Дневник

Уж дни долгие. В семь утра, как ставен откроем, ещё свет синий льётся и мешается в комнате с светом свещи или лампады. Но уж можно бы садиться писать. И до шести вечера можно читать (люди читают).
С утра поползу куда ле. Уж не рвусь так, что худо вижу. Сам-то себе твержу: «злую печаль развевай доброю мыслию». А добро у меня одно: вера Христова. Иначе для меня – плач и скрежет зубов.
Вишь, всё ещё голубизну, да белизну, да весну, да узор дерев высматриваю. А ведь гораздо насущнее, несравненно необходимее, благодарнее для меня в себя, в душу эту голубизну и белизну эту весну и свет стяжать. Я слышал сегодня (это слово напиши на сердце, обвяжи о выю!): «Царство Божие нудится и нуждницы восхищают е» . Хрисостомос говорит: «Через царство внутреннее и небесное приходит». Ещё только на пороги оного великого здания я гляжу, около переступая. Если нет старца, дак «по совету» надо жить… Не знаю, и за «советом» оным великим к кому идти. Но ведь, я чаю, беспризорных-то овец и не оставляет Пастырь добрый. И вот я, сущее «овча погибшее», брожу вокруг да около и вопию: «Призови мя, Спасе, и спаси мя! Охота дверь райскую обрести!»

Борис Шергин. Из неопубликованного дневника. 1942

На дворе-то солнце, ручьи, воробьи шумят. А мрачность какая-то на сердце, думаешь: то не моё. И причина всё одна у меня: нужда во всём, бедность, а я плохой работник. Требуется, чтоб я мусор, труху, сор вырабатывал, ерзац всякой да суррогат поставлял. А у меня ведь годы далёко, здоровье на убыли. Ответ дам… Тошно мне чепуху-ту от младости до старости людям сказывать. Напротивело мне, что ярмарочному деду, паясничать.
Людям нужен хлеб, а я картонажами, хлопушками торгую… Сказки да побаски… Докуда оне?! Невесело зубоскалить. «Шутить и век шутить. Как вас на это станет?..»
Говорят: всё чего-то выдумывает сидит… Думушка моя соборная о том, что «едино есть на потребу». Природа чистая напоена, исполнена пребыванием Бога, разлитого во всём. Поэтому «На груди благой природы всё, что дышит, радость пьёт». Святые, отрешившись от удовольствия и плотских радостей, убежав веселия мира сего, обрели эту единственную, надёжную, неотымаемую, неиждиваемую радость. Святые видели природу зрением прояснившимся, зрением чистым.

Борис Шергин. Из дневника. 1945 год. Март. Великий пост

Социализм – скука о некогда бывшем общем деле, о некогда бывшем Единении! Секрет общего дела и Единения утерян, заброшен в море. И люди пытаются на место его выдумать что-нибудь свое, портативное, что-нибудь такое, что было бы возможно без самоотрицания, без самоотвержения (лето 1921 г.).

Коммунистическая партия, по мере своих политических успехов, начинает пользоваться все большею популярностью в среде русской интеллигенции. Понемногу к ней начинают приглядываться презрительные доселе терсисты, господа профессора, писатели, литераторы и т.п. Это и понятно, ибо против нее, как организованной лжи, никто не вооружен, за исключением христиан. (5 марта 1921)

А. А. Ухтомский

Нет ничего отвратительнее самоуверенности и глупой морды, которая подходит к вам со снисходительной улыбкой самоуверенности: дескать, я «все в тебе понимаю» и «даже сочувствую». Но именно так относится человек, потеряв в брате идеализируемого собеседника! С этого момента он стал глух и слеп и в сущности ничего не понимает и не может понять в человеке! Но именно это обещается будущим поколениям «объективными» методами изучения психологии! Будет царство немое и глухое, ибо никто никого понимать не будет при уверенности, что каждый для себя все понимает! На вопрос, заданный в лечебнице параноику: хорошо ли ему тут,— он отвечал: «Всё переносимо, за исключением разве только оловянных глаз психиатров, которые упрутся в вас с тупою уверенностью, что они всё в вас понимают! А сами-то ведь ничего не понимают!» <...> Вот и наши ученые Вагнеры готовят будущему человечеству своею «объективною психологиею» значительное отупение к междучеловеческим отношениям. Потеряли личность, потеряли собеседника, а значит — потеряли самое главное. Собеседника не построить из тех абстракций, которыми живет филистер! Нельзя построить брата и ближнего из тех успокоительных схемочек, которыми себе на успокоение заслонили себе жизнь спокойные кабинетные люди! Ибо собеседник, брат и ближний есть принципиальное беспокойство!

А. А. Ухтомский 

Сравнение — дело опасное! Сравнивать начинают уже после того, как принципиально допущено сравнение, — иными словами, сравнительное изучение есть логическое последствие предрассудочной посылки, что объекты так или иначе имеют сходство. Таким образом, сравнение всегда опирается на предвзятость, а предвзятость влияет столь сильно, что потребуются, быть может, поколения, прежде чем выяснится, что между сравниваемыми вещами нет ничего общего. Сравнивали ведь положение антипода с повешенным за ноги и как долго путали себя этим, казалось, столь естественным сравнением.
Сначала допускают сравнение — сравнение друга с другими людьми, а потом приходят к выводу, что друг, собственно, ничем не отличается от всех прочих. На самом деле потеря друга и произошла только от того, что когда-то он потерял свою исключительность.
Сначала допустили сравнение христианства с «другими религиями», а от того оказалось, что христианство есть «одна из религий» и «частный случай богопочитания и культа».

А.А. Ухтомский

Молитвенная дисциплина есть по преимуществу дисциплина всеобъединяющего внимания, освещающего все уголки и тайны подсознательного, соединяющая и собирающая личность в одно деятельное целое, скрепленное притом могучею эмоциею — эмоциею любви ко всякому Бытию.
Алексей Алексеевич Ухтомский. Дневники, 1921 г.

"Церковь знала то, что знал Давид: музыка славит Бога. Музыка способна славить Его в той же мере, или даже лучше, чем архитектура и все убранство церкви; это ее наилучшее украшение. Glory, glory, glory! В мотете Орландо Лассо музыка восхваляет Бога, и этой особой «славы» не знает светская музыка. И не только славы, хотя я думаю о ней в первую очередь, потому что слава из Laud ate — радость Славословия — почти что вымерла; ни молитва, ни покаяние, ни многое другое не может быть секуляризировано. Дух исчезает вместе с формой. Я скажу просто — без церкви, «предоставленные собственным силам», мы лишились многих музыкальных форм".
 

Мужчину всегда притягивает женщина, отражающая его глубочайшее видение себя самого, женщина, завоевание которой позволит ему испытывать чувство собственного достоинства. Человек, который уверен в собственной ценности, захочет обладать женщиной высшего типа, женщиной, которую он обожает, самой сильной и самой недоступной, потому что только обладание героиней даст ему чувство удовлетворения. Обладание незамысловатой проституткой не даст ничего.

Айн Рэнд

Человек нужен только Богу, в т.ч. богу в человеке - исскуство есть плод нашего божественного.

"Hикому, кроме искусства, до человека нет дела. Государству нужны coлдаты, рабочие, служащие и т.д. И, чтоб был порядок. И все. A ведь люди должны быть добрыми. Кто же научит их этому, кроме искусства. Kто расскажет, что простой добрый человек гораздо интереснее и лучше, чем какой-нибудь дубина-генерал или высокостоящий чиновник."

Bacилий Шукшин. Из писем к Ивану Попову

Эти бездарные исполнители закона решительно не понимают, да и не в состоянии понять, что одно буквальное исполнение его, без смысла, без понимания духа его, прямо ведёт к беспорядкам, да и никогда к другому не приводило. "В законах сказано, чего же больше?" - говорят они и искренно удивляются, что от них еще требуют, в придачу к законам, здравого рассудка и трезвой головы. Последнее особенно кажется многим из них излишнею и возмутительною роскошью, стеснением, нетерпимостью.

Ф.М. Достоевский. "Записки из Мертвого дома"

Люди слишком жалки и слабы для того, чтобы они могли быть злы. Все они хотят быть добры, только не умеют, не могут. Это неумение быть добрым и есть то, что мы называем злым.

Лев Толстой. Дневники, 7 октября 1892 г.

Постмодерн, это не только деконструкция, это и обессмысливание того, что деконструируют.

Переслегин

Другой человек бывает настолько красив пред нами, насколько мы сами с любовью относимся к нему.
Священник Валерий Духанин

Факты и события не являются знанием. Факты и события не являются реальностью. Факты и события не являются ценностями.

Факты и события - это просто совокупность фактов и событий, а когда мы говорим реальность, картина реальности - это значит я эти факты и события уже организовываю, соединяю.

* * *

Бомбардировка фактами - это манипуляция, потому что факты и события сами по себе себя не объясняют. Чтобы они зажили как факт реальности или объяснения, они должны работать в нашем рассаказе, когда они включены в какое-то целое, а так, отдельно вырванные, они не работают.

Андрей Баумейстер

Мы говорили Старцу, что есть люди, которые бесстрастие понимают не как любовь Божию, а как особое созерцание бытия, стоящее выше различения добра и зла, и что такое созерцание они считают большим, чем христианская любовь. На это Старец сказал:

– Это вражья наука; Дух Святый так не учит.

И слушая Старца, мы не могли не вспоминать демонических образов тех «сверхчеловеков», которые восходят «по ту сторону добра и зла».

Прп. Силуан Афонский

"Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется" (Ин. 10, 9). Это то же, что в другом месте говорит Господь: "никто не приходит к Отцу, как только через Меня" (Ин. 14, 6). И еще ближе подтвердил Он то же, когда сказал: "без Меня не можете делать ничего" (Ин. 15, 5). Тот и христианин, кто весь во Христе, и кто, что ни имеет в себе ценного, все то от Христа имеет. Оправдание у него Христово, и тело его тоже Христово. Спасающийся потому спасается, что облечен во Христа. В этом только положении он имеет доступ к Отцу. Мы - отпадшие от Бога и за то подгневные. Только тогда правда Божия отступает и милость Его простирается к нам и нас приближающихся принимает, когда мы приближаемся во Христе и о Христе. Печать Христова отпечатлевается на всем естестве христианина, и носящий ее пойдет посреди сени смертной и не убоится зла. Для того, чтобы быть такими, мы имеем таинства - крещение и причащение, посредствуемое у грешащих по крещении покаянием. Но это от лица Господа; с нашей же стороны, для принятия их, должны образоваться в духе приимательные расположения - вера, которая исповедует: я погибший и спасаюсь только Господом Иисусом Христом; любовь, которая ревнует все посвящать Господу Спасителю, ничего не щадя; упование, которое, ничего от себя не чая, уверено, что не будет оставлено Господом, но всякую будет иметь от Него помощь - и внутреннюю, и внешнюю - во всю жизнь, пока взято будет туда, где Он Сам.

Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года

Радость — свет

Он купался в свете.
Однажды поздно вечером заглянув в келью отца Порфирия, я остановился в недоумении. Мне казалось, что он будет измучен посетителями, но он выглядел бодрым и совсем не уставшим.
Его лицо было похоже на румяное лицо младенца, который только что проснулся после долгого сна. Никогда еще я не видел его таким.
Но то, что меня более всего изумило, так это дивный свет, окружавший все его тело. Особенно интенсивное свечение было вокруг головы.
Келья едва–едва была освещена одной свечой, везде падали тени, которые вздрагивали, когда пламя свечи колебалось.
Все было погружено в тень, кроме Старца, который просто купался в свете. Первый раз я видел такой свет, который можно назвать невещественным и нетварным, поскольку он не был похож ни на один природный или искусственный свет и не подчинялся законам светотени. Это был свет, который освещал отца Порфирия не снаружи, как, скажем, свет свечи, но который изливался как бы изнутри Старца вовне. Я ничего не сказал ему об этом свете, потому что меня охватили «страх и трепет». Старец был, как всегда, полон отеческой любви и еще раз принес отдохновение моей душе своими словами утешения.

Преподобный Порфирий Кавсокаливит, "Цветослов советов"

Врагов прощает он, но в том беда,
что не прощал он друга никогда.

Уильям Блейк

«Цвет живописи влечет меня к созерцанию и как луч, услаждая зрение, незаметно вливает в душу славу Божию»

Прп. Иоанн Дамаскин

Мужчина – это тот, кто за всё в жизни отвечает: и за дитя, и за жену, и за мать, и за страну, и за Церковь, и за веру. Не тот, кто прячется, не тот кто: «Все матерятся, и я буду материться. Все курят – я буду курить», не тот, кто в толпе или в стаде, или в стае волчьей. А тот, кто за всё и за свои слова в ответе. И вся сила собрана в этом мужчине.

Протоиерей Владимир Астахов

Анализ уникальной окаменелости показывает, что у этих «брутальных» динозавров голосовой аппарат был схож с птичьим.
В новом исследовании, опубликованном в журнале Communications Biology, ученые проанализировали окаменелость гортани анкилозавра (Pinacosaurus grangeri) возрастом 84-72 миллиона лет.
Исследователи обнаружили, что голосовой орган динозавра был крайне похож на птичий орган под названием сиринкс. Сиринкс расположен у основания трахеи птицы и позволяет издавать звуки без использования голосовых связок.
Анкилозавра не обладал классическим сиринксом, но его гортань не играла защитной роли (как у остальных животных), а могла вибрировать и издавать звуки, схожие с птичьими.
Форма гортани анкилозавра ближе к сиринксу по сравнению со всеми другими нептичьими динозаврами. Это делает ее важной вехой эволюции голосовых связок четвероногих и современных птиц.
Исследователи предполагают, что звуки, издаваемые анкилозавром, были схожи со звуками попугаев. Однако они были гораздо более мощными и «взрывными».
По мнению авторов, пение могло использоваться для ухаживания, общения с детенышами, а также для обозначения территории и защиты от хищников.

Кстати, в конце прошлого года международная команда палеонтологов провела крупное исследование, чтобы выяснить, почему динозавры вымерли, а птицы и млекопитающие – нет. Ответ здесь

А один мальчик был рыцарем и сражался с драконами. Всю жизнь сражался и побеждал драконов. Он знал все виды драконов, и как с ними справиться. Он победил всех драконов в округе своего города и объездил много других городов в поисках битв и побед над ужасными чудовищами.

И вот настал день, когда был повержен последний дракон. Однако рука рыцаря не выпустила меча. «Значит где-то жив самый последний дракон!» – подумал мальчик и снова пустился в путь по городам и сёлам. Но куда бы он ни приезжал, никто не мог ему помочь. Давным-давно никто не слыхал о драконах и не встречался с ними.

Однажды в одной деревне седой старик внимательно выслушал рыцаря, задумчиво погладил бороду и сказал: «Я знаю, где ты найдёшь последнего дракона, но сначала поешь моего хлеба и попей моего вина, у тебя впереди долгая дорога».

Старик рассказал, что высоко в горах есть озеро. Его воды столь же глубоки, сколь высоки те горы. В зеркальной глади отражается небо, и никакой ветер не тревожит его спокойствия. «На берегах этого озера ты найдёшь своего последнего дракона», – сказал старик.

Долгим был путь и высоки горы. Солнце пекло рыцаря и ливни омывали его тело. Но ничто не могло остановить его и потушить огонь его сердца. Наконец он достиг своей цели.

Перед его взором простиралось то самое озеро, и он скорей пустился к нему, чтобы найти дракона. Но дракона не было. Выбившись из сил, он сел на берегу, снял шлем и склонился к воде, чтобы напиться...

В зеркальной глади озера рыцарь увидел дракона и кинулся к своему мечу. Но никто не выходил на берег... Тогда он вновь подошёл к воде и, наклонившись, вдруг понял, что в воде отражается его собственное лицо. Меч выпал из руки рыцаря, и щит беспомощно опустился на песок. «Значит я и есть последний дракон», – понял мальчик и просидел на берегу до самого рассвета, наблюдая, как в розовых водах проступает лик зверя.

После восхода мальчик начал строить на берегу дом. «Я останусь здесь, и никто не увидит моего лица», – решил он. Свои доспехи и меч он утопил в самой глубокой и тихой заводи. Он часами сидел на берегу и вспоминал лица и имена поверженных им драконов. В память о каждом драконе он приносил с горы камень и клал на берегу. Так появилась возле его дома гора камней.

Однажды в глазах мальчика стало отражаться небо, и, подойдя к воде, он увидел своё человеческое лицо, а из той самой заводи, где мальчик утопил свои доспехи, вдруг вынырнул прекрасный дракон со сверкающей чешуей и, взмыв в небо, растворился в голубой лазури. Мальчик проводил его взором и прошептал: «Прощай».

Мальчик стоял и смотрел на тихое озеро, и тишина отражалась в его сердце.
Вдруг сзади фыркнул конь, и забряцали доспехи. Обернувшись, он увидел рыцаря. «Скажи, старик, не водится ли в этих краях дракон? Я объехал уже полмира, и ни один ещё не устоял против моего меча. Я победил всех драконов, но где-то живет последний из них, не знаешь ли ты, где это место?» — произнёс рыцарь.

«Скорей слезай с коня и подкрепись моей едой, тебе предстоит долгий путь. Я знаю, где живет последний дракон», – сказал старик серьезно и погладил бороду.

Антон Шугалей

Будущая жена Пришвина Валерия Лиорко Пришвину: 
- Скажите, чем отличается поэзия от любви? Не есть ли это одно и то же?
Михаил Пришвин:
- Поэзия - это с мужской точки зрения, а у женщин это всегда любовь.

У каждого из нас есть два невольных греха: первый, это когда мы проходим мимо большого человека, считая его за маленького. А второй - когда маленького принимаем за большого.

"Мы с тобой. Дневник любви" М.М. Пришвин, В.Д. Пришвина

* * *

У победителя счастье. И только счастливый может великодушно любить. Неудачник хватается за любовь, как утопающий за соломинку, и его любовь — это любовь для себя.

* * *

У человека, почти у каждого, есть своя сказка. И нужно не дела разбирать, а постигать эту сказку.

* * *

Удача — это мера счастья в ширину, а неудача — есть проба на счастье в глубину.