Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
На гения лучше смотреть благодарными, а не осуждающими глазами, чтобы принять его дары и наделить, а не обделить смыслом жизнь другого человека в своих глазах. Благодарность полезнее для глаз, чем неблагодарность.
Мы своими действиями или бездействием создаём реальность, в которой живём. На самом деле реальностей много, побеждает в итоге та, носители которой наиболее активны.
Человек — это преодоление небытия.
В сумасшедшем мире нормальный человек выглядит сумасшедшим, а сумасшедший — нормальным.
Поэзия — свойство не только слова, языка, поэзия — свойство бытия. Посредством поэзии, в процессе поэзии мы общаемся с Бытием или, наоборот, Бытие общается с нами. С нами или со мной? Со мной - как с нами, но и со мной лично. Я в своём пределе едино с мы.
Поэзия — диалог, как и мышление. Поэзия принадлежит Слову, это беседа в Слове.
Поэзия — это прыжок через бездну человеческой ограниченности.
Поэтический метод познания — это узнавание вещей не извне, а изнутри.
Раскаяние — выход из Каина, как выход из программы, в которой играешь плохую, не свою роль.
Только впустив в сердце другого, можно войти и самому. Потому и сказано: кто говорит, что любит Бога, а ближнего своего ненавидит, тот — лжец.
Женщина — как букет, она непременно кому-то должна себя подарить.
Если в этом высоком жить нельзя, значит это ненастоящее высокое.
Служение ложному Богу (любым воплощениям социального Зверя) очищает зло, устраняя его ужас. Тем, кому это помогает, ничто не кажется - или по меньшей мере не должно более казаться - злом, кроме просчетов в этом служении. Служение Богу истинному оставляет в душе ужас зла и даже усиливает его.
Симона Вейль. Тетради, 1942
Противоречие – критерий. Нельзя внушить себе несовместимые друг с другом вещи. Это под силу лишь благодати...
Вера в существование других человеческих существ именно в качестве других и есть любовь
"Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им; ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвёртого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои".
Достоевского уже в XIX веке прочли не только в России, да и Киркегором под конец того же века заинтересовался, например, Брандес. И все же есть, очевидно, какой-то смысл в утверждении, согласно которому XX столетие принадлежит Киркегору и Достоевскому по преимуществу; XX столетие больше их столетие, нежели то, в котором они жили.