Дневник
Эти бездарные исполнители закона решительно не понимают, да и не в состоянии понять, что одно буквальное исполнение его, без смысла, без понимания духа его, прямо ведёт к беспорядкам, да и никогда к другому не приводило. "В законах сказано, чего же больше?" - говорят они и искренно удивляются, что от них еще требуют, в придачу к законам, здравого рассудка и трезвой головы. Последнее особенно кажется многим из них излишнею и возмутительною роскошью, стеснением, нетерпимостью.
Ф.М. Достоевский. "Записки из Мертвого дома"
Факты и события не являются знанием. Факты и события не являются реальностью. Факты и события не являются ценностями.
Факты и события - это просто совокупность фактов и событий, а когда мы говорим реальность, картина реальности - это значит я эти факты и события уже организовываю, соединяю.
* * *
Бомбардировка фактами - это манипуляция, потому что факты и события сами по себе себя не объясняют. Чтобы они зажили как факт реальности или объяснения, они должны работать в нашем рассаказе, когда они включены в какое-то целое, а так, отдельно вырванные, они не работают.
Андрей Баумейстер
Мы говорили Старцу, что есть люди, которые бесстрастие понимают не как любовь Божию, а как особое созерцание бытия, стоящее выше различения добра и зла, и что такое созерцание они считают большим, чем христианская любовь. На это Старец сказал:
– Это вражья наука; Дух Святый так не учит.
И слушая Старца, мы не могли не вспоминать демонических образов тех «сверхчеловеков», которые восходят «по ту сторону добра и зла».
Прп. Силуан Афонский
"Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется" (Ин. 10, 9). Это то же, что в другом месте говорит Господь: "никто не приходит к Отцу, как только через Меня" (Ин. 14, 6). И еще ближе подтвердил Он то же, когда сказал: "без Меня не можете делать ничего" (Ин. 15, 5). Тот и христианин, кто весь во Христе, и кто, что ни имеет в себе ценного, все то от Христа имеет. Оправдание у него Христово, и тело его тоже Христово. Спасающийся потому спасается, что облечен во Христа. В этом только положении он имеет доступ к Отцу. Мы - отпадшие от Бога и за то подгневные. Только тогда правда Божия отступает и милость Его простирается к нам и нас приближающихся принимает, когда мы приближаемся во Христе и о Христе. Печать Христова отпечатлевается на всем естестве христианина, и носящий ее пойдет посреди сени смертной и не убоится зла. Для того, чтобы быть такими, мы имеем таинства - крещение и причащение, посредствуемое у грешащих по крещении покаянием. Но это от лица Господа; с нашей же стороны, для принятия их, должны образоваться в духе приимательные расположения - вера, которая исповедует: я погибший и спасаюсь только Господом Иисусом Христом; любовь, которая ревнует все посвящать Господу Спасителю, ничего не щадя; упование, которое, ничего от себя не чая, уверено, что не будет оставлено Господом, но всякую будет иметь от Него помощь - и внутреннюю, и внешнюю - во всю жизнь, пока взято будет туда, где Он Сам.
Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года
Радость — свет
Он купался в свете.
Однажды поздно вечером заглянув в келью отца Порфирия, я остановился в недоумении. Мне казалось, что он будет измучен посетителями, но он выглядел бодрым и совсем не уставшим.
Его лицо было похоже на румяное лицо младенца, который только что проснулся после долгого сна. Никогда еще я не видел его таким.
Но то, что меня более всего изумило, так это дивный свет, окружавший все его тело. Особенно интенсивное свечение было вокруг головы.
Келья едва–едва была освещена одной свечой, везде падали тени, которые вздрагивали, когда пламя свечи колебалось.
Все было погружено в тень, кроме Старца, который просто купался в свете. Первый раз я видел такой свет, который можно назвать невещественным и нетварным, поскольку он не был похож ни на один природный или искусственный свет и не подчинялся законам светотени. Это был свет, который освещал отца Порфирия не снаружи, как, скажем, свет свечи, но который изливался как бы изнутри Старца вовне. Я ничего не сказал ему об этом свете, потому что меня охватили «страх и трепет». Старец был, как всегда, полон отеческой любви и еще раз принес отдохновение моей душе своими словами утешения.
Преподобный Порфирий Кавсокаливит, "Цветослов советов"
Мужчина – это тот, кто за всё в жизни отвечает: и за дитя, и за жену, и за мать, и за страну, и за Церковь, и за веру. Не тот, кто прячется, не тот кто: «Все матерятся, и я буду материться. Все курят – я буду курить», не тот, кто в толпе или в стаде, или в стае волчьей. А тот, кто за всё и за свои слова в ответе. И вся сила собрана в этом мужчине.
Протоиерей Владимир Астахов
Анализ уникальной окаменелости показывает, что у этих «брутальных» динозавров голосовой аппарат был схож с птичьим.
В новом исследовании, опубликованном в журнале Communications Biology, ученые проанализировали окаменелость гортани анкилозавра (Pinacosaurus grangeri) возрастом 84-72 миллиона лет.
Исследователи обнаружили, что голосовой орган динозавра был крайне похож на птичий орган под названием сиринкс. Сиринкс расположен у основания трахеи птицы и позволяет издавать звуки без использования голосовых связок.
Анкилозавра не обладал классическим сиринксом, но его гортань не играла защитной роли (как у остальных животных), а могла вибрировать и издавать звуки, схожие с птичьими.
Форма гортани анкилозавра ближе к сиринксу по сравнению со всеми другими нептичьими динозаврами. Это делает ее важной вехой эволюции голосовых связок четвероногих и современных птиц.
Исследователи предполагают, что звуки, издаваемые анкилозавром, были схожи со звуками попугаев. Однако они были гораздо более мощными и «взрывными».
По мнению авторов, пение могло использоваться для ухаживания, общения с детенышами, а также для обозначения территории и защиты от хищников.
Кстати, в конце прошлого года международная команда палеонтологов провела крупное исследование, чтобы выяснить, почему динозавры вымерли, а птицы и млекопитающие – нет. Ответ здесь
А один мальчик был рыцарем и сражался с драконами. Всю жизнь сражался и побеждал драконов. Он знал все виды драконов, и как с ними справиться. Он победил всех драконов в округе своего города и объездил много других городов в поисках битв и побед над ужасными чудовищами.
И вот настал день, когда был повержен последний дракон. Однако рука рыцаря не выпустила меча. «Значит где-то жив самый последний дракон!» – подумал мальчик и снова пустился в путь по городам и сёлам. Но куда бы он ни приезжал, никто не мог ему помочь. Давным-давно никто не слыхал о драконах и не встречался с ними.
Однажды в одной деревне седой старик внимательно выслушал рыцаря, задумчиво погладил бороду и сказал: «Я знаю, где ты найдёшь последнего дракона, но сначала поешь моего хлеба и попей моего вина, у тебя впереди долгая дорога».
Старик рассказал, что высоко в горах есть озеро. Его воды столь же глубоки, сколь высоки те горы. В зеркальной глади отражается небо, и никакой ветер не тревожит его спокойствия. «На берегах этого озера ты найдёшь своего последнего дракона», – сказал старик.
Долгим был путь и высоки горы. Солнце пекло рыцаря и ливни омывали его тело. Но ничто не могло остановить его и потушить огонь его сердца. Наконец он достиг своей цели.
Перед его взором простиралось то самое озеро, и он скорей пустился к нему, чтобы найти дракона. Но дракона не было. Выбившись из сил, он сел на берегу, снял шлем и склонился к воде, чтобы напиться...
В зеркальной глади озера рыцарь увидел дракона и кинулся к своему мечу. Но никто не выходил на берег... Тогда он вновь подошёл к воде и, наклонившись, вдруг понял, что в воде отражается его собственное лицо. Меч выпал из руки рыцаря, и щит беспомощно опустился на песок. «Значит я и есть последний дракон», – понял мальчик и просидел на берегу до самого рассвета, наблюдая, как в розовых водах проступает лик зверя.
После восхода мальчик начал строить на берегу дом. «Я останусь здесь, и никто не увидит моего лица», – решил он. Свои доспехи и меч он утопил в самой глубокой и тихой заводи. Он часами сидел на берегу и вспоминал лица и имена поверженных им драконов. В память о каждом драконе он приносил с горы камень и клал на берегу. Так появилась возле его дома гора камней.
Однажды в глазах мальчика стало отражаться небо, и, подойдя к воде, он увидел своё человеческое лицо, а из той самой заводи, где мальчик утопил свои доспехи, вдруг вынырнул прекрасный дракон со сверкающей чешуей и, взмыв в небо, растворился в голубой лазури. Мальчик проводил его взором и прошептал: «Прощай».
Мальчик стоял и смотрел на тихое озеро, и тишина отражалась в его сердце.
Вдруг сзади фыркнул конь, и забряцали доспехи. Обернувшись, он увидел рыцаря. «Скажи, старик, не водится ли в этих краях дракон? Я объехал уже полмира, и ни один ещё не устоял против моего меча. Я победил всех драконов, но где-то живет последний из них, не знаешь ли ты, где это место?» — произнёс рыцарь.
«Скорей слезай с коня и подкрепись моей едой, тебе предстоит долгий путь. Я знаю, где живет последний дракон», – сказал старик серьезно и погладил бороду.
У каждого из нас есть два невольных греха: первый, это когда мы проходим мимо большого человека, считая его за маленького. А второй - когда маленького принимаем за большого.
"Мы с тобой. Дневник любви" М.М. Пришвин, В.Д. Пришвина
* * *
У победителя счастье. И только счастливый может великодушно любить. Неудачник хватается за любовь, как утопающий за соломинку, и его любовь — это любовь для себя.
* * *
У человека, почти у каждого, есть своя сказка. И нужно не дела разбирать, а постигать эту сказку.
* * *
Удача — это мера счастья в ширину, а неудача — есть проба на счастье в глубину.
«История нашей революции есть история греха царского. На все живое падает тень, и оно становится темным, призывая из тьмы к свету: вперед!
Царь Николай прежде всего сам перестал верить в себя как божьего помазанника, и недостающую ему веру он занял у Распутина, который и захватил власть и втоптал ее в грязь. Распутин, хлыст – символ разложения церкви и царь Николай – символ разложения государства соединились в одно для погибели старого порядка. Трагично положение этой маленькой кучки полуобразованных людей сектантского строя психики, овладевшей властью над огромной страной. С мечтой социализма Земли и Воли я распят на кресте моей собственности. Не только сад, посаженный моей матерью, объявлен общим, но и мое личное дарование, которое всегда было моей гордостью за независимость… Земля поколебалась, но этот сад, мной выстраданный, насаженный из деревьев, взятых на небе, неужели и это есть предмет революции?»
«Я против революции, но не враг народа, и потому я голосую за революцию, в надежде, что это не серьезно, что это не дело и потом как-нибудь отпадет».
«Корень беды в том, что в основе своей, во всей своей глубине наша революция самая буржуазная в мире, это даже не революция собственников, а людей, желающих быть собственниками. Эти собственники будущего взяли напрокат формулы социализма и так забили ими собственников настоящего, что эти собственники, уязвленные до конца, загнанные в подполье, уже не могут оправиться, взглянуть на свет Божий живыми глазами».
«Ленинство – результат страха».
«По ту сторону моих человеческих наблюдений – преступления: вчера на улице горели купцы, сегодня в деревне вырезали всю семью мельника, там разграбили церковь, и судебные власти целую неделю не знали об этом, потому что некому было донести»
«…на мое клеверное поле едут мальчишки кормить лошадей, бабы целыми деревнями идут прямо по сеяному полю грабить мой лесок и рвать в нем траву, тащат из леса дрова. Россия погибает. Боже мой, да ее уже и нет, разве Россия эта с чувством христианского всепрощения, эта страна со сказочными пространствами, с богатствами неизмеримыми. Разве это Россия, в которой священник в праздник не служит обедню, потому что нигде не может достать для совершения таинств красного вина? России уже нет, она уже кончилась. Русский народ погубил цвет свой, бросил крест свой и присягнул князю тьмы. Господи, помоги мне все понять, все вынести и не забыть, и не простить!»
«Господи, неужели ты оставил меня, и если так, стоит ли дальше жить и не будет ли простительным покончить с собой и погибнуть так вместе с общей погибелью?«Мужики отняли у меня все, и землю полевую, и пастбище, и даже сад, я сижу в своем доме, как в тюрьме, и вечером непременно ставлю на окна доски из опасения выстрела какого-нибудь бродяги». «Преступление Ленина состоит в том, что он подкупил народ простой русский, соблазнил его».
«Все вокруг меня шепчут: „Будьте осторожны!“ А я просто дивлюсь, чего это мне говорят? Ведь скажут мне – „Сталин или царь?“ – я выберу, по совести, Сталина. Сталина считаю в высшей степени подходящим ко времени человеком. Сталин не пришел из ниоткуда, из пустоты, не выпрыгнул как черт из табакерки, Сталин – это ответ российской истории на трагические ошибки и ложь русского либерализма.».
«Ураганом промчались по нашей местности речи людей, которые называли себя большевиками и плели всякий вздор, призывая наших мирных крестьян к захватам, насилиям, немедленному дележу земли, значит, к немедленной резне деревень между собой. Потом одумались крестьяне и вчера постановили на сходе: – Бить их, ежели они опять тут покажутся. Большевики – это люди обреченные, они ищут момента дружно умереть и в ожидании этого в будничной жизни бесчинствуют. В начале революции было так, что всякий добивающийся власти становился в обладании ею более скромным, будто он приблизился к девственности. Теперь власть изнасилована и ее еб.т солдаты и все депутаты без стеснения. Как это ни странно, а большевизм является государственным элементом социализма. Большевики, подымая восстание, не думали, что возьмут и удержат власть, они своим восстанием только хотели проектировать будущее социальное движение, и вдруг оказалось, что они должны все устраивать. Большевистская правда есть ложь, потому что часть выдается за целое: за человека и за Бога. Все вертится вокруг государства.»
«Я не могу осуждать большевиков, так как если бы мне было 20 лет, а не 47, я бы сам стал большевиком. Я против существующей власти не иду, потому что мне мешает чувство причастности к ней. Была иллюзия счастливой жизни, если не будет царя. Тоже иллюзия теперь у тех, кто мечтает о счастье без большевиков.»
«После разгрома немцев, какое может быть сомнение в правоте Ленина? Русский народ победил Гитлера, сделал большевиков своим орудием в борьбе, и так большевики стали народом».
ПЕСНИ ИЗ ДРАМЫ "РОЗА И КРЕСТ"
Музыка М. Гнесина (1914)
Слова А. Блока (1913)
ПЕСНЯ ПАЖА АЛИСКАНА
День веселый, час блаженный,
Нежная весна.
Стукнул перстень драгоценный
В переплет окна.
Над долиной благовонной
Томный запах роз.
Соловей тебе, влюбленный,
Счастие принес...
Аэлис, о, роза, внемли,
Внемли соловью...
Все отдам Святые Земли
За любовь твою...
ПЕСНЯ ДЕВУШЕК
Вот он, май, светлый май,
Вот он, светлый май!
Эй, хозяйка, ради Бога,
Не гони нас от порога,
Кошелек тугой нам дай!
Нам не есть, нам не пить,
Нам бы свечку засветить,
Пречистой Деве угодить!
Вот он, май, светлый май!
Вот он, светлый май!
Все поля полны пшеницей,
Иисус воздаст сторицей,
Жди спасенья, жди наград
За хлеба и виноград.
Христа молим, Бога молим,
Пусть Его святая воля
Вам подаст пресветлый рай!
Вот он, май, светлый май,
Вот он, светлый май!
ПЕСНЯ ГАЭТАНА
Ревет ураган,
Поет океан,
Кружится снег,
Мчится мгновенный век,
Снится блаженный брег!
В темных расселинах ночи
Прялка жужжит и поет.
Пряха незримая в очи
Смотрит и судьбы прядет.
Смотрит чертой огневою
Рыцарю в очи закат,
Да над судьбой роковою
Звездные ночи горят.
Мира восторг беспредельный
Сердцу певучему дан.
В путь роковой и бесцельный
Шумный зовет океан.
Сдайся мечте невозможной,
Сбудется, что суждено.
Сердцу закон непреложный -
Радость-Страданье одно!
Путь твой грядущий - скитанье, -
Шумный поет океан.
Радость, о, Радость-Страданье -
Боль неизведанных ран!
Всюду - беда и утраты,
Что тебя ждет впереди?
Ставь же свой парус косматый,
Меть свои крепкие латы
Знаком креста на груди!
Ревет ураган,
Поет океан,
Кружится снег,
Мчится мгновенный век,
Снится блаженный брег!
Антология русского романса. Серебряный век.
«Итак, сегодня? Неприкаянность и ожидание. Последнее гулянье в скверике. Умилён всем зелёным. Но петунии — неудача. Ровно в 3 часа покидаю больницу... Сразу на балкон — синий, единственный василёк напротив окна — уже отрада, и бархатцы», — писал Венедикт Ерофеев перед выпиской из психиатрической больницы.
Ерофеев вообще любил цветы, разводил на подоконнике фиалки и часто размышлял о растениях в записных книжках:
«Вижу, как цветут каштаны. Прихожу к тому, что красивее калины ничто не цветёт. Смотреть, смотреть. Нюхать, нюхать».
«Делая букет, надо в душе поговорить с цветком» (5-е правило из «50 заповедей икебаны»).
«По повсеместным деревенским понятиям собирающий цветы мужчина — придурок и размазня».
«И чего из себя воображает. Прямо не человек, а букет цветов из Ниццы».
Люди — это цветы, а цветы — это люди. Ерофеев и сам был бы не прочь стать цветком, затеряться среди фикусов и крокусов.
«А я уйду на балкон и притворюсь цветочком. Они придут, посмотрят — а это что за цветок на этом вот горшке? Носова со страху скажет что-нибудь не то, вроде «палтус».
Не полевые, не садовые, не комнатные, а чисто советские цветы с невероятными названиями живут не только в записных книжках Ерофеева, но и в его пьесе «Вальпургиева ночь, или Шаги Командора».
«Декламатор и цветовод» Стасик рассказывает:
«Твои былинки и лютики — ну их, они повсюду. А у меня вот что есть — сам вывел этот сорт и наблюдал за прозябанием. Называется он «Пузанчик-самовздутыш-дармоед», с вогнутыми листьями. И ведь как цветёт! — что хоть стреляй в воздух из револьвера. Так цветёт — что хоть стреляй из револьвера в первого проходящего!...»
В той же оранжерее процветают «Стервоза неизгладимая», «Лахудра пригожая, вдумчивая», «Презумпция жеманная», «ОБХ-ЭС ненаглядный!» «Гольфштрим чечено-ингушский», «Гутенморген», «Занзибар мой бескрайний»…
---------
О писателях и их любимых цветах можно почитать в книге Ольги Кушлиной «Страстоцвет, или Петербургские подоконники».
ПРИТЧА «КЛЮЧ К МИРУ В СЕМЬЕ»
Живут в соседних домах семья верующих и семья неверующих. Неверующие все время ссорятся, а у верующих всегда тишина и взаимопонимание.
Жена неверующего соседа говорит мужу:
- Сходи к соседям и посмотри, что такого они делают, что у них всегда все хорошо. Пошел, спрятался и наблюдает. Вот видит, женщина моет полы в доме, вдруг что-то ее отвлекло, и она побежала на кухню. В это время ее мужу надо было срочно в дом.
Он не заметил ведро с водой, зацепил его и вода разлилась.
Тут пришла жена, извиняется перед мужем, говорит:
- Прости, дорогой, я виновата.
Он:
- Нет, это ты прости, я виноват.
Неверующий мужчина расстроился и пошел домой. Дома жена спрашивает:
- Ну, что, посмотрел?
Муж:
- Да!
Жена:
- Ну что?
Муж:
- Все понял! У нас ВСЕ ПРАВЫ, а у них ВСЕ ВИНОВАТЫ.
«Они (либералы), - негодовал Достоевский, - там пишут о нашем народе: «дик и невежествен... не чета европейскому...» Да наш народ - святой в сравнении с тамошним! Наш народ еще никогда не доходил до такого цинизма, как в Италии, например. В Риме, в Неаполе, мне самому на улицах делали гнуснейшие предложения - юноши, почти дети. Отвратительные, противоестественные пороки - и открыто для всех, и это никого не возмущает. А попробовали бы сделать то же у нас! Весь народ осудил бы, потому что для нашего народа тут смертный грех, а там это - в нравах, простая привычка, - и больше ничего. И эту-то «цивилизацию» хотят теперь прививать народу! Да никогда я с этим не соглашусь! До конца моих дней воевать буду с ними, - не уступлю.
- Но ведь не эту же именно цивилизацию хотят перенести к нам, Федор Михайлович! - не вытерпела, помню, вставила я.
- Да непременно все ту же самую! - с ожесточением подхватил он. - Потому что другой никакой и нет... Начинается эта пересадка всегда с рабского подражания, с роскоши, с моды, с разных там наук и искусств, а кончается содомским грехом и всеобщим растлением...»
Достоевский Ф.М. в воспоминаниях современников. В 2 томах. Т. 2, с. 179-180
Отчего у сущего метафизический недостаток? У всего сущего, всякого всегда? Причина не в сущем, ЕМУ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДАНО ВСЁ и БОЛЬШЕ ВСЕГО. Причина в Боге. Это ОН размахнулся так, такой полнотой (энергией), что всё равно не удастся устроить такую полноту, как представление Бога. Разница между тем, что достается сущему, и тем, что называется совершенством, похоже, не количественная и даже вообще не РАЗНИЦА, т. е. сравнению не поддается. Это ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ разница, т. е. не разница между чем-то таким и чем-то другим, вот другим, а разница между тем, что есть, и тем чего нет. Ведь совершенства господа нет, вы покажите мне совершенство, вы будете показывать мне ОБРАЗ совершенства, какой-то образ совершенства всё вообще. Я говорю: сравнению не поддается, в том числе и сравнению между тем, что есть, и тем чего нет.
Владимир Бибихин. «Лейбниц»
В любых условиях существования, даже на другой планете Ионеско не может себе представить человека без этого свойства быть вселенной и без способности удивленно, словно впервые взглянуть на себя и мир, поражаясь тому, что есть он сам, что есть мир и что всё такое, какое оно есть. Если бы даже всё в человеке было обусловлено и объяснено, первозданное удивление осталось бы необъяснимо, раз оно и есть то, что требует объяснения всему. «Если мне удастся отворить все двери, всё равно останется одна, которую нельзя открыть, дверь удивления. Почему всё есть?»
Владимир Бибихин.«Искусство и обновление мира»
Вера означает, что человек должен по-честному сам сделать всё что только в его силах для непрестанной молитвы, чтобы ее благодать могла прийти. В этом есть парадокс: я всеми силами добиваюсь того, чего, я знаю, я не могу добиться, и если я сорвусь и скажу себе, ты можешь отдохнуть, то подарок мне и не состоится.
Владимир Бибихин. «Лес»
Мы выбираем: действовать по природе, по закону, по убеждениям, по категорическому императиву, по понятиям. МЫ планируем, приступаем к выполнению плана. МЫ свободные выбирать и действовать.
Когда мы начинаем действовать, вдруг оказывается, что что-то не выходит, выходит что-то не то. Предельная отдаленность этого МЫ от природы дает знать. Шестерни МЫ вращаются, не задевая вещей. Или по Лейбницу: «Долог путь от мышления до сердца».
Владимир Бибихин. «Дневники Льва Толстого»
Философия не имеет целью что-то окончательно прояснить, потому что она НЕ интеллектуальное занятие: она возвращение мира или возвращение к миру — вы скажете, какое возвращение к миру, мы уже там, — нет мы не там, мы заслонены от мира или мир заслонен от нас картиной и картинами мира, видеть сам мир мы еще только начинаем и это нам трудно. Мир настоящий вовсе не такой, какой нам кажется, тесный, старый, погибающий: мир очень большой и он краев не имеет, не в смысле дурной бесконечности галактик и метагалактик, а в том смысле, который открывает философия, розановское понимание, аристотелевское видение: они в себе та полнота, которая не средство для целей и не наметка издали целей.
Владимир Бибихин. «Ранний Хайдеггер»
«Никаких идей, которые стояли бы за художником или над ним и которые он должен был бы зримо воплотить, пожалуй, нет. По существу у поэта все идеи ВПЕРЕДИ как некие возможности или живые ростки, которые распускаются, развертываются по-своему, как велит их природа, как велит своеобразие творчества, представляющего собой конкретную автономную мысль, одновременно и исследование и построение мира. Целый мир выстраивается или раскрывается по мере того, как художник пишет и осмысливает его».
(Эжен Ионеско, «Дневник кусочками», цит. по ст. В. Бибихина «Искусство и обновление мира»)
Пишущий очертя голову отдает всем то, что знает в себе как самое интимное, отличающее именно его как вот это лицо от всякого другого, неповторимо; он рискует выставить себя на позор и надеется по существу на то, на что нельзя надеяться в здравом смысле. В самом деле, нужно чудо, чтобы единственная самость человека, которой он не похож ни на кого в мире, встретила в других отзвук, а не холодное любопытство или безразличие. Но так или иначе настоящее общение между нами не может состояться, минуя эту рискованную ступень. Надо сначала утонуть в тексте, вверив самое интимное неведомо кому, чтобы тебя смогли потом найти и понять другие.
Владимир Бибихин. «Искусство и обновление мира»
Сплочение людей в компактные массы, которое Ионеско имел возможность наблюдать рядом с собой в 1930–1940-е годы и которое, он считает, с разной интенсивностью происходит во всех современных государствах, настолько неестественно для человека, что достигается только ценой расшатывания человеческого существа и воспитания новой человеческой породы. В 1940 году Ионеско почти казалось, что люди в самом деле уже разделились на две расы: человека — и нового человека, причем второй не только психологически, но и физически отличается от первого. Позже Ионеско предпочитает говорить о тех же явлениях уже не в биологическом, а в библейском плане. «История повторяется. Мы видим те же миллионные сборища, разве что уже в других странах. Идолы обращаются к массам, тогда как Бог не обращается к массам. Каждый из нас лично обращается к Богу. Если попытаться определить это теологически, то таково различие между Богом и Сатаной».
(«Искусство и обновление мира»)
«Я вчитываюсь в страницу великого Платона. Мне опять ничего не понятно, потому что за пределом написанных на этой странице платоновских фраз — разумеется, светозарно божественных — в еще большем блеске встает огромное, ослепительное “зачем?”, стирающее всё, аннулирующее, сокрушающее всякий смысл, всякое частичное понимание. Поняв, останавливаешься, зацепляешься за понятое. Я — НЕ ПОНИМАЮ». Хоть это и кажется странным, Ионеско предпочитает для себя непонимающих читателей и зрителей и опасается тех, кто думает, что всё понял.
(«Искусство и обновление мира»)
