Дневник
Крах советского проекта породил фактически крах христианства - это понял уже Иоанн Павел II, и всех мировых религий классического типа. Теперь речь идёт о прямо заявленном крахе патриархального язычества и патриархального общества. И о триумфе язычества тёмно-матриархального. Все приметы этого триумфа налицо.
Сергей Кургинян
Как можно не заговорить с цветами, когда ты один, все ли будет хорошо? - обратился я к цветам
* * *
Да здравствуют собаки!
Да здравствуют тигры, попугаи, тапиры, бегемоты, медведи-гризли, да здравствует птица-секретарь в атласных панталонах и золотых очках!
Да здравствует все, что живет вообще, в траве, в пещерах, среди камней!
Да здравствует мир без меня.
* * *
Будь благословен горький запах! Будь благословен сладкий цвет! Будьте благословенны стебли, желтые венчики, будь благословен мир!
Юрий Олеша
Борис Ямпольский :
Совсем не помню, как я впервые встретился с ним, не вижу, как мы знакомимся, впервые подаем друг другу руки, как мы оглядываем впервые друг друга, смотрим в глаза, просто сразу разговаривает он со мной, как с равным, серьезно, умно, доброжелательно. И это, конечно, после войны, потому что он уже знает меня как автора.
Я не дружил с ним, я никогда и не выпивал с ним, но ежедневно, да, как по заданной программе, ежедневно вечером в те далекие, но и совсем не далекие годы после собраний, после тех долгих удушливых собраний по борьбе с формализмом, с идеализмом, с космополитизмом, с веселовщиной, с достоевщиной я приходил в теплое, уютное и ярко освещенное, с наивными световыми эффектами кафе "Националь", где всегда за угловым столиком, вдали от оркестра сидел Олеша, окруженный разными прилипалами, приживалами его духа, но бывал и один, за чашечкой кофе, и тогда я подсаживался к нему и он тотчас же своим глубоким рокочущим голосом спрашивал: "Ну, что слышно?" - что слышно в том большом, том ужасном и не понятном, в том действующем сейчас мире, где он, как потухший вулкан, как погасшая домна с закозленным металлом, задушенный, с кляпом во рту.
Я хорошо помню тот серый и скучный осенний вечер, когда дождь хлестал по большим витринным окнам "Националя". Мы сидели за тем же угловым столиком, перед ним стояла маленькая чашка кофе, и он рокочущим голосом фантазировал: "Весь мир ликвидирован и от всей цивилизации осталось только одно маленькое королевство в югозападном краю Африки, и там королем - мальчик. Он ходит на руках, вверх ногами и вниз головой и требует того же от всех своих подданных, и подданные, у которых склероз, гипертония, сотрясение мозга, стенокардия, все без возражения ходят вниз головой, получая инфаркты и инсульты и все-таки сумасшедше повторяя в один голос: "О как мудро! Только так и надо ходить!"
Это был день долгого собрания, на котором кого-то распинали, я пришел с этого собрания усталый и опустошенный, и, когда слушал его сказочку, у меня появлялась надежда, что безумие все-таки кончится.
- Я, может, через час умру, мне осталось жить один час. -
И внезапно он переходил на бормотание с самим собой:
-Назначена кошка. Кошка сказала "мяу"! Мудрые слова кошки.
И потом, снова глядя прямо в глаза, серьезно, уверенно:
- Люди планете не нужны, они нужны только для труда и войны. И когда все будет управляться по радио, останутся только двести человек где-то в дальнем юго-западном углу Африки, и там будет дитя диктатор. "Всем ходить сегодня на голове!" И все пойдут на голове. Все двести человек.
И опять переходил на бормотание с самим собой:
- Я император, я император.
Это насчет напечатанной сегодня в газете хроники встречи императора Эфиопии Хайле Селассие.
И вдруг взрывчато по поводу неожиданного переименования города Чкалова снова в Оренбург:
- Но почему? Мы же нация. Скажите нации, в чем дело.
И вслед за этим о своей безотчетной любви к одной даме:
"Я из-за тебя пить стал", - сказал я ей.
"А тебе бы только выпить", - отвечала она. И Юрий Карлович удивленно хохотнул.
Помню, еще Олеша рассказывает весь вечер о матросе Ильченко из давних времен одесской гражданской войны:
- Матрос Ильченко мой друг, кольт в восемь зарядов. Он меня спрашивал: "Юра, кого шлепнуть?"
"Не надо, Ильченко".
"Ты не виляй, скажи, кого шлепнуть? Хочешь, профессора Щербакова шлепну?"
"Не надо, зачем?"
"Ну скажи, кого шлепнуть?"
И сразу же без перехода:
- В литературу идут теперь конокрады, они въезжают в литературу на краденых конях.
"Ты сохранил черновик?" - спрашивает один литератор другого.
"Зачем?" - "А если кто-нибудь скажет, что это не твое?"
* * *
Однажды в Алма-Ате, в эвакуации, в праздничный день, когда всем милиционерам выдали новые нитяные перчатки, Олеша пришел в ответственный закрытый распределитель.
- Девушка, я русский писатель Олеша, нахожусь здесь временно в эмиграции, мне нужно 200 грамм портвейна.
- Вы тут не прикреплены, - сказала девушка.
- Мне не нужны ваши портфели из клеенки, ваши халаты, тетради в косую линейку. Я русский писатель Олеша, мне нужно 200 грамм портвейна.
Кончилось тем, что был вызван постовой милиционер в новых нитяных перчатках и увел Олешу в отделение.
Молоденький дежурный лейтенант стал заполнять протокол.
- Фамилия?
- Достоевский.
- Что вы мне голову морочите?
- Данте.
- Вы Олеша, - сказал лейтенант, разглядывая писательский билет. - Тут же подпись Горького, я же вижу, это не факсимиле. -
- Спиноза, - продолжал Олеша.
- Какой еще Спиноза?
- Достоевский, Данте, Олеша, Спиноза - все они одно, в дальнейшем именуемый "автор", - скандируя, сообщил Олеша.
* * *
Олешу кремировали. Я не знаю, сам он это завещал или это делается по решению и разумению оставшихся в живых, но по этому поводу я расскажу одну историю.
Мы все знали рыжего Давида - старого актера, похожего на замученного жизнью благородного пса. Он начинал когда-то у Мейерхольда, давно уже не играл, но без театра жить не мог и каждый день ходил за кулисы, как на работу, был на всех репетициях, а уж ни одна премьера в Москве не обходилась без него.
Олеша очень любил рыжего Давида за его мудрую бесполезную жизнь, любил сидеть с ним в кафе "Националь" за чашечкой кофе и беседовать.
И вот рыжий Давид умер. Я не был на его похоронах. Автор скетчей Г. рассказывал мне:
- В крематории я вдруг заметил, что Олеша сунул покойнику в руки записку, сначала одну, а потом, в те полчаса, пока шла церемония. у него появилась еще масса вопросов, и он сунул еще одну записку.
На обратном пути, в такси, я спросил: - Юрий Карлович, что это за записки?
Оказывается, первая записка была: "В Нечто: как там?" Вторая записка: "Туда же. Имеют ли право сжигать людей?"
Когда я сказал, что покойнику все равно, сжигают его или нет, Олеша упер в меня свои зенки и спросил: - А откуда вы знаете?
* * *
Вот я вижу, как входит в кафе преуспевающий литературный делец, только что сдавший на вешалку шубу и бобровую шапку, в модном жупане электрик, с ватной грудью, с поднятыми ватой квадратными плечами - подушками, и роскошным голосом спрашивает засыпающего над коньячной рюмочкой, засыпанного перхотью и пеплом Олешу:
- Ну что нового в микромире? Мало пишешь, - говорит он, - я ведь в одну ночь могу прочитать то, что ты написал за всю жизнь.
- А я в одну ночь могу написать то, что ты написал за всю, всю жизнь, - вскинувшись, отвечает Олеша.
Большеголовый, с окаменевшим сильным лицом, выстрадавшим нереализованную мощь, скорбь и усталость, сидел он у большого окна, из которого видна была зубчатая стена Кремля у Александровского сада.
- Оранжад! - произносил он, как бы пробуя это слово на слух, на вкус. - О ранжад! - и пепельная грива бессильно падала на лоб.
Однажды к столику Олеши, за которым собралась компания, подошел человек.
- Я вижу, у вас интересная компания. Я ведь тоже могу кое-что рассказать. Я участвовал в расстреле Николая II. Олеша вскочил:
- Хам, да как вы смели, помазанника божьего!
Борис Ямпольский. Из «Да здравствует мир без меня
«В мире борются две силы – сила христианства и сила безбожного воинствующего коммунизма, а промежуточное пространство между ними все более исчезает… И между этими символами – между крестом и серпом и молотом существует такая же несочетаемость и равная непримиримость».
В середине 1930-х гг. дочь Гаяна Марии уехала в Советский Союз, где через полтора года умерла при странных обстоятельствах. А вскоре грянула новая война и гитлеровская оккупация Франции. Но матушка была спокойна:
- Я не боюсь страданий и люблю смерть.
На вопрос, что будет после смерти, она отвечала:
- Не знаю… Просторно. И там мы узнаем маленькую тайну, что ад уже был.
В 2004 г. монахиня Мария (Скобцова) была причислена к лику святых Константинопольской Церковью. Матушка почитается как преподобномученица и в Архиепископии западноевропейских русских приходов Московского Патриархата.
Я не буду говорить о тех книгах, которые пишутся с целью найти много читателей, - это не сочинения, это произведения авторского ремесла, ни о тех ученых и учебных книгах, которые не входят в область поэзии.
(Где границы между прозой и поэзией, я никогда не пойму; хотя есть вопрос об этом предмете в словесности; но ответа нельзя понять. Поэзия - стихи. Проза - не стихи; или поэзия - все, исключая деловых бумаг и учебных книг.) Все сочинения, чтобы быть хорошими, должны, как говорит Гоголь о своей прощальной повести (она выпелась из души моей), выпеться из души сочинителя. Что же доступного для народа может выпеться из души сочинителей, большей частью стоящих на высшей точке развития, народ не поймет. Ежели даже сочинитель будет стараться сойти на ступень народную, народ не так поймет. Так же как когда мальчик шестнадцати лет читает сцену насильствования героини романа, это не возбуждает в нем чувства негодования, он не ставит себя на место несчастной, но невольно переносится в роль соблазнителя и наслаждается чувством сладострастия, - так и народ поймет совсем другое из того, что вы захотите сказать ему. Разве "Антона Горемыку", "Genevieve" поймет народ? Слова доступны, как выражения мысли, но мысли недоступны. У народа есть своя литература - прекрасная, неподражаемая; но она не подделка, она выпевается из среды самого народа. Нет потребности в высшей литературе и нет ее. Попробуйте стать совершенно на уровень с народом, он станет презирать вас.
Л.Н. Толстой. Дневники
На мой взгляд, в культуре нет кодов. Код – это то, что дается нам помимо нас, это генетика, наборы хромосом. Семиотика творит так называемый «код» заново, мы его пересобираем, у нас нет гарантии того, что и следующее поколение его воспроизведет. Нет готового кода русскости или кода христианства. Невозможно сказать: мы христиане и пребудем ими до скончания века, антихрист придет всюду, но у нас есть некая канавка, и он ее не переступит.
Алексей Козырев
В каждом народе, в каждой традиции, в каждой культуре есть свои представления о человеке. И о счастье, и об идентичности. Конечно подавляющее большинство культур связывают это с семьёй, с народом, с определённой системой этики, нравственности. Например, когда мы говорим, что не может быть человек счастлив в одиночку, когда вокруг него несчастье - это русский подход. А вот англосаксонский подход, наоборот: конкуренция и счастье имеют смысл, когда ты выиграл, а другой проиграл. Не будет этого дифференциала, не будет этого зазора, не будет рядом с тобой нищего, не будет рядом с тобой урода, проигравшего инвалида, над которым ты способен глумиться, видя, что ты не такой, не будет у тебя счастья. Это либеральное англосаксонское понимание блага. Блага как разумного эгоизма. Мы до сих пор не поняли в какой мрак, в какой яд мы вступили в 90-е годы, полагая, что либеральный прогресс, освобождение экономики приведёт просто к улучшению качества жизни. На самом деле это изменение сознания, т.е. нашу душу захватила совершенно другая ценностная система, другое представление о счастье, другое представление о справедливости, о благополучии, другое представление о цели жизни... Нас заменили - произошла замена сознания, замена души.
Александр Дугин
Принц Чарльз говорит: мы должны захватить воображение человечества. Если раньше традиционные войны шли за контроль над территориями, теперь война развёртывается в сфере ума и представляет собой захват сознания. Глобалисты говорят: мы должны захватить воображение, сознание человечества, мы должны его переформатировать. А дальше мы должны его интегрировать вместе с новыми техническими моделями. То есть освобождение от всех форм коллективной идентичности должно завершиться освобождением человечества от человеческой идентичности.
Александр Дугин
Бог вызвал нас всех, все человечество, из небытия. Каждого из нас Он из того же небытия вызывает к существованию, без Его воли не рождается никто, и поэтому с первого момента нашего существования между Богом и нами очень глубокая связь. Он нас позвал – мы встали перед Ним, Он произнес слово, которое оказалось силой, приведшей нас к бытию. И, может быть, стоит задуматься над тем, что в книге Откровения нам сказано, как в конце времен, после Второго пришествия Господня, каждый из нас получит имя, которое знают только Бог и тот, кто это имя получает (Откр 2:17).
Не означает ли это имя, неизвестное больше никому, что каждый из нас для Бога – единственный, неповторимый и что отношение с Богом каждого из нас абсолютно неповторимо, ни с чем не сравнимо, что человечество является как бы все нарастающей, громадной и дивной мозаикой, где каждый из нас представляет собой один камушек, – но камушек, на котором держится вся мозаика? Вынь один из них – начинает расшатываться все здание, все мироздание.
И каждого из нас Бог творит, вызывает к бытию по невыразимой и, по-человечески говоря, непонятной любви к нам. Непонятной, потому что Он знает, каковы мы, мы и сами знаем, как мы неотзывчивы на любовь – и на человеческую, и еще больше на Божественную.
Митрополит Антоний Сурожский
Малка Лоренц:
• Как выбросить из головы человека, который был самым близким на свете, а потом решил им больше не быть?
– Да никак его не выбросить, не тратьте силы. Ваша лапка осталась в капкане. Она будет болеть и кровоточить, потом заживёт, зарастёт мехом. Вы привыкнете обходиться без неё и даже не будете о ней вспоминать. Но лапки у вас больше не будет. Но есть и хорошая новость. У вас есть ещё целых три лапки.
• Если не любишь мужчину – спать с ним невозможно. Если любишь мужчину – невозможно спать ни с кем другим.
• Знаете, мне кажется, что вот эти вот идеи насчёт того, что работа должна приносить радость, – они из той же серии, что "брак должен приносить счастье". Это такой полуэзотерический концепт про дружелюбный мир и про жизнь, которая вам чего-то там должна. Мир не дружелюбен, а жизнь никому ничего не должна. Брак должен давать защищённость. А счастье – это как повезёт. Работа должна приносить деньги. Если она при этом нравится – это такое же чудо и удача, как счастливый брак. Но не норма. Счастье – вообще не норма.
• Если вы не чувствуете себя в безопасности рядом с этим мужчиной – не тратьте на него энергию, не думайте о нём вообще и живите так, словно у вас нет мужчины. Потому что у вас его нет.
• Когда человеку плохо, бесполезно убеждать его, что ему на самом деле хорошо и это он просто не выспался.
• Когда вы живёте с мужчиной, оттого что больше негде, вы уходите от мамы к другой такой же маме. В сущности, вы с вашей мамой так никогда и не расставались.
• Мы ведь искрим тогда, когда нами восхищаются. Когда зал в экстазе – артист тоже в экстазе, это двусторонний процесс. Представьте, что вами всё время кто-то любуется. Воображаемый друг, да. Если вы очень продвинутая, это будет Бог.
• Если у нас чего-то никогда не было, нам неоткуда узнать, насколько нам это нужно. А если нам что-то нужно, нам всегда кажется, что нам этого нужно очень много. Когда вы в жару дорываетесь до лимонада, вы заказываете самый большой графин и сомневаетесь, не мало ли будет. А потом оказывается, что вам хватило полстакана.
• Для кого-то главное – порядок в доме, и в этом нет ничего смешного. Для кого-то – телесная нежность. Для кого-то – веселье и чувство праздника. Все питаются разным. Если у человека нет для вас пищи, вы будете вечно голодны.
• Жизнь не надо брать под контроль, она сама кого хочешь возьмёт. С ней не надо бороться – с ней надо дружить.
Когда капитал переходит в нематериальную форму, то, во-первых, он перестаёт быть капиталом, трансформируясь во власть, во-вторых происходит следующее. Когда платформы крупной корпорации начинают формировать наши потребности, они не только уничтожают рынок. Что такое формирование чьих-либо потребностей? Это в мягкой, бархатной форме отчуждение от человека воли и целеполагания. Это уже совершенно другие отношения, чем по поводу капитала как овеществленного труда.
Андрей Фурсов
Христианство право: именно гордость порождала главные несчастья в каждом народе и в каждой семье с начала мира. Другие пороки могут иногда сплачивать людей; так, среди тех, кто охоч до выпивки и чужд целомудрия, вы можете обрести веселых приятелей. Но гордость всегда означает враждебность — она и есть сама враждебность. И не только враждебность человека к человеку, но и человека к Богу.
В лице Бога вы встречаетесь с чем-то таким, что во всех отношениях неизмеримо превосходит вас. Пока вы не осознали этого, а следовательно, и того, что в сравнении с Ним вы — ничто, вы вообще не в состоянии познать Бога. Вы не можете познать Его, не отрешившись от своей гордости. Ведь гордый человек всегда смотрит свысока на все и на всех, то есть сверху вниз: как же увидеть ему то, что над ним!
Клайв Стейплз Льюис. Просто христианство
Если людоед пользуется ножом и вилкой – это прогресс?
* * *
Все хотят добра. Не отдавайте его.
* * *
Человек еще и тем превосходит машину, что умеет сам себя продавать.
* * *
Всегда следуй за стрелкой компаса - она знает, когда дрожать.
* * *
Изучают глубину, кидая в нее камни.
* * *
Иногда ночь бывает слишком темна, чтобы ее заметить.
* * *
Не ходи проторенными дорожками - поскользнешься.
* * *
Есть дальтонисты, что не различают цветов, но великолепно разбираются в оттенках.
* * *
Боюсь властителей душ. Что они делают с телами?
* * *
Наверное великолепно жить в джунглях, в которых не правит закон джунглей.
* * *
Ах, если бы иметь столько слушающих, сколько подслушивающих!
* * *
Носит власяницу, но всегда недоволен ее покроем.
* * *
Дурак - это человек, считающий себя умнее меня.
* * *
Бог сотворил нас по своему образу и подобию. Но откуда уверенность, что он работал в реалистической манере?
* * *
Ах, эти доморощенные философы, что еще ни разу не умерли!
* * *
Человеческое, слишком нечеловеческое.
* * *
Следы многих преступлений ведут в будущее.
* * *
Я не принадлежу к тем, кто, почитая крест, не видит на нем человека.
* * *
Не все мысли проходят через мозг, некоторые - только через цензуру.
* * *
Он годится, чтобы дробить философские камни.
* * *
Нет лучшего кляпа, чем официально разрешенный язык.
* * *
Конституция государства должна быть такой, чтобы не нарушать конституцию гражданина.
* * *
Минутка конца света будет короче, чем слово творения.
* * *
Тот, кто не разбирается ни в чем, может взяться за что угодно.
* * *
Чем ниже падаешь, тем меньше чувствуешь боль.
* * *
Электронный мозг будет думать за нас точно так же, как электрический стул за нас умирает.
Станислав Ежи Лец
Меня все время тянет сказать о нашем браке: это было слишком хорошо, чтобы продолжаться вечно.. Хотя на это можно посмотреть по-разному. Если посмотреть пессимистически — как только Бог увидел, насколько счастливы Его создания, Он сразу решил положить этому конец. «Не разрешается!». Так хозяйка званого вечера, пригласившая вас на шерри, немедленно разлучает двух гостей, как только те увлеклись по-настоящему интересным разговором. А с другой стороны, это может означать: «Они достигли совершенства. Это стало тем, чем должно было стать. Посему дальше продолжать не имеет смысла». Как будто Бог сказал: «Молодцы! Вы достигли мастерства. Я очень вами доволен. А теперь переходим к следующему упражнению». После того как вы научились решать квадратные уравнения , вам даже нравится их решать, но тема пройдена, учитель переходит к очередному материалу.
Потому что мы выучили что-то и достигли какой-то цели. Между мужем и женой всегда происходит скрытая или явная борьба полов, до тех пор, пока совместная жизнь не стирает все противоречия. Считать женскую верность, прямоту и храбрость признаками мужественности — такое же высокомерие, как нежность и чувствительность мужчины называть женственностью. Какой же несчастной и извращенной частью человечества должно быть большинство мужчин и женщин, допускающих подобную самонадеянность! Брак излечивает ее. Соединяясь в браке, двое сливаются в одно полноценное человеческое существо. «Он сотворил их по образу своему и подобию». Как это ни парадоксально, но торжество сексуальности приводит нас к тому, что гораздо выше пола.
Клайв Стейплз Льюис. Исследуя скорбь
