Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Посадив у реки черенок,
ты успеешь о нём позабыть.
Но однажды услышишь как Бог
просит жажду его утолить.
Прокрустово ложе, как правило, законно, а человечность служащих при нём — нет.
Жизнь - это то, что следует отдать Богу и ближним, отдать Христа ради - т.е. безвозмездно.
Что отдал во имя любви, то и жизнь...
Не надо стараться быть добрее Бога — станете страшнее чёрта.
Жизнь и смысл её — совпадают, т.е. всё, что не совпадает со смыслом, не совпадает и с жизнью.
Жизнь - это обмен жизнью.
Если Моцарт правда был отравлен, то умер больше сам отравитель. Палач утрачивает бытие, которое остаётся у казнённой им жертвы. И это то бытие, которое палач не в силах отнять, и которого сам он лишён по злобе сердца. Именно утрату бытия палач не прощает своей жертве.
Доминанта на Христе — это и есть «доминанта на другом» Ухтомского.
Дружба — это обмен сердцами, а не позами.
Пока человек не знает Христа, ему не с чем сравнивать — всё внутри у него заполнено самостью и её движениями, потому он измышления своей самости о Христе может считать по гордости самим Христом. Исполнение заповедей помогает слепому до встречи со Христом видеть свою немощь и научает смирению — самость этим загоняется в свой угол и ждёт спасения от греха слепоты духовной. Спасает только Христос, Встреча со Христом, а всё, что до этого — лишь приготовление к этой Встрече.
Погибнет все. Сойдет на нет. И тот, кто жизнью движет, последний луч над тьмой планет из солнц последних выжжет. И только боль моя острей — стою, огнем обвит, на несгорающем костре немыслимой любви.
Как человек, рождённый на Маяковке, в день рождения поэта Маяковского информирую тебя: площадь Маяковского украдена с карты любимой мной Москвы! Пришло время обнаружить пропажу и триумфально вернуть ее на место.
«Люди почти не покупали её, потому что главные потребители стихов были барышни и барыни, а они не могли покупать из-за заглавия. Если спрашивали «Облако», у них спрашивали: «В штанах»?» При этом они бежали, потому что нехорошее заглавие» — Маяковский о своей поэме.
«Маяковский, сталкивая образы, обновляя эпитеты, вводил человека в стройку нового мира, и так как мир только что создавался, то и тон поэзии был тоном спора и противопоставления. Эта риторика огненная, как логика боя. Когда подымают грузы времени, то шершавые веревки, к которым прикреплены тяжести, перекидывают, за неимением других блоков, через сердца поэтов.
Сегодня у меня очень «хорошее» настроение. Еще позавчера я думал, что жить сквернее нельзя. Вчера я убедился, что может быть еще хуже — значит, позавчера было не так уж плохо.
Владимир Владимирович Маяковский
Маяковского как-то спросили:
— Вот вы писали, что «среди грузинов я — грузин, среди русских я — русский», а среди дураков вы кто?
Маяковский не растерялся:
— А среди дураков я впервые.