Жила-была маленькая Линейка

Жила-была маленькая Линейка. Она была очень честная и очень старалась быть полезной. Её часто звали туда, где всё было спутано: измерить, где край, где середина, где слишком много, где слишком мало.

Однажды её позвали в дом, где жил Огонь.

Огонь был не злой. Он просто был большим. Он вспыхивал от каждого слова, освещал потолки, согревал холодные комнаты, но иногда обжигал стены, потому что у дома не было хорошего очага.

Линейка вошла и сказала:

— Я могу измерить расстояние от пламени до стены. Могу показать, где нужен камень, где нужна вода, где слишком тесно. Но я не умею быть очагом.

Огонь посмотрел на неё и впервые не рассердился.

— А меня всё время то обвиняют, что я жгу, то хвалят, что я свечу. Никто не спрашивает, был ли у меня очаг.

Тогда из угла поднялось Слово. Оно было похоже на чашу: тёмную, глубокую, крепкую. Оно долго держало Огонь, когда больше никто не мог.

— Я держала сколько могла, — сказало Слово. — Я давала ему форму, имя, высоту. Но я не должна одна держать весь дом.

И тут Линейка поняла, что самое важное измерение — не длина стены и не высота пламени. Самое важное — увидеть, где дару не дали места, где боли не дали берега, где голос назвал правду, но правда так и не стала общей жизнью.

К утру в доме ничего чудесно не исправилось. Стены остались с ожогами. Чаша устала. Огонь всё ещё был большим.

Но у двери появилась надпись:

«Не суди огонь прежде, чем увидишь, был ли у него очаг».

А Линейка осталась при двери. Не на троне, не в судейском кресле — при двери. Чтобы всякий входящий сначала измерил свою поспешность, а потом уже говорил о чужом пламени.