Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Цель — то, что делает меня в процессе достижения целым. Лжецель только обещает исцелить, но не имеет реального обеспечения своим обещаниям.
Любить ближнего — это значит быть пространством его становления в Боге.
Быть с Богом — это быть пространством становления в Боге другого.
Дикий человек до человека и дикий человек после человека — не одно и то же.
Прелесть — это подчинение жизни ложным мнениям и представлениям.
Почему человек бывает дураком? Потому что выбирает своим главным нечто второстепенное.
О том, кто главный в доме, спорить бессмысленно. Все главные! Где не соблюдено это правило, там нет дома у того, кто не главный.
Пока человек не знает Христа, ему не с чем сравнивать — всё внутри у него заполнено самостью и её движениями, потому он измышления своей самости о Христе может считать по гордости самим Христом. Исполнение заповедей помогает слепому до встречи со Христом видеть свою немощь и научает смирению — самость этим загоняется в свой угол и ждёт спасения от греха слепоты духовной. Спасает только Христос, Встреча со Христом, а всё, что до этого — лишь приготовление к этой Встрече.
Здравомыслие — это совесть, а не интеллект. Движение к здравомыслию — это путь очищения совести.
Только Христос в нас может бодрствовать во время бедствий. Ветхое в нас, наоборот, ищет возможности уснуть, ибо стоять в бодрствовании ему крайне тяжело. Вспомним Гефсиманию и просьбу Христа, обращённую к апостолам: Не спите!
Ценен человек тем, на что способен помимо своих ошибок, помимо своих заблуждений — вопреки им.
И те, и те, и ты, и я Возникли из небытия. И этот адрес изначальный У всех один, и он печальный. И, слава богу, нас спасли, И близко к свету поднесли. Когда получше разглядели, Узрели нечто в бренном теле, Что телу не принадлежит И лёгким крылышком дрожит.
*** В интернете наткнулась на текст о семейке, На картинку, где папа и мама из лейки
Все привычные вехи крошатся. Боже мой, не пора ли вмешаться? Не пора ли беду обуздать? Так ведь можно совсем опоздать, И не станет ни тварей, ни тверди, И спасать будет некого, негде.
*** И даже бедный куст кривой Спешит в картинку так вписаться, Чтоб крайне нужным оказаться, Покуда дышит и живой. Вот так и я, вот так и я Хочу быть нужной и полезной, Тем паче, что над самой бездной Висят картинки бытия. То слышу злое: «Отойди! С тобой сплошные неувязки». То слышу голос: «Ты из сказки. Из сказки той, что впереди».
А кто тут хрупок и раним, И одинок? Встаю за ним. Вот я – за ним, а ты – за мною. Мы, как за каменной стеною, У бедных смертных за спиной. У нас защиты нет иной.
Умеет счастье так горчить, Что от беды не отличить. Я причитала: хмарь, ненастье, Тоска, - а это было счастье. Тужила: жизнь мне не мила, А вышло - счастлива была. И потому лишь унывала, Что счастья своего не знала. Возможно, и на этот раз - Не чёрный день, а звёздный час.
Пожар - немыслимое дело. А где «вчера»? Оно сгорело. Верней, оно ещё горит И даже что-то говорит, Что досказать нам не успело. В огне слепяще-золотом Сгорит манящее «потом», От дыма «завтра» задохнётся, И время съест, не поперхнётся Твой мир, твой сон, твой милый дом. Скорей! Ну что же ты стоишь? Беги, кричи, пугая тишь. Кричи: «Горим! Пожар! Спасите!
А жизнь идёт, идёт, идёт По водам, долам и уступам. Идёт по тропам и по трупам И никого нигде не ждёт. Идёт, не зная почему С земли и с неба, слева, справа, На жизнь объявлена облава, Непостижимая уму.
Так и хочется поправить на «Я тоже общаюсь лучами с тенями», так было бы точнее, мне кажется. К такому мы призваны, хоть и не всегда получается это, но ведь стремимся...
Посторожи меня, пока я буду спать, Посторожи меня, чтоб страшное не снилось, Чтоб было мне легко, чтоб сердце ровно билось, С тобой, любимый, жить – как по небу ступать. Ты – добрый ангел мой и ангелов других Не жду и не зову. Мне и тебя довольно. И ночь моя тиха, и белый день мой тих, И лишь о том, что всё не вечно, думать больно.
"Что я знаю о Ларисе Миллер? Знаю, что родилась она в Москве в 1940 году на Большой Полянке, жила в Кривоколенном переулке, который воспела в своих стихах. Её отец — литератор, погибший на войне, прекрасно знавший поэзию русского золотого века.