Дневник
Сальман Ахтар про пунктуальность аналитика…
Если мы вовремя начинаем сессию, то мы служим для пациента хорошей матерью. Если мы вовремя заканчиваем, то мы служим ему хорошим отцом. Начинается сессия: «Я - хорошая мать, заходи, приходи. Как ты, малыш?». Заканчивается сессия: «Иди делать свою работу, трудиться. Достаточно этого всего: мамы, папы, заботы. Давай, пора жить». То есть пунктуальность – это в том числе, дать пациенту фигуру хорошего отца и хорошей матери…
Салман Ахтар —-доктор медицины, почетный профессор психиатрии Медицинского колледжа Джефферсона (Jefferson Medical College) и тренинг-аналитик Психоаналитического центра Филадельфии (Psychoanalytic Center of Philadelphia).
Как мы знаем, в психоанализе нет травмы вне всемогущества индивидуума. Все, со временем, попадает под контроль Эго, и тем самым становится связанным с вторичными процессами. Аналитик не поможет пациенту, если скажет: "Ваша мать не была достаточно хороша... ваш отец действительно соблазнял вас... ваша тетя роняла вас". Изменения появляются в анализе тогда, когда травматические факторы, собственным для пациента способом, проявляются в психоаналитическом материале, и в пределах всемогущества пациента. Способными вызывать изменения интерпретациями являются такие вмешательства, которые могут быть сделаны на языке проекций. То же самое применимо и к тем благодатным факторам, которые ведут к удовлетворению. Все следует интерпретировать с точки зрения любви и амбивалентности индивидуума. Чтобы быть в позиции, позволяющей осуществлять такого рода работу, аналитик должен быть готов долгое время ждать...
Д.В. Винникотт (из статьи "Теория родительско-младенческих отношений")
логос
______
мифос
керигма-логос - синтагматический уровень
структура-мифос - парадигмальный уровень
Сверх-Я это социальный логос, т.е. совокупность социальных процессов, явлений, интеракций, которые порождает эго через свой диалог с работающим бессознательным и постоянно дающим о себе знать в оговорках.
Фрейд: Эго = логос и Еs, id (оно)= подсознание
Внутри Еs - Эрос и Танатос, т.е. либидо. Они формируют доболнительную подличнлсть, безличность, которая себя не рефлексирует.
Эго старается выдавить Еs
Работа Эго - Еs, согласно Фрейду, является главным содержанием человеческой культуры, истории и предопределяет динамику социального логоса.
Социальный логос про Фрейду есть результат разговора Эго с Еs.
Юнг открыл дополнительный этаж социокультурной топики: под Еs он обнаружил ещё одно подвальное помещение и назвал его Коллективное бессознательное. Еs, по Юнгу, вершина коллективного бессознательного. Внутренний мир лишь функция коллективного бессознательного (тех существ, которые населяют коллективное бессознательное).
А с точки зрения социологии индивида определяют его социальные роли.
Индивид - производное: с одной стороны он определяется тем местом, которое занимает в обществе или может занимать (совокупностью реальных и нереальных ролей), а с другой стороны - воздействующими на него определенным образом архетипами коллективного бессознательного.
Индивид - не частичка (он не может себя обосновать), а волна. Или пересечение двух волн: социальной волны или социальной системы, которая навязывает ему совокупность ролей, и мифологической системы бессознательного, которая навязывает ему другое через сложный, непростой диалог с собственным бессознательным, которое уже не является собственным по Юнгу.
При Фрейде ещё можно было сказать, что человек занят собой, разбирается со своими ранними ощущениями, и стоит их вспомнить, излечится, пусть и не до конца. Но когда открывается коллективное бессознательное Юнга как новый топос, дело становится совсем серьезно.
Индивид не данность, а заданность - по Юнгу, индивида надо создать. И человек всю свою жизнь его создаёт. Более того, вся жизнь человека это общий процесс индивидуации, который дальше, через его персону, транслируется на социум. Я - это некая стоянка в процессе индивидуации.
Индивидуация, с точки зрения Юнга, это главное явление. Индивидуация - это перевод содержаний коллективного бессознательного в сферу эготического сознания.
Индивидуация, как правило, неудачна - человек застревает где-то посередине.
Человеческое Я плюрально, это некая стоянка в процессе индивидуации.
* * *
Бессознательное женщины структурировано мужским образом. Женщина, когда смотрит в себя, видит Анимус. Мужчина видит Аниму.
* * *
Тень представляет собой некую корзину, куда складываются все плохо выстроенные отношения коллективного бессознательного и эго, результаты неудачной индивидуации.
Тень человека - это некое второе эго, содержание которого полнится подавленными инстинктами, вытесненными, непонятыми пожеланиями, т.е. на самом деле это то, что в культуре называется дьяволом.
* * *
В социум через персону поступает гигантская воронка психологической деятельности эго.
А.Г. Дугин. Структурный метод
Что касается связки КНР с Сынами Завета – Ротшильдами из Лондона – то один из крупнейших финансовых конгломератов в мире британский банк HSBC – это ведь The Hongkong and Shanghai Banking Corporation.
Отдав в 1997 г. Гонконг под юрисдикцию КНР, Лондон на деле платит репарации за ущерб и позор, понесенный народом Китая от Британии в опиумных войнах.
Перетягивание каната КНР\США (Ротшильды\Рокфеллеры) – это выторговывание долей в трастах Нового валютного мира («на руинах России и за счет России»).
Почему книга о Троянской войне называется «Илиада»? Дело в том, что второе название Трои – Илиóн, что значит «посвящённый Илу». Ил – это имя сына легендарного основателя Трои. Однако греки произносили его имя иначе – Илос. Это имя – ключ к ответу на вопрос, который прислал в редакцию наш юный читатель Михаил: а была ли Троянская война на самом деле?
Как ни странно, окончательный вклад в решение «троянского вопроса» внесли не археологи – а языковеды, учёные-лингвисты. В 1906 году был найден один из самых древних в мире государственных архивов – написанные на глиняных и каменных табличках письма, договоры и документы на хеттском, аккадском, хурритском и других исчезнувших языках. Относились эти документы к Хеттскому царству, упоминавшемуся в Библии, но долгое время считавшемуся (как и Троя) выдумкой и легендой. В этих документах неоднократно упоминается город «Вилуса», что очень похоже на второе греческое название Трои – «Илиос» или «Вилиос».
И в этом городе действительно правил царь «Алаксанду», вспомните второе имя троянского царевича Париса – Александр! В договоре между Алаксанду и хеттским царём Муваталли упоминается и бог «Аппалиунас», в котором довольно легко угадывается греческий Аполлон... А в середине XX века учёные, изучавшие найденные на острове Крит таблички, сделанные загадочным «линейным письмом», смогли прочитать такие имена, как «Ахиресо» (уж не Ахиллес ли?) и «Идомере» (то есть Идоменей, друг Ахиллеса и царь Крита).
Итак, Троянская война, случившаяся примерно в XIII–XII веках до нашей эры, – правда.
Какой она была на самом деле? Вряд ли эта война случилась из-за ссоры на свадьбе или из-за похищения Елены Прекрасной. Настоящим «яблоком раздора» были торговые пути – Троя находилась на месте древней переправы из Европы в Азию, а также контролировала проход из Средиземного моря в Чёрное (и обратно). Изначально троянцы были греческими колонистами и постоянно конфликтовали с находившимся на востоке Хеттским царством. Однако колония быстро выросла и разбогатела, возможно, захотела большей независимости – что и привело к неоднократным конфликтам с греками (у Гомера – «ахейцами», а хетты в своих документах называют этот народ «аххийява»).
Кстати, боевые колесницы (помните Ахилла с телом Гектора?) аххийява переняли именно у троянцев-хеттов, а те – у ассирийцев. И конечно, доспехи Ахилла выглядели совсем не так, как на картинах и даже – на древнегреческих вазах. (А как?.. Не забывайте листать галерею.)
Троянцы то воевали с хеттами (в союзе с греками), то, наоборот, становились союзниками хеттов (и тогда воевали с греками). Конфликты эти закончились печальной ничьей – в XII веке до нашей эры в Грецию и Малую Азию с севера вторглись дикие племена – «народы моря», как их называют древнеегипетские тексты. Именно они уничтожили и «многозлатые» Микены, и Трою, и могучую империю хеттов, и многие другие древние государства.
Чтобы подчеркнуть масштабы тех разрушений, историки часто называют это событие «катастрофой бронзового века». И то, что спустя шестьсот лет в Греции возникла (и дошла до нас с вами!) поэма Гомера «Илиада», сохранившая отголоски давнишних событий, имена царей и богов, названия городов, – это настоящее чудо.
Вот только человек, сочинивший «Илиаду» вряд ли был слепым. Почему?
Во-первых, «Илиада» очень отличается от других известных нам эпических песен, в которых события излагаются «по порядку», от начала и до конца. В «Илиаде» же отображён лишь один эпизод Троянской войны. О том, что было до этого эпизода и что случилось после, в «Илиаде» не говорится, но проскальзывают отсылки к этим событиям и намёки на них, благодаря чему становится понятно, что современникам вся эта история целиком была знакома. Вероятно – да, из песен аэдов. Но «Илиада» была ценна для современников не сюжетом, а многочисленными психологическими и художественными подробностями. Поэтому очень возможно, что «Илиада» является первым в истории культуры авторским литературным произведением.
Во-вторых, такой сложный и не характерный для устного народного творчества текст появился на рубеже IX и VIII веков, когда в Греции возникла алфавитная система письма, идею которого греки «подсмотрели» у финикийских купцов, приплывавших в Грецию с товарами из Финикии – оттуда, где сейчас расположено многострадальное государство Сирия. В свою очередь, финикийцы «подсмотрели» свои буквы у древних египтян. Поэтому, вероятно, мы имеем дело именно с письменным текстом.
Есть история царя Юдхиштхиры, который поднимался со своими братьями и женой на священную гору в Гималаях, и по пути к ним прибилась собака. Спутники погибли в пути, и только Ю. и собака подошли к воротам Рая. Верховный бог Индра пригласил царя войти и сказал, что братья и жена уже ждут его, но собаку надо оставить. И царь отказался войти в Рай без собаки. Но тут собака превратилась в бога Дхарму. Это было испытание, и Юдхиштхира прошел его, не бросив собаку, которая разделила с ним трудности пути.
Японский психотерапевт Ямамото Хашима создал тест для определения уровня усталости:
1. Если изображение не движется — это означает, что человек находится в стабильном состоянии.
2. Если изображение движется умеренно — это свидетельствует о психоэмоциональном истощении, рекомендуется пройти санаторно-курортное лечение.
3. Если изображение движется сильно — это указывает на наличие опасных симптомов психоза, неврастении и депрессии.
Диккенс был большим любителем собак, они проживали у него дома, он делал их персонажами своих произведений. Самые известные четвероногие герои – это Булси из «Приключений Оливера Твиста» и Жип из «Дэвида Копперфильда». (О вороне писателя, по кличке Грипп, мы расскажем как-нибудь в другой раз).
В августе 1862 года Диккенс опубликовал статью в своём журнале «Круглый Год» под названием «Два собачьих шоу», в которой с большим воодушевлением отозвался о работе благотворительного центра «Дом для собак и кошек». Это была единственная в своем роде лондонская организация, где приоритет, в первую очередь, отдавался благосостоянию четвероногих. Диккенс много говорил в статье об отношении к питомцам в этом приюте, о любви и оказываемой заботе. Он был поражен качеством медицинской помощи, которую организация оказывала не только обитателям приюта, но и другим бродячим собакам города.
Эта статья сыграла ключевую роль в работе «Дома для собак и кошек», настал новый этап деятельности, момент перехода к лучшему. Общественное мнение изменилось к лучшему, и в 1871 году организации удалось перевезти своих питомцев в лучшие условия, начался новый виток развития.
Небольшая вертикальная канавка между носом собаки и верхней губой, называемая растительный паз (или фильтрам), находится там не случайно. Всякий раз, когда собака облизывает губы, в этой канавке собирается немного слюны. Через процесс, называемый капилляризацией, влага достигает носа, помогая сохранить влагу. А влажный нос, как известно, лучше улавливает и удерживает запахи из воздуха. Это часть биологического инструментария, который делает обоняние собаки невероятно сильным.
В Алтайском крае усыпили 80% бездомных собак, попавших в пункты временного содержания.
За полгода в специальные пункты в шести районах края поступили 77 собак, из них 62 усыпили. Об этом сообщил «Банкфакс» со ссылкой на начальника регионального управления ветеринарии Владимира Самодурова.
Пункты временного содержания для животных работают в Благовещенском, Волчихинском, Ключевском, Красногорском, Родинском и Троицком районах. В Бийске, Яровом и Табунском районе пока только собираются их открыть.
Работу пунктов регулирует закон, принятый АКЗС в 2024 году. Согласно документу, ПВС предназначены для краткосрочного содержания животных (в пределах 10 дней), а эвтаназия проводится только в исключительных случаях — в частности, при проявлении животным немотивированной агрессии.
ТГ Алтапресс
В Апокалипсисе есть пророческие слова: "Люди будут издыхать от ожидания грядущих бедствий из-за отсутствия веры и любви". У апостола и евангелиста Иоанна Богослова: "Боящийся несовершенен в любви, ибо любовь изгоняет всякий страх". Человек живет в страхе потерять здоровье, потерять работу, потерять близких, потерять жизнь. Страх как ржавчина разъедает и уничтожает его. Чтобы избавиться от страха, нужно иметь веру, веру не только в Бога, ибо и бесы веруют и трепещут. Страх Божий, когда человек вверяет себя Богу и, кроме Бога, уже ничего не боится, потому что знает, что без воли Божией ничего не будет. Нужно крепить свою веру и ничего, кроме Бога, в этой жизни не бояться. Ибо с нами Бог, а если Бог за нас, то кто против нас? Стойте в вере и ничего, кроме Бога, не бойтесь, ибо Бог с нами, и крестная сила, и святые все, и их гораздо больше, чем тех воображаемых врагов, которых на самом деле нет. Аминь».
Архиепископ Сергиево-Посадский Феогност
«Где есть любовь, там нет страдания, которое могло бы сломить человека. Настоящее несчастье – это эгоизм. Если любить только себя, то с приходом тяжелых жизненных испытаний человек проклинает свою судьбу и переживает страшные муки. А где есть любовь и забота о других, там нет отчаяния.»
Феликс Эдмундович Дзержинский
Из сборника «Дневник заключенного. Письма»
Сергей Дурылин
фрагмент повести «Сударь кот» из книги «Тихие яблони».
<…> Это был крупный рыже-белый кот, с янтарными, с чернью, глазами и ярко-розовым носом. Щеки у него были пухлы и округлы, как у филина. Он никогда ни к кому не шел на руки, кроме Петра Ильича, к которому сам не прыгал на колени, но трогал его лапой, став на дыбки, и требовал взять его. Петр Ильич брал его и гладил рукой, и кот закрывал глаза и пускал протяжное и важное свое: «урлы, урлы, урлы-рлы-рлы-лы».
Когда Петр Ильич, отперев поутру лавку, первый входил в нее и, держа в левой руке ключ и замок, правой истово крестился на образ Живоносного Источника, висевший в красном углу, у шкафа с парчой, Васька, поднимавшийся по звуку отпираемых железных дверей наверх из подвала, шел важно, с приветливым урчаньем, навстречу Петру Ильичу и обводил его своими круглыми, крупными янтарями. Васька же провожал его при закрытии лавки и тянулся на него. «К получению денег», примечал Петр Ильич. Дьякон, единственный собеседник Петра Ильича, одобрял кота:
– По шубке он куний, и ум у него не волк съел.
И даже сходил по этому поводу в некое рассуждение:
– Полагают издревле, что лев первенствует среди зверей: лев – утверждают – царь зверей. Но я полагаю, что мнение сие языческое, и первенствует-то во зверях не лев, а кошка…
– Почему же? – спрашивал Петр Ильич.
– А потому: всем зверям без малейшего исключения вход в алтарь строжайше воспрещен, а кошке нет; ежели, скажем, собака, друг людей, вбежит не в алтарь даже, а просто в церковь, то церковь святят, а кошка – входит в алтарь свободно. Не только против зверей, но даже и против жен рода человеческого у нее есть великое преимущество: женщине вход в алтарь воспрещен, а кошке – нет. И так издревле-с: кошка над женою преимуществует!
Этому диакон был рад, потому что дьяконица решительно во всем, по его доброте и смирению, преимуществовала над ним. Но Петр Ильич сомнительно качал головой: права кошки были велики и неоспоримы, но преимущество ее пред женщиною казалось ему спорно.
Года за полтора до смерти своей, Петр Ильич пришел в Рождество от обедни, разговелся, – и вспомнил, что в сочельник, запирая поздно лавку, из-за сумятицы предпраздничной и множества покупателей, он забыл оставить коту печенки и молока. Лавку отпирали на третий день праздника; двое суток приходилось коту быть не евши. Петр Ильич, поздравив хозяина с праздником, захватил ключи от лавки, налил в бутылку молока, отрезал от окорока толстый ломоть ветчины, завернул в бумаги, и пошел в ряды, никому не сказав.
Ряды были пусты; сторожа были пьяны и сидели в компании все в одном конце древнейшего рядского толстостенного здания. Было уже близко к сумеркам. Когда Петр Ильич, загремев ключами, отпер дверь лавки, он остолбенел от ужаса. Он увидел, что в темную лавку (все окна были закрыты ставнями) проходит свет из боковой кирпичной стены, выходящей в пустой амбарчик для склада ящиков и мусора, куда ход был со внутреннего двора, где не было теперь ни души. Свет шел из довольно широкого пролома.
Петр Ильич бросился к особой комнатке-конторе, сколоченной из фанеры, в которой стоял шкап с деньгами и бумагами. Дверь в комнату была взломана и натоптанные снегом и грязью следы вели к шкапу. Петр Ильич облегченно вздохнул: шкап был цел, только дверь его была слегка вогнута и носила следы ударов металлическим орудием. Тут же валялся маленький ломик. Кот стоял посреди лавки, высоко подняв хвост, и громко и жалостно мяукал.
Петр Ильич сразу понял: воры бежали в пролом, пока он, слабосильный, втыкал окоченевшими руками тяжелый ключ в замок, снимал замок, и, напрягаясь, с шумом отворял тяжелую железную дверь. Петр Ильич схватил кота и расцеловал его в усатую морду. Прежде всего, он отыскал его блюдечко, налил молока и положил на пол, на бумажку, ломтик ветчины. Кот, радостно курлыча, принялся есть. Тогда Петр Ильич вышел из лавки и, не отходя от дверей, стал свистеть из всей мочи в свинцовый свисток, который у него был привешен к часовой цепочке.
Через некоторое время к нему подошел сторож из отслужилых солдат, бывший трезвее других, а потом ближайший будочник с алебардой. Он послал будочника на внутренний двор к пролому, искать, не притаились ли за ящиками воры, а сам написал наскоро записку в подшиваловский дом хозяину, чтобы прислали скорее молодцов стеречь лавку и искать воров, и послал с нею солдата-инвалида, наказав ему бежать во весь дух.
Не прошло и получаса, как на рысаке в яблоках прилетел сам Иван Прокопьевич Подшивалов, затем подоспели приказчики, а через некоторое время прибыл и важный полицейский чин. Подшивалов даже побледнел, завидя свет в проломе. Он бросился к стенному шкапу, но, убедившись, что его не успели взломать, бухнулся на стул от волнения. Полицейский чин просунул багровое лицо свое в пролом, понюхал воздух, подержал в руке ломик и, с уважением посмотрев на железный шкап, сказал, обращаясь к Ивану Прокопьевичу:
– Фортуна вам покровительствует, ваше степенство: еще бы четверть часика – и денежки ваши тю-тю! – он свистнул, поведя носом.
– Вот кому обязан, – сказал Подшивалов, указывая на Петра Ильича. – Сильно благодарить буду…
– Нет, не мне-с, – произнес Петр Ильич, – а вот кому-с, – и он указал рукой на кота, который, разговевшись, сидел, довольный, посреди коморы, на задних лапах и умывался… Петр Ильич рассказал, как было дело – как он пошел навещать кота и вовремя спугнул воров.
Подшивалов стал манить к себе рукой кота, полицейский чин нагнулся его погладить, но кот, выгнув спину, не дался, лениво подошел к Петру Ильичу, не обращая ни на кого внимания, и стал тереться боком о его ноги, медлительно и полусонно курлыча.
На третий же день, тайно от Петра Ильича, уехавшего на фабрику, был позван по приказу хозяина живописец мусье Жанно, писавший портреты хлыновских дам и миниатюры на табакерках и пудреницах, и заказано было ему снять портрет с кота тонкими красками на слоновой кости. С великим трудом усадили кота пред живописцем, накормив предварительно до отвалу печенкой и парным молоком, – и мусье Жанно снял его портрет очень точно, прибавив только коту на шею восхитительную голубую ленту и усадив его на скатерть из алого шелка.
За портрет тут же было отрезано мусью Жанно фуляру на платок и великолепного белого шелкового пике на жилеты и даден отрез фаю на платье для его «француженки». Портрет Васьки был помещен на крышку к прекрасному золотому портсигару, а портсигар с портретом, к великому смущению Петра Ильича, был поднесен ему хозяином в лавке, в присутствии всех приказчиков, как дар «за спасение капиталу», как было сказано Иваном Прокопьичем в сопроводительном слове.
Полицейскому чину дано было немало (что именно – не вошло в расходные книги) – за нахождение воров, но воры найдены не были. Замечательно, что со своим портретом и сам кот Васька переселился к Петру Ильичу. Сколь ни велик был почет, каким он стал пользоваться в лавке после истории с проломом, сколь ни обширны были данные ему по сему случаю вольности, он однажды, при запоре лавки, вышел из нее прежде Петра Ильича, и, многократно в нее водворяемый, устремлялся с удивительной ловкостью вслед Петру Ильичу, пока, наконец, Петр Ильич собственнолично не запер его в лавке. Но на следующий день повторилась та же история.
Мало того, однажды поутру у себя в комнатушке, Петр Ильич с удивлением заметил, что подле его постели ходит, изгибаясь, кот и поет удивительно протяжную и тонкую песню. Петр Ильич ахнул: это был Васька. Каким образом он проскользнул вчера незамеченный при запоре лавки, как он переночевал, не обнаружив своего присутствия, – он не мог понять. Кот же, увидев, что Петр Ильич проснулся, вспрыгнул к нему на постель и усиленно запел, заглядывая ему в лицо. Петр Ильич не мог сердиться и, рассмеявшись, погладил кота со словами:
– Переселился ко мне? Ну, что с тобой делать! Живи, живи, жилец!
Кот зажмурил глаза от удовольствия, поджал все четыре лапки и улегся на Петра Ильича, приготовляясь дремать. Он понял, что может спать спокойно, что он принят в постояльцы. Птиц он и не думал трогать; он даже забивался куда-нибудь в угол, когда Петр Ильич чистил клетки, желая показать, что до птиц ему нет дела, а есть единственно до мышей, печенки и молока. Отец диакон не был доволен водвореньем кота у Петра Ильича. «Не к добру это», думал он про себя, но не решался сказать это Петру Ильичу, – «великое переселение народов. К перемене это: либо все птицы поколеют, либо сам Петр Ильич не жилец. Кот на чье-нибудь место пришел».
А кот, наевшись печенки, посапывал важно на окне, под клетками с птицами, между банками с розовой геранью и висючими фуксиями. Даже птицы перестали бояться его: до того он был мирен, сыт и сонлив. А Петр Ильич, глядя на него, радовался:
– Отчего кот гладок? Поел да и на бок.
Портрет же кота на слоновой кости на портсигаре покоился в верхнем ящике, в комодике, вместе с вывезенным из Бухары кальяном, серебряным поясом и коронационной кружкой. Петр Ильич не курил, и в портсигаре лежали не папиросы, а записка его с распоряжением на случай смерти: в чем его в гроб положить, какой заказать гроб, где похоронить и куда заказать сорокоуст на помин души.
Последствия внедрения ИИ в человеческую реальность:
«Произойдёт объектификация. Негативно это или позитивно - зависит от вашей философии, но произойдет окончательное превращение человека в объект. Это философская категория. И: человек человеку - объект, человек человеку - технология, человек человеку - сделка, человек человеку - техника, вот это всё войдёт просто в абсолют. Вы же не интересуетесь мнением молотка или инструмента, или коровы...».
Павел Щелин
Есть два источника образов - внутренние и внешние предметы.
Внешние объекты воспринимаются в пространстве, внутренние - во времени.
Кант: «Чувственное созерцание есть или чистое созерцание, или эмпирическое созерцание того, что через ощущения представляется в пространстве и времени непосредственно как действительное».
Что значит быть действительным во времени? Это значит не быть вещью. И одновременно быть в следующий момент времени. А посредством чего можно быть в следующий момент времени объекту чувств? Посредством надежды, посредством веры или других вещей такого же порядка.
Что получается? Предметы чувств значимы для чувств. Но не для рассудка. Что нужно для того, чтоб строить знание? Рассудок. Какой, о чём? О природе. Рассудок ничего не может сказать о мире внутреннем, об объектах времени, о субъективности. Тогда что здесь появляется? Разум или, что то же самое, сознание.
А разум - не рассудок, он безумец, он выходит за пределы опыта, ставит невозможные задачи, цели...
Кант: мыслить время - значит провести прямую, прибавляя к точке точку.
* * *
Понятийное мышление возможно только о вещах. О внешних, о природе, об объектах. А человек - это отношение к самому себе. В основе этого отношения лежит самость, но самость не существует как ЧТО. Она вообще не существует, она нам дана. Это то, чего нет, но что нам дано. Наше Я не из реальности, оно как раз из мира того, чего нет, но что нам дано. Я из мира тех обозначений, которые обозначают то, чего нет. Его нельзя вообразить. Потому что вообразить своё Я - значит дать начало существованию своего двойника.
То есть, почему невозможно вообразить своё Я? Потому что здесь ничто не невинно, за всё нужно платить. Вообразить своё Я значит стать причиной реальности своего двойника. Это не как взглянуть в зеркало, нет. Это стать причиной, дать существование. В каком смысле?
Что такое двойник? Он даёт ему существование. Это мнимость, которая становится реальностью.
Понятийно выразить отношение к себе выразить также невозможно из-за субъективности этого отношения. При современном повороте наук или обращении наук к исследованию человека обнаруживается кризис понятийного мышления. Наука теряет то,за что она крепко всегда держалась. При повороте к исследованию субъективности исчезает понятие реальности. Нет вот той штуки, вывернутой, которую вы можете исследовать - под названием протяженность. Поскольку человек живет в мире кажущихся вещей, постольку ни одной вещи нельзя признать статус вещи, не наделяя её кажимостью. Нереальное может быть действительным, а реальное - недействительным.
Ещё недавно мы думали, следуя за Спинозой, что понять значит построить предмет. Но время Спинозы, который научил нас строить понятие круга, прошло. Не знание критерий существования сознания, а вера, ибо в мире есть такие вещи, которые существуют, если мы относимся к ним как к чему-то существующему, и построить предмет знания о них, невозможно.
Понять человека - это не значит выразить его в понятии как вещь. Понять - значит утвердить его существование в своём сознании. Как объект своего сознания. Не другой несёт в себе истину человека, другой это лишь навязанное социумом тождество с самим собой. Быть человеком сегодня значит убить в себе другого, открыть в себе несовпадение с собой как источнику своей спонтанности... Понять человека значит дать ему возможность быть самим собой в его раздвоенном существовании.
Кант: В пространстве есть только то, что о нём представляется.
Кант: Мысль, что вещь может существовать только в представлении о ней, должна конечно казаться странной.
Кант: Общение души с телом возможно только на основе трансцендентальной видимости, а не напрямую.
В пространстве есть только то, что о нём представляется. Мысль - это представление.
Представляется, воображается, учреждается. Это спектакль.
Мы обычно говорим: надо анализировать. Ну, конечно. Но чтобы анализировать, нужно что-то синтезировать - нужно связать. Не свяжете, у вас никаких связей не будет и анализировать вам будет нечего. Что вы свяжете, то и будет связанным. Что вы представляете, то вы и представите.
* * *
Истине как алетейе непременно предшествует истина как мистерия.
* * *
Думать - это значит давать существование объектам своих мыслей. Не будете давать, а где же вы возьмёте?
Думать надо не для того чтобы там..., а чтобы что-то было.
Чтобы созерцать протяжённость, нужно, чтобы уже прошла работа. Какая? Вот этого представления. Потому что если её не будет, то что вы будете созерцать?
* * *
Желание - это существо человека, и оно вот в чем. Способность быть посредством своих галлюцинаций причиной реальности объектов этих галлюцинаций.
Чтобы быть причиной реальности объектов своих представлений, человеку приходится непременно вступать в противоречие с самим собой. Если ты себе не противоречишь, ты готовый автомат и у тебя еще нет желаний. Потому что желать значит быть не тождественным самому себе.
* * *
Разум и есть желание, желание есть разум. На чем основан разум? На произволе, на капризе. То есть - разум, воля, свобода, произвол - они связаны. Взяв одно, ты получишь, вытащишь, все остальное. Это не какие-то отдельные рубрикации.
Рассудок учреждает природы законы, а разум имеет дело с нашей свободой, с волей. Свобода у кого? У этого слепого, у грезящего.
Что связывает разум и рассудок? Связь между ними через способность суждения. А она не всех есть. Вот рассудок как будто есть у всех, а способность суждения - нет.
Способность суждения - это мы учреждаем то общее, к которому мы подведём какое-то частное, дискретное или единичное.
Мы учреждаем. А чтобы учреждать что надо делать? Желать. А желание дает существование объектам. Здесь проявляется каузальность разума. Что является его продуктом? Искусство, философия,..
А что связывает желание и познание? Чувство удовольствия. Удовольствие нельзя определить (оно не природа), а что можно? Чувство. Удовольствие можно только чувствовать, а не определять.
Язык расширяет, умножает возможности хитрости разума. Вы не можете ошибиться, когда говорите - это мне нравится, даже если это всем кажется безобразным, но вы можете соврать.
Желание это не вожделение (хочу яблока - нет). Оно суть способность быть посредством своих галлюцинаций причиной реальности объектов этих галлюцинаций.
Фёдор Гиренок. Безумие и воображение
Путь Феникса [Тайны забытой цивилизации]
Элфорд Алан
Небесное изначальное время
Не поискать ли ответа на эти вопросы на небе, в действии естественных сил, подобных вызванным столкновением кометы с Юпитером в 1994 г.? Мы знаем, что нечто похожее уже случалось на Земле, правда, за несколько тысячелетий до появления цивилизации. Но, может быть, какие-то потрясения меньшего масштаба остались в памяти народов, создавших первые цивилизации?
Попробуем посмотреть с другой стороны на древнеегипетский дуализм, о котором много говорилось. Как отметил в связи с этим д-р Франкфорт, «в Египте достаточно глубоко укоренилась тенденция понимать мир дуалистически, как последовательность контрастных пар, при этом постоянно уравновешивающих друг друга». Такого рода «пары» — ночь и день, добро и зло, сухое и влажное, жар и холод, верх и низ, бытие и небытие и т. д. Д-р Франкфорт так рассуждает далее: «Вселенная в целом мыслилась как «Небо и Земля», а Земля, в свою очередь, делилась на «Север и Юг», Владения Гора и Владения Сета, «два берега Нила» и тд. Как видим, эти противопоставления носили не политический, а скорее всеобъемлющий характер, все они приравнивались к самой емкой паре понятий «Небо и Земля», и принадлежали скорее космологии, а не истории или политике».
Если это верно, то мы можем поставить вопрос, имели ли египетские боги земное или небесное происхождение? Д. Микс в своем замечательном исследовании «Повседневная жизнь египетских богов» (1997) отмечал, что у первых богов не было ни одежды, ни волос, а «взгляд их ослеплял». Ра являлся богом «неизмеримой высоты». Да и можем ли мы принимать буквально сведения о том, будто Гор правил триста лет или что 80 лет продолжался только спор между ним и Сетом, а также понимать буквально время правления Тота — 3126 лет или самого Амона — 7000 лет? Что, если эти «боги» символизировали небесные тела и циклы их обращения?
Выше мы уже говорили в связи с этим о «циклах Сириуса» (36 525 лет). Не подлежит сомнению факт, что древние египтяне действительно интересовались астрономией, как и представители других древних культур, например древнеиндийской и майя. Сами египтяне считали фараонов потомками божеств, начиная с Ра и кончая Озирисом, Сетом и Гором. Однако эти божества в египетских преданиях часто предстают в космологической роли. Теория астрономической основы египетской религии находит подкрепление в самой идее вечной жизни на небесах. В этом можно убедиться на основе многочисленных источников и трудов по египтологии.
«Тексты пирамид» пестрят упоминаниями о небе («пет»), горизонте («акхет»), ином мире («дуат»). Горизонт для египтян, как и для других народов, был местом, где встречаются земля и небо, а в «иной мир» можно было попасть путем восхождения по лестнице или же с помощью небесной ладьи, а также по «хребту Шу», божества воздуха. Усопшие фараоны, согласно «Текстам пирамид», должны были отправиться к «бессмертным», т. е., по мнению многих египтологов, к звездам, которые обращаются вокруг Северного полюса, не зная ни восхода, ни заката. В некоторых случаях считалось, что фараоны, достигшие потусторонней жизни, попадают на «Сах», в созвездие Ориона, по форме похожее на шагающего человека с мечом на поясе. Наконец, в позднюю эпоху фараоны в своей потусторонней жизни путешествовали по небу в лодке бога Солнца.
В «Текстах пирамид» явно выражена идея небесных вод, по которым переправляются на лодках или плотах. Это заставляет вспомнить о первозданных водах Нун. Но некоторые ученые совершенно игнорировали символический смысл этих вод. Как отметил Франкфорт, «вселенная рассматривалась ими как место, где постоянно идет жизнь, а возникновение жизни, растительной или животной, невозможно без водной стихии». Нет, воды Нун символизировали бесконечность космического пространства. По словам египтолога Марии К. Бетро, для египтян «сотворенный мир был островом, окруженным безбрежными водами, которые постоянно наступали на границы упорядоченного мира».
Важно отметить, что идея о зарождении мироздания из животворных вод существовала почти во всех древних культурах — шумерской, аккадской, вавилонской, греческой и др. И в Библии, в Книге Бытия, говорится о том, что Дух Божий «витал над водами», а в древнеиндийской Ригведе сказано, что «изначально существовал безбрежный океан, из которого Он создал сам себя».
Современные астрономы обнаруживают воду в самых неожиданных местах, например на кометах или спутниках планет, включая Луну. Благодаря этим открытиям историк М. Райс считает, что египетская идея вод Нун — «мифологическое предвосхищение научного знания».
Короче говоря, очевидно, что египетская концепция будущей вечной жизни имела, так сказать, небесную природу, а для «богов» прообразами служили, вероятно, небесные тела. Возможно, что идея о «безбрежных водах Нун» была философской попыткой дать представление о изначальном небесном времени. В таком случае имеет смысл заново поставить вопросы: какое событие стояло за «кончиной Озириса», каким образом он возродился и какова была природа битвы Гора и Сета?
