Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Солнцем становится только тот, кто любит солнце больше, чем себя.
Хочешь согреться — грей!
Быть здесь и сейчас, чтобы адекватно реагировать на происходящее здесь и сейчас, довольно сложно. Многие люди живут вчера, позавчера, а то и вовсе не живут. И всё бы не так печально было, если бы не страшное время.
Не зевай, народ! Беда идёт.
Весна почти что грезится. Только вера может удержать её в сердце среди ада.
Любовь — это про понимание, а не про его отсутствие.
Полёт дороже птицы — для птицы, это и делает птицу птицей...
Человечество разделено потоками устремлений.
Христос есть Мысль, когда люди говорят сами по себе, от себя, они просто болтают.
Отсутствие потребности в другом — иллюзия. Другой человеку необходим, как воздух. Быть может, себя мы ищем именно для того, чтобы было кому предстать перед Другим, чтобы Встреча стала возможной. Другой для меня, возможно, важнее, чем я сам.
Личность призвана защищать другого больше, чем себя, а женщина, наоборот, призвана больше хранить себя и своё. Это очень любопытный факт, который стоит осмыслить.
Обращаясь к личности, надо следить за тем, чтобы не оскорбить женщину — иначе результат общения может быть не таков, как ожидается.
Дары даются не за что-то, а ради чего-то, потому человек не является собственником своего дара.
Служение ложному Богу (любым воплощениям социального Зверя) очищает зло, устраняя его ужас. Тем, кому это помогает, ничто не кажется - или по меньшей мере не должно более казаться - злом, кроме просчетов в этом служении. Служение Богу истинному оставляет в душе ужас зла и даже усиливает его.
Симона Вейль. Тетради, 1942
Противоречие – критерий. Нельзя внушить себе несовместимые друг с другом вещи. Это под силу лишь благодати...
Вера в существование других человеческих существ именно в качестве других и есть любовь
"Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им; ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвёртого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои".
Достоевского уже в XIX веке прочли не только в России, да и Киркегором под конец того же века заинтересовался, например, Брандес. И все же есть, очевидно, какой-то смысл в утверждении, согласно которому XX столетие принадлежит Киркегору и Достоевскому по преимуществу; XX столетие больше их столетие, нежели то, в котором они жили.