Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Самостные структуры людей жёсткие, пружинистые, потому общение наше тоже пружинистое, отпористое. Общаясь, мы бьём друг друга и/или держим удар. И крайне редко случается другое общение - желаемое, настоящее, тёплое и мягкое, как солнечный лучик. Так встречает нас Христос и все Христовы. Луч посреди пружин... Он не давит, не предъявляет претензий, а светит.
В моменте постижения истины быть чистым легко, потому что истина захватывает целиком.
Глубина мысли — это глубина травмы. И преодоление травмы...
Возлюбив бесчеловечность, люди теряют разум.
Пока человек не вырос, он думает, что истина ему дана для того, чтобы бить ею других (тех, у кого не так, иначе, по-другому — не в соответствии с его истиной). А когда вырастет, начинает понимать, что истина ему дана для того, чтобы видеть ею другого, видеть её в другом, всматриваться, вслушиваться в другого и любить его — истиной.
Судить и отрицать высокое другого — это отрицать своё высокое. Высокое неподсудно, его не судят — им и в нём живут
Наше высокое нас хранит.
Мою Родину определяет мой внутренний человек, который сформирован даже не культурой, а каким-то внутренним голосом, зовом быть. Но быть не вообще, а в конкретных координатах.
У любви лиц много, а сердце одно.
Если Моцарт правда был отравлен, то умер больше сам отравитель. Палач утрачивает бытие, которое остаётся у казнённой им жертвы. И это то бытие, которое палач не в силах отнять, и которого сам он лишён по злобе сердца. Именно утрату бытия палач не прощает своей жертве.
Человек - это, скорее, поисковая система, устроенная наподобие интернет-поисковиков. Задача человека искать и находить, он есть, пока ищет и находит. Вечное взыскание истины - его суть. Структуры его сознания так устроены, что ищут вне себя, потому социальные технологии, паразитирующие на этих структурах во имя корыстных интересов сильных мира сего, наносят непоправимый вред человеку как биологическому виду, т.к. употребляют во зло духовные уровни, предназначенные для общения в Боге.
И те, и те, и ты, и я Возникли из небытия. И этот адрес изначальный У всех один, и он печальный. И, слава богу, нас спасли, И близко к свету поднесли. Когда получше разглядели, Узрели нечто в бренном теле, Что телу не принадлежит И лёгким крылышком дрожит.
*** В интернете наткнулась на текст о семейке, На картинку, где папа и мама из лейки
Все привычные вехи крошатся. Боже мой, не пора ли вмешаться? Не пора ли беду обуздать? Так ведь можно совсем опоздать, И не станет ни тварей, ни тверди, И спасать будет некого, негде.
*** И даже бедный куст кривой Спешит в картинку так вписаться, Чтоб крайне нужным оказаться, Покуда дышит и живой. Вот так и я, вот так и я Хочу быть нужной и полезной, Тем паче, что над самой бездной Висят картинки бытия. То слышу злое: «Отойди! С тобой сплошные неувязки». То слышу голос: «Ты из сказки. Из сказки той, что впереди».
А кто тут хрупок и раним, И одинок? Встаю за ним. Вот я – за ним, а ты – за мною. Мы, как за каменной стеною, У бедных смертных за спиной. У нас защиты нет иной.
Умеет счастье так горчить, Что от беды не отличить. Я причитала: хмарь, ненастье, Тоска, - а это было счастье. Тужила: жизнь мне не мила, А вышло - счастлива была. И потому лишь унывала, Что счастья своего не знала. Возможно, и на этот раз - Не чёрный день, а звёздный час.
Пожар - немыслимое дело. А где «вчера»? Оно сгорело. Верней, оно ещё горит И даже что-то говорит, Что досказать нам не успело. В огне слепяще-золотом Сгорит манящее «потом», От дыма «завтра» задохнётся, И время съест, не поперхнётся Твой мир, твой сон, твой милый дом. Скорей! Ну что же ты стоишь? Беги, кричи, пугая тишь. Кричи: «Горим! Пожар! Спасите!
А жизнь идёт, идёт, идёт По водам, долам и уступам. Идёт по тропам и по трупам И никого нигде не ждёт. Идёт, не зная почему С земли и с неба, слева, справа, На жизнь объявлена облава, Непостижимая уму.
Так и хочется поправить на «Я тоже общаюсь лучами с тенями», так было бы точнее, мне кажется. К такому мы призваны, хоть и не всегда получается это, но ведь стремимся...
Посторожи меня, пока я буду спать, Посторожи меня, чтоб страшное не снилось, Чтоб было мне легко, чтоб сердце ровно билось, С тобой, любимый, жить – как по небу ступать. Ты – добрый ангел мой и ангелов других Не жду и не зову. Мне и тебя довольно. И ночь моя тиха, и белый день мой тих, И лишь о том, что всё не вечно, думать больно.
"Что я знаю о Ларисе Миллер? Знаю, что родилась она в Москве в 1940 году на Большой Полянке, жила в Кривоколенном переулке, который воспела в своих стихах. Её отец — литератор, погибший на войне, прекрасно знавший поэзию русского золотого века.