победы и поражения — за всем этим стоит человеческое мужество, зачастую отрицающее все законы и преображающее старую мораль, — мужество — и разве не то же самое и у нас?
Давайте теперь посмотрим на два основных источника нашей культуры: Рим ни в коем случае не идеал человечности, скорее образец величия; а Греция, в которой берет начало наш с вами гуманизм...Коротко и современным языком говоря: историей движет не демократия, ею движет насилие...Иными словами, существует нечто грубое и несозерцательное, что идет своим путем; а отсюда всего один шаг до вопроса: может ли дух вообще проявиться, оформиться, реализоваться без этого контрапункта? Дилемма истории!
Биографический очерк Томаса Манна, он пишет: "У меня с самого начала возникло чувство, что происходит эпохальный исторический поворот, захватывающий и меня, и самые глубины моей личности, отсюда то самое опьянение судьбой, которое придало моему отношению к войне исключительно про-немецкий характер".
На редкость проникновенные фразы! Думается, многие из этих оборотов перекликаются с некоторыми пассажами из моего "Ответа литературным эмигрантам...

Готфрид Бенн 

Любое знание есть ошибка среди других ошибок.

Готфрид Бенн."Под корой головного мозга", 1910

Стихи Бенна не просто красивы, они могущественны.

Э.Р. Курциус

У Гете я обнаружил удивительное замечание: «Клопшток избавил нас от рифмы», сегодня можно сказать, что свободные метры и ритмы, которыми мы обязаны тому же Клопштоку и Гельдерлину, в руках посредственности еще отвратительнее, чем традиционная рифмованная продукция. В любом случае рифма — это внутренний организующий принцип стихотворения. Я убежден, что Верлен и Рильке, оба принципиальные сторонники рифмы, были последними, у кого рифма предстала во всем своем блеске и очаровании, кому удалось вновь заставить нас ощутить сакральность и утонченность рифмы. С тех пор наблюдается известная исчерпанность рифмы, в тысячах стихотворений мелькают одни и те же рифмы, и увидев одну, уже почти знаешь другую. Некоторые поэты пытаются освежить рифму, используя иностранные слова или имена собственные, но все это — полумеры, причем не очень действенные. 

Готфрид Бенн."Проблемы лирики"

Плоды не цветут...

Готфрид Бенн

Из "Прозаических фрагментов"

Здесь, где оправданы рожденья 
успехом самоутвержденья, -
ты выбрал пораженье - Дух.

Готфрид Бенн. Август

Перевод: Алексей Рашба

Равнодушие к изменчивости мира –
глубина мудреца.
Заботы детей и внуков
не проникают в него.
Следовать направлениям,
действовать,
прибывать, отбывать –
все это для тех,
кому не дано ясного зрения.

Готфрид Бенн
Статические стихотворения (отрывок)

Перевод В. Вебера

Кто ограничивает колею,
стремясь свою не ранить быстротечность,
тот предает себя небытию,
того, кто углублен, вбирает вечность.

Готфрид Бенн
Перевод О. Татариновой

Чтоб спрятаться,
на то есть грим и маска,
прищурься, будто свет
тебя слепит,
не предавая глубину огласке,
овалом чистым пусть лицо
парит.

Готфрид Бенн 

Перевод Ольги Татариновой

Счастливое детство

Рот девушки, долго лежавшей в осоке,
был обгрызан.
Когда вскрыли грудь,
пищевод оказался дырявым.
Под диафрагмой
натолкнулись на выводок крыс.
Одна из сестричек успела уже умереть.
Другие кормились почками и печенкой,
пили холодную кровь,
провели здесь счастливое детство.
Счастливой и быстрой
и смерть их была:
их бросили в воду.
Как малютки визжали!
Перевод В. Вебера

Прекрасная юность

Рот девушки, долго провалявшейся в камышах,
Оказался изъеден.
Когда ей вскрыли грудь, пищевод был весь продырявлен.
И наконец под грудобрюшной преградой
Обнаружился крысиный выводок.
Одна из сестричек подохла,
Зато другие пожирали печень и почки,
Пили холодную кровь и тем самым
Организовали себе прекрасную юность.
Прекрасной - и стремительной - оказалась и их собственная смерть:
Весь выводок выкинули в ведро.
Ах, какой прощальный писк они подняли!
Перевод В. Топорова

Schöne Jugend

Der Mund eines Mädchens, das lange im Schilf gelegen hatte
sah so angeknabbert aus.
Als man die Brust aufbrach, war die Speiseröhre so löcherig.
Schließlich, in einer Laube unter dem Zwerchfell
fand man ein Nest von jungen Ratten.
Ein kleines Schwesterchen lag tot.
Die anderen lebten von Leber und Niere,
tranken das kalte Blut und hatten
hier eine schöne Jugend verlebt.
Und schön und schnell kam auch ihr Tod:
Man warf sie allesamt ins Wasser.
Ach, wie die kleinen Schnauzen quietschen!

Круговорот

Единственный боковой зуб девки,
которая умерла безымянной,
содержал золотую пломбу.
Остальные, как по молчаливому договору, были
удалены.
Его выдернул санитар морга,
заложил в ломбарде и пошёл на танцы.
Потому что, сказал он,
только земля должна отойти в землю.
Перевод Ф. Ивановой

Из ранних стихотворений, тогда Бенн работал в морге патологоанатомом и в больнице для бедных венерологом. Стихи, появившиеся в результате опыта вивисекции в холодном подвале для мертвых, составили первый, шокирующий сборник стихов Готфрида Бенна «Морг и другие стихи» (1912 – 1920).

 В Первую мировую войну – 1914-1917 - Готфрид Бенн служит в Брюсселе, оккупированном немцами, служит врачом дерматовенерологом при немецком борделе.  Эта специализация станет для него основной и после войны, когда он займется частной практикой. В тот период поэт  увлекся изучением измененного состояния сознания, пробуя кокаин, но это длилось недолго. 

Лирика - либо запредельна, либо ее вообще нет. Таково ее сущностное свойство. ….И другое сущностное свойство лирики — трагическое для поэта: ни один, даже величайший лирик нашего времени не оставит по себе больше шести-восьми совершенных (законченных) стихотворений; остальные могут представлять интерес с точки зрения биографии автора или его внутреннего развития, но самодостаточных, излучающих непреходящий свет и очарование — таких мало: и ради этих шести стихотворений — от тридцати до пятидесяти лет аскезы, страданий, борьбы.

Готфрид Бенн 

Западное мышление выродилось настолько, что думает теперь лишь со страховкой слева и справа, это мышление без риска, механическое обособление серых, сухих, оштукатуренных каузальностью среднеевропейских извилин в брахицефалическом черепе, который думает только об индустриальном развитии, да и о нем недостаточно. Всё это пустое размышление о целях существования и о самом мышлении; то, о чем прошу вас я – это мышление как выражение, горящее и самопожирающее, трансцендентальный час, час прямо от Бога…

Готфрид Бенн

…Быть старым - значит не бояться крайностей... Потому я вам говорю: интенсивней переживайте мгновения, целого уже не спасти…

* * *

… Подлинное существование - это нервическое существование, подлинное сознание - страдание и самовозгонка, подлинная жизнь - спровоцированная жизнь... Вуаля... Добро пожаловать... Вселенский холод, космически-льдистый, возникает в текстуре вашего мозга: при том, что мозговой ствол пылает в огне... Добро пожаловать в единственную легитимную реальность, целиком сотворенную из коры головного мозга...

Г. Бенн "Три старика"

Не иметь ничего, кроме собственных сомнений и кризисов, принимать на себя удары и молчать – всегда имея в виду то, что нужно спокойно держать вожжи, когда скачешь с волками…

Готфрид Бенн

Любишь строфы – люби и катастрофы.

Г. Бенн. "Три старика"

Не понимаю, как можно всерьез воспринимать свои убеждения. Вот свою поэзию - можно.

Готфрид Бенн - Зигфриду Кракауэру

Никогда не забывайте, что человеческий ум возник как убийца и чудовищный инструмент мести, а не как флегма демократов, он служит для борьбы с крокодилами первобытных морей и панголинами в пещерах - а не в качестве пудреницы!

Готфрид Бенн. Письмо Гертруде Хиндемит, 1930 

Читал кое-что китайское. Мне стало ясно, как в мире существует эта чудовищная мудрость. Мелкие духовные вопросы, с которыми мы сражаемся, над которыми колдуем, на которые необходимо собрать все свое мужество, чтобы решить их добросовестно, т.е. анти-европейски, там давным-давно прояснены. Вот, например: «мудрый не обременяет себя мирскими делами», «ни к чему не стремится», «совершенный человек живет духовным; неужели он станет заниматься ничтожными делишками этого мира…» Это сказал Чжуан-цзы за 300 лет до Р.Х., и сказал он это не в качестве пророчества, а мимоходом, без пафоса Заратустры и ужасных судорог здешнего пост-средневекового человека. 

Готфрид Бенн, 1941

Боже мой, как мало в мире глубоких слов, все только потуги, собственно, мне известны некоторые таковые лишь у Гете, у Лао-цзы и у Христа.

* * *

Слова становятся реальными только тогда, когда они таинственны. 

Готфрид Бенн, 1946

Выдержки из ответа Готфрида Бенна на письмо (1933) Клауса Манна, обвиняющего его в иррационализме, сочувствии правительству, симпатиях к «пробуждающейся Германии» и культурбольшевизме.

«Вот мой ответ: я и впредь буду ценить то, что, на мой взгляд, ценно и полезно для немецкой литературы, где бы оно ни было - хоть в Лугано, хоть на побережье Лигурийского моря, но сам лично поддерживаю новое государство, ибо это мой народ пытается здесь идти собственным путем.

И кто я такой, чтобы оставаться в стороне, разве я знаю, как можно было бы сделать лучше? Нет! Я могу пытаться по мере сил направлять его туда, где бы мне хотелось его видеть, но даже если и не получится — он останется моим народом. Народ— это так много! Своим духовным и экономическим существованием, своим языком, своей жизнью, своими отношениями с людьми, всеми своими мыслями и представлениями я обязан прежде всего моему народу.

Из него вышли предки, в него возвратятся потомки. И поскольку я вырос в деревне, среди полей и стад, я еще знаю, что такое Родина. Большой город, индустриальное общество, интеллектуализм, все тени, которые отбрасывает эпоха в мое сознание, вся мощь этого столетия, которой я предстою в моем творчестве, — бывают мгновения, когда вся эта вымученная жизнь исчезает и не остается ничего — только равнина, простор, времена года, земля, простое слово Народ…

… Пришла пора испытаний, общество сплотилось, и теперь каждый, и в том числе литератор, в одиночку и сам для себя должен сделать выбор: личные пристрастия или равнение на государство. Я выбрал последнее и связал свою судьбу с этим государством, несмотря на Ваши призывы с другого берега, а Вам счастливо оставаться».

…Позвольте и мне задать Вам вопрос: а как, в сущности, Вы представляете себе ход истории? Вы что, считаете, история делается в основном на французских курортах? Как Вам представляется, скажем, XII столетие, переход от романского мироощущения к готическому? Вы что, думаете, этот переход о б с у ж д а л с я?

Вы что, считаете, что на севере той страны, с юга которой Вы мне сегодня пишете, некто в ы д у м а л новый архитектурный стиль? Сел и р е ш и л: а заменим-ка купол на шпиль; и была д и с к у с с и я на тему: круг или многоугольник? Я считаю, Вы могли бы пойти куда дальше, когда бы избавились, наконец, от романического понимания истории и взглянули бы на нее как на элементарный, катастрофичный, безжалостный процесс; я считаю, Вы глубже поняли бы нынешние события в Германии, когда бы перестали видеть в истории подобие выписки из бухгалтерской книги, которой обывательское сознание XIX века подменяет Творение, - увы, история Вам не обязана ничем, а Вы ей — всем, она не знает ни Вашей демократии, ни Вашего вымученно вознесенного рационализма, у нее есть лишь один способ действия, ей известен лишь один стиль: в переломный момент вызвать к жизни из недр расы новый человеческий тип, который должен пробиться и воплотить свои идеи в материале своего времени и своего поколения — упорно, безжалостно, трагично, как и повелевают законы жизни. Естественно, такое понимание истории не просвещенческое и не гуманистическое, оно — метафизическое; а мое представление о человеке именно таково. В этом и есть суть наших старых споров: и, несмотря на Ваш упрек, я — за иррациональное» (Г.Бенн «Двойная жизнь»)

В моей стране мне выносится немало критических приговоров, а многие из вас скажут, наверное, то же самое: ведь это же старое "искусство для искусства", эстетизм Малларме и цинизм Оскара Уайльда. Нет, отвечу я, совсем наоборот, это - искусство для всех и каждого. Каждый может войти в мир произведений искусства, путь открыт.

Мы, кто пытался их создавать, должны были выстрадать то, что писали, мучительными часами, с горечью неудач, всегда с глубокой серьёзностью. Даже в годы больших социальных и экономических потрясений мы должны были выстрадать своё "я", что бы стать теми, кто мы есть. Потому и невозможно примириться с тем, что публика считает искусство чем-то вроде автомата: брось монетку в верхнюю щель, а из нижней получай сигарету или леденец. Приникнуть к произведениям искусства, постепенно вбирать их в себя, раскрыться для восприятия вещей, стоящих за ними, - таков процесс, который искусство делает достоянием человечества и благодаря которому оно преображается, и в этом его величие на всём пространстве распадающихся миров.

Готфрид Бенн

(Gottfried Benn. Vortrag in Knokke. 1952)

Глубина прозрений этого поэта связана с реальностью самолично проделанного и изнутри пережитого им опыта жизни в условиях определенной системы, опыта, который в принципе отсутствует у внешнего, удаленного наблюдателя. Но вот какова судьба этого "внутреннего знания" и носителя его – человека – в стихотворении, которое не случайно называется "Целое" <...>. 

Завершающий образ этого стихотворения и его внутренние связки вьются вокруг "целого" или ощущения "целого", переживаемого поэтом как особое возвышенное умонастроение и владение сутью мировой тайны, что я и называю недоступным удаленному, внешнему наблюдателю "внутренним опытом" особого рода странных систем, в котором – и в этом все дело – человек, его носитель, недоступен и самому себе. Ибо, по существу, человек не весь внутри (в теле, мозге, мысли) и идет к самому себе издалека и в данном случае никогда не доходит.

Мераб Мамардашвили. Сознание и цивилизация