Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Другого видит только Бог, и я могу в Боге глядеть на ближнего и видеть его — глазами Бога: только так и можно по-настоящему видеть Другого.
Знаете на кого похож поэт? На ёлочку, которая подходя к зеркалу, видит не только ёлочку, но и лес. Лес — через себя, в себе. Это некая обратка пословице «за деревьями леса не видать». Поэт — это слышание Целого и, при успехе, голос Целого (не толпы, но цельности человеческой).
Судьба это всегда ответ на Зов (отсюда при-звание), но он всегда преодолевает вызовы — должен преодолевать, чтобы состояться.
Белый свет давно уж слишком стар —
как мертвец, рядящийся пред гробом,
он зачинщик чёрно-серых свар,
средь которых вечный вечно робок.
Святой — это присутствие Бога, святая земля, на которую может зайти всякий, кто ищет Бога, и встретиться с Ним.
Бескрылость всегда атакует крылатость.
Притча, как и сказка — это поэзия жизни. Притча повествует иносказательно о поэтическом, сокрытом в вещах мира, а поэтическое — это суть единое мира.
Всякий, кто думает о себе как о важной персоне, ошибается. Важная персона в каждом из нас — Христос, который один и во мне, и в другом.
Матрица образов может удерживать мир от падения.
Матрица образов — но не пыльных музейных трофеев, а актуальных, актуализированных в опыте, живых — как живы ответы неба на вопрошание сердца....
Личность — это точка стояния человека в Боге, а не в человеке.
Русский не может стать европейцем, ограниченным и самодовольным, потому что «русскому, – по словам Достоевского, – необходимо именно всемирное счастье, чтоб успокоиться: дешевле он не примирится» 10 .
Немец душу черту продал, а русский так отдал, и в этом несомненное превосходство русского, потому что он так же и уйти от черта может, а немцу выкупиться нечем.
Если идеал Запада – прогресс, то русский народный идеал – преображение. Русский народ стремится к городу, «которого строитель и художник – Бог» (Евр. 11:10), и может сказать с Апостолом: «вышний Иерусалим свободен, он – матерь всем нам» (Гал. 4:26).