Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Всякий, кто думает о себе как о важной персоне, ошибается. Важная персона в каждом из нас — Христос, который один и во мне, и в другом.
Истина - не дробится, она - целая. Себя дробят люди, когда «дробят истину» на множество полуправд. Истина только и собирает человека воедино.
Человек мыслит целой Вселенной: травой под ногами, кронами деревьев, муравьями, птицами небесными, котами, собаками, медведями, слонами, звёздами — как словами, как притчами, как песнями, как мыслями Творца.
Кто противится связи человека с животными? Те, кто недооценивают значение животных, кто не понимает величия сотворенных Богом тварей и связи всего творения с человеком и Богом через человека.
Достоинство — это собранность воедино, наличие всех частей целого на своих местах и нахождение этих частей в правильных отношениях друг с другом — т.е. отношениях целостности.
Цель — то, что делает меня в процессе достижения целым. Лжецель только обещает исцелить, но не имеет реального обеспечения своим обещаниям.
Человек — это преодоление небытия.
Человек - это, скорее, поисковая система, устроенная наподобие интернет-поисковиков. Задача человека искать и находить, он есть, пока ищет и находит. Вечное взыскание истины - его суть. Структуры его сознания так устроены, что ищут вне себя, потому социальные технологии, паразитирующие на этих структурах во имя корыстных интересов сильных мира сего, наносят непоправимый вред человеку как биологическому виду, т.к. употребляют во зло духовные уровни, предназначенные для общения в Боге.
Самое близкое родство, быть может, это родство по одиночеству. Родственники по одиночеству (а оно бывает очень разным) действительно близки друг другу. У схожих по одиночеству людей и радость, вероятно, схожа.
Зрелая личность ЛЮБИТ то, что любит зрелая личность. А незрелая любит то, что любит незрелая личность. В этом их отличие.
Мы друг для друга — повод быть, возможность осуществить себя, осуществляя другого. (Не себя осуществлять в другом — вместо другого, а стать пространством для другого, в котором он может осуществить своё становление)
Свидетельствование истины есть свет, а чтобы свидетельствовать ее — надо иметь свет в себе; это представление об истине как свете и свете как истине коренится в самых глубоких областях мистики и оттуда несметное множество раз проявлялось в языке и в мысли.
Свщ. Павел Флоренский
«Рассудок оказывается насквозь антиномичен... основные нормы рассудка несовместимы между собой» .
«Если Истина есть, то oна - реальная разумность и разумная реальность: она есть конечная бесконечность и бесконечная конечность, или, выражусь математически, актуальная бесконечность, бесконечное, мыслимое как цельнокупное Единство...».
Мои милые, грех, который особенно тяжело было бы мне видеть в вас, это зависть. Не завидуйте, мои дорогие, никому. Не завидуйте, это измельчает дух и опошляет его. Если уж очень захочется что иметь, то добывайте и просите Бога, чтобы было желаемое у вас. Но только не завидуйте. Мещанство душевное, мелочность, дерзкие сплетни, злоба, интриги – все это от зависти.
Если попадаешь в бурный период исторической жизни своей страны и даже всего мира, если решаются мировые задачи, это, конечно, трудно, требует усилий и страданий, но тут-то и нужно показать себя человеком и проявить свое достоинство.
Священник Павел Флоренский. Письмо № 86 от 3 — 6 января 1937 г.
Непреложная истина — это та, в которой предельно сильное утверждение соединено с предельно же сильным отрицанием, т.е. предельное противоречие: оно непреложно, ибо уже включает в себя крайнее отрицание и поэтому все то, что можно было бы возразить против непреложной истины, будет слабее этого, в ней содержащегося ее отрицания.
Что прот. Булгаков в учении о “Софии” исходит из Флоренского, в этом он сам сознается в своей книге “Свет Невечерний”. Разумеется, это не означает, что он повторяет последнего, но если бы потребовалось свидетельство “внешнее”, могу сослаться на авторитет проф. Лосского и еще более на авторитет самого Флоренского.
Что касается Лосева, то он рефлектор, который сам темный, но отражает попадающие на него лучи и сразу же затем вновь потухает. Это неприятно. Я не знаю, почему он мне неприятен… Он пишет в моем духе. Но вот, вероятно, оттого, что у него все бескровно, без внутренней напитанности, это мысли или Булгакова, или мои.
«Лучше грешить с эпохой, чем отделяться от нее, считая себя лучше других», - таким был ответ Флоренского на вопрос об отношении к Декларации митр. Сергия (Страгородского) 1927 г.
С коричнево-зеленоватым, весьма некрасивым и старообразным лицом, угловатым носатиком сел он в кресло, как будто прикован к носкам зорким взором; он еле спадающим лепетом в нос, с увлекательной остростью заговорил об идеях отца (Н.В. Бугаева.- Ред.), ему близких…
Слово — человеческая энергия, и рода человеческого, и отдельного лица, — открывающаяся через лицо энергия человечества. Но предметом слова или его содержанием в точном значении нельзя признавать самою эту энергию: слово, как деятельность познания, выводит ум за пределы субъективности и соприкасает с миром, что по ту сторону наших собственных психологических состояний.
«Относительно Софии мне хочется припомнить сейчас, что мы, волею Божиею, насквозь софийны, раз только мы православные... Русское православие в существе своём есть дар Софии, и забыть это, как сильно забывают большинство, - честная неблагодарность Софии, - неблагодарность, караемая религиозною неурядицею и разрухою».
Все акценты глубокой страсти, заботы...
Род мемуаров; наиболее абстрактные вещи —
в самой живой и жизненной, полной крови, форме. —
Вся история, как лично пережитая,
результат личных страданий.
Ницше Ф. Полное собрание сочинений. Т. IX. М., 1910. С. XXXI.
Удел величия – страдание… Свет устроен так, что давать миру можно не иначе, как расплачиваясь за это страданиями и гонением. Чем бескорыстнее дар, тем жестче гонения и тем суровее страдания… За свой же дар величию приходится, наоборот, расплачиваться своей кровью.
Отец Павел Флоренский. Письма из Соловецкого лагеря особого назначения. Февраль, 1937.