Дневник
Молодежь блестяще, феерически, с космической скоростью справляется со всеми заморочками, связанными с гаджетами и компьютерами. Но когда по телефону старшее поколение просит объяснить, что следует делать с той или иной заморочкой, молодежь оказывается совершенно не способна объяснить, как это можно сделать. Иногда скудные попытки разъяснения заканчиваются бесящими старших фразами типа "там же все понятно" или даже "там же все написано".
Старшие подозревают молодых в том, что их сознание не работает без непосредственного взаимодействия с реальностью. Сознание быстро включается при взаимодействии, очень быстро во всем разбирается, но как бы гаснет, тухнет, исчезает в отрыве от фактической реальности (пусть в данном случае речь и идет о всяких виртуальностях). Поэтому объяснить что-то про реальность в отвлеченных выражениях, не показывая, не демонстрируя, они не могут.
В общем, если это правда, то проект "европейская философия", начавшийся две с половиной тысячи лет назад, можно закрывать. Потому что он был основан как раз на способности человека мыслить и говорить о реальности, не имея ее под рукой.
Сергей Шмидт, Иркутск
Человек - это...
Домен – эукариоты, царство – животные, подцарство – эуметазои, тип – хордовые, подтип – позвоночные, инфратип – челюстноротые, надкласс – четвероногие, класс – млекопитающие, инфракласс – плацентарные, отряд – приматы, подотряд - сухоносые обезьяны, инфраотряд – обезьянообразные, парвотряд узконосые – обезьяны, надсемейство - человекообразные обезьяны, семейство – гоминиды, подсемейство – гоминины, триба – гоминини, Подтриба – Гоминина, Род – Люди, Вид - человек разумный, Подвид - Человек разумный разумный.
Человеческое счастье сегодня состоит в том, чтобы развлекаться. Развлекаться это значит получать удовольствие от употребления и потребления товаров, зрелищ, пищи, напитков, сигарет, людей, лекций, книг, кинокартин — все потребляется, поглощается. Мир это один большой предмет нашего аппетита, большое яблоко, большая бутылка, большая грудь; мы — сосунки, вечно чего-то ждущие, вечно на что-то надеющиеся — и вечно разочарованные.
Эрих Фромм
Странно, но никто не интересуется по-настоящему важными вещами. Кем работаешь? Сколько получаешь? Куда ездишь отдыхать? Какая машина, и когда ты менял ее последний раз? Вот и все, что интересует других. Ну, плюс еще «какое любимое блюдо?» и «есть ли семья?»…
Даже если я подробно и добросовестно отвечу на все эти вопросы, что вы узнаете обо мне?
И никому не придет в голову спросить, что я чувствую, когда летней ночью смотрю на двух мерцающих в темноте светлячков.
Или когда слушаю шелест ветра в зарослях тростника туманным осенним утром.
Мацуо Монро
Интересные факты о книгах:
1. Люди стали молча читать только в 4 веке нашей эры. До этого человечество всегда читало вслух.
2. Первая в мире газета появилась в Риме более двух тысяч лет назад. Назывался ′′ События дня ", но не было новостей, только королевские указы и объявления. Газета переписывалась из рук, а гюнчи раздавала ее известным людям.
3. Старейшая печатная книжка цветов - китайский пособие по каллиграфии и рисованию, создана в 1633 г.
4. К 18 веку книги прилагались к полкам цепочками, достаточно долго, чтобы посетители читали удобно, но не могли вынести книгу из библиотеки.
5. г. римский император Марк Аврелий платил поэту Оппиану по золотой монете за каждую письменную строчку. Оппиан написал два стиха, о рыбалке и охоте, заработав двадцать тысяч монет.
6. Если читать по 10 страниц каждый день, то их будет 3650 за год, а это минимум 12 книг.
7. % американцев не прочитали ни одной книги после окончания школы. Хотя библиотек в США в 7 раз больше, чем Макдональдс.
8. Президент США Теодор Рузвельт читал по одной книге в день, а Дэвид Боуи-3-4 в неделю.
9. Выражение ′′ книжный червь ′′ происходит от крошечных насекомых, которые кормят корни книг.
10. Основатель Nike Фил Найт разрешает входить в собственную библиотеку только тем, кто снял обувь.
через ГИПИИ
11. В английском есть отдельный термин для обозначения запаха книг - библиосмия. И страх, что не оставишь, что почитать называется абиблиофобия.
12. Самый известный книжный вор, американский Стивен Блумберг, украл 23 книг из 268 библиотек, на общую сумму $ 5 млн. А украденная в мире книга - книга рекордов Гиннеса.
13. К 1985 годам американские издательства часто использовали свинец в краске для печати. Поэтому запрещено продавать или сдавать детские книги, старше 33 лет, без теста на содержание свинца.
14. В 2010 году Библиотека Конгресса США объявила о создании архива твиттера абсолютно всех твитов. Однако в 2017 году было решено сохранить только социально важные твиты.
через ГИПИИ
15. ′′ Немецкий словарь ′′ считается самым большим в мире. Гримм начал сочинять его в 1854 году, работу продолжили другие, менее известные авторы, а работа была закончена только в 1971 году. Словарь насчитывает 34519 страниц и публикуется в 33 томах.
16. В разные времена такие книги, как ′′ Убить пересмешника ", Харпер Ли, ′′ Лолита ", Набокова, ′′ Над пропастью во ржи ", Селинджер, ′′ 1984 ′′ и ′′ Скотный двор ′′ Оруэлл и даже ′′ Приключения гекельберри Финна ′′ и ′′ Гарри Поттера ".
17. Всего 2 % книг в мире продано более 500 экземпляров. Средний тираж книг в Украине-3000 экземпляров.
18. В своих книгах Уильям Шекспир чаще писал слово ′′ любовь ". чем ′′ ненависть ".
через ГИПИИ
19. Читая почти 50 % времени, наши глаза смотрят на разные буквы. С этой линией зрения могут, и несогласных в разные стороны, и пересечься.
20. Нейропсихологи сходятся в мыслях, чтение снижает уровень стресса на 68 %.
...Церковному чину не подобает самоуверенность, ибо он должен памятовать о драматических событиях, лежащих в основе его авторитета. И ему не дозволено ни в коем случае отделять одно событие от другого, из которого оно проистекает. Ученики действительно получили на Пасху от Господа власть вязать и разрешать, но они должны помнить, что власть эта получена вследствие претерпевания Им страданий, вызванных их трусливым отречением. И ап. Петр постоянно должен сознавать, что его непогрешимость основана на Гефсиманской молитве Господа, когда он не удержался от сна и после того трижды с клятвою отрекся от Учителя. Одновременно ап. Петру дано обетование,— и вместе с ним и Церкви,— причем совершенно несомненное: шаткий и тонкий мостик, по которому апостолу придется вести Церковь над пропастью времен, не обрушится. Субстанция их прочности, однако, не такова, что ее можно подойти и пощупать; она сокрыта в такой по видимости хрупкой молитве освящающего Господа.
Ханс Урс фон Бальтазар. «Ты имеешь глаголы вечной жизни»
На одной из самых оживленных улиц я вдруг понял, что каждый из окружавших меня людей – Притча, что каждый из них прекрасен, чист, застенчив, ... хотя и не знает об этом. Люди не ведают, кто они такие, даже стыдятся своих имен, потому что их высмеивают другие. Они не ведают, что каждый из них, на самом деле, – горячо любимое Отцом дитя, которое искони было при Нем художницею, радостью всякий день, веселясь пред лицом Его.
Томас Мертон. Из письма Пастернаку
Письмо Томаса Мертона Пастернаку - о Докторе Живаго и его "тайной любви"
23 октября 1958 г.
Мой дорогой Пастернак!
Очень рад был получить оба Ваших письма. Удивительно уже то, что наша переписка состоялась во времена, когда наши страны тратят огромные деньги на то, чтобы достичь Луны, и не находят в себе сил, чтобы понять друг друга... Сейчас куда важнее то, что один человек может найти себя в другом, живущем на другом конце Земли. Именно такое общение ведет к миру, освящает и обогащает жизнь, раскрывает образ Божий, скрытый в каждом из нас.
За то время, что прошло после первого письма к Вам, я с огромным интересом прочел ваш роман, изданный в Pantheon. Я поразился тому, что многое из написанного Вами, я мог бы написать сам. Мне вспоминается фраза из моей последней книги: «Настоящее искусство так или иначе продолжает Откровение Иоанна Богослова»… Для меня это так ясно и очевидно, что я всерьез усомнился в том, что Ренессанс внес какой-либо существенный вклад в религиозное искусство… Но довольно о частностях.
Ваш роман – это целый мир; софийный мир, рай и ад; мистические образы Юрия и Лары подобны Адаму и Еве, которые идут по нему во мраке, держась за руку Божью. Земля, по которой они ступают, – Святая Русь, чье предназначение скрыто от нас в глубинах Божьего Промысла. Изумительно прекрасен и трогателен отрывок из «сибирской» главы, где Лара беседует с подругой о вере, а Юрий в соседней комнате слушает их беседу. То, что две женщины тихо произносят при свете настольной лампы, похоже на «глаз бури», – место, нетронутое вихрем, пустота, которая хранит в себе всю истину. Впрочем, трудно выделить в книге какой-то один отрывок. Огромные волны красоты захлестывают читателя, словно волны неизведанного моря. Благодаря Вам я полюбил Урал и очень хочу там побывать (почему Вы так резко пишете о нем в ранних книгах?) Великолепно описано путешествие на восток. Очень интересна глава о партизанах. Единственное, о чем я сожалею, что Вы мало рассказали о дяде Николае и его взглядах, которые, однако, просвечивают во всем происходящем.
Правильно ли я понимаю, что вам близок «Смысл любви» Соловьева? Я вижу много общего в этих двух произведениях. Оба они призывают нас бороться с самодовольством, напоминают о том, что в будущем нам предстоит огромный труд – труд преображения, то есть труд любви – одной любви. Вы, конечно, знаете, что я хорошо знаком с поэмой о Великом инквизиторе Достоевского и горячо убежден в том, что в ней содержится важнейший урок для нашего времени. Он важен и для нас, и для вас. Одинаково важен везде.
Теперь позвольте мне рассказать Вам, как я сам встретился с Ларой. История эта вполне обыденная. О ней знают только трое моих друзей, и я не хочу скрывать ее от Вас, человека, столь близкого мне по духу.
Однажды мне приснилась юная еврейка, девушка лет пятнадцати, которая сидела рядом со мной и вдруг, поддавшись искреннему и чистому порыву любви, обняла меня так, что я был тронут до глубины души. Она сказала, что ее зовут Proverb, т. е. «Притча», и это имя показалось мне таким простым и прекрасным. «Она из рода святой Анны», – подумал я. Я заговорил с ней о ее имени и выяснил, что она им тяготится, поскольку его высмеивали подруги. Я заверил ее, что это имя прекрасно, и тут сон оборвался. Спустя несколько дней я оказался в Луисвилле (мы довольно редко бываем в городе). Там на одной из самых оживленных улиц я вдруг понял, что каждый из окружавших меня людей – Притча, что каждый из них прекрасен, чист, застенчив, как она, хотя и не знает об этом. Люди не ведают, кто они такие, даже стыдятся своих имен, потому что их высмеивают другие. Они не ведают, что каждый из них, на самом деле, – горячо любимое Отцом дитя, которое искони было при Нем художницею, радостью всякий день, веселясь пред лицом Его.
Вот я и посвятил Вас в скандальную тайну монаха, который влюбился в девушку, к тому же еврейку. Таковы нынешние монахи. Героический аскетизм канул в прошлое.
Я очень рад, что Вам понравился мой «Прометей» и что до меня дошел ваш отклик. Недавно я выслал Вам подборку моих стихов. Не ищите в них высокой духовности. Примите их просто как плод поэтических усилий. Впрочем, я не отделяю духовности от искусства. Идущее от сердца духовного человека всегда духовно, хоть это и не всегда явно. Поэтому напрасно Вы отрекаетесь от своих ранних произведений. Возможно, они не столь грандиозны, как Ваш последний большой роман, но определенно дали всходы. Особенно меня потрясла сцена в подвале цветочного магазина в «Охранной грамоте», которая глубоко символична, как и все в жизни. Вы сами когда-то об этом говорили!
Постараюсь переслать Вам свою книгу «Знамение Ионы». В ней много автобиографического, связанного с монашеской жизнью. Вам это может быть интересно. Надеюсь New Directions вышлет Вам один из моих поэтических сборников. Не судите мои стихи слишком строго.
Пора заканчивать письмо. Какое утешение писать Вам и читать Ваши ответы! Неизменно молюсь за Вас за каждой мессой. Непременно помяну Вас в одной из Рождественских служб. На Рождество их целых три, и одну из них мы обычно посвящаем людям, которых не знаем. На сей раз это будет подарок лично Вам. Я не могу отслужить мессу 2 ноября, в день поминовения усопших, и помолиться о тех, кто погиб во времена, описанные в Вашем романе. Надеюсь сделать это позже. Напишу Вам и сообщу, когда все получится.
Благословляю Вас, дорогой Пастернак; тепло и дружески жму вашу руку. Да ниспошлет Вам Пресвятая Матерь Божья свет, мир, силу, а Ее Божественный Сын да будет Вам радостью и защитой.
Искренне Ваш во Христе.
Гефсиманское аббатство
Траппистский орден,
Кентукки
В траве сидел кузнечик - на ЦСЯ от семинаристов:
Аки преподобнии отцы пустынницы, в дебрех травяных сиде убо тварь Божия Кузнечиком нареченная. И цвет и вид и подобие име огуречное. Постником бе и травою питася. И мяс козявочных никогдаже вкушаше. И звери дивии мухами нареченнии прихождаше к нему и трапезу делиша с ним братолюбия ради.
Внезапу, яко тать в нощи приидоша убо окаянная Лягуха - грешница велия, чревоугодница жестоковыйная. И яко геенна ненасытная разверзе убо уста свои смердящии и пожре Кузнечика за грехи его тайныя. Аще бы Кузнечик, жалости вельми достойный, не име стыда ложного на исповеди и не утаи греси своя по неразумию - не смогла убо Лягуха противная поглотити его нераскаяннаго.
Напрасно бо кузнечик о смертном часе не памятова, аще и правильно не гадал с чародейцами о времени пришествия его, но не помышляху убо о кончине лютей без покаяния, тако и умре неуготованный.
ПРИРОДА НЕ ТЕРПИТ БЕССТЫДСТВА...
― Мы страна без обращения к другому. Вот что я слышал от одного эмигранта, приезжавшего в Россию: «Вы знаете, что у вас заменило обращение к другому человеку? Слово «ну». Всегда к нам обращается экскурсовод и говорит: «Ну, пойдем...», «Ну, сейчас будем обедать...» Постоянное «ну», привычка обращаться с понуканием вошла в язык.
― Общая деградация нас как нации сказалась НА ЯЗЫКЕ ПРЕЖДЕ ВСЕГО. Без умения обратиться друг к другу мы теряем себя как народ. Как жить без умения назвать?
Вообще заметить какое-нибудь явление – это дать ему имя, создать термин, поэтому в средние века наука занималась главным образом называнием, созданием терминологии. Называние уже было познанием. Когда открывали остров, ему давали название, и только тогда это было географическим открытием. Без называния открытия не было.
― У меня очень много писем по поводу мата или, как осторожнее говорили до революции, «трехэтажных выражений». Если бесстыдство быта переходит в язык, то бесстыдство языка создает ту среду, в которой бесстыдство уже привычное дело. Существует природа. Природа не терпит бесстыдства.
― Тот, кто чувствует себя свободным, не будет отвечать матом…
― В лагере на Соловках расстреливали чаще всего тех, кто НЕ РУГАЛСЯ матом. Они были «чужие».
― Еще сто лет назад в словаре русского языка было 287 слов, начинающихся с «благо». Почти все эти слова исчезли из нашей речи, а те, что остались, обрели более приземленный смысл. К примеру, слово «благонадежный» означало «исполненный надежды»…
― Слова исчезли вместе с явлениями. Часто ли мы слышим «милосердие», «доброжелательность»? Этого нет в жизни, поэтому нет и в языке. Или вот «порядочность». Николай Калинникович Гудзий меня всегда поражал — о ком бы я ни заговорил, он спрашивал: «А он порядочный человек?» Это означало, что человек не доносчик, не украдет из статьи своего товарища, не выступит с его разоблачением, не зачитает книгу, не обидит женщину, не нарушит слова.
― На Соловках интеллигентного, доброго Георгия Михайловича Осоргина островное начальство собиралось расстрелять и уже заключило в карцер, когда по разрешению более высокого начальства к Осоргину приехала на свидание жена, княжна Голицына. Осоргина выпустили под ЧЕСТНОЕ СЛОВО ОФИЦЕРА с условием, что он ничего не скажет жене о готовящейся ему участи. И он ничего ей не сказал.
― А «любезность»? «Вы оказали мне любезность». Это добрая услуга, не оскорбляющая своим покровительством лицо, которому оказывается. «Любезный человек». Целый ряд слов исчезли с понятиями. Скажем, «воспитанный человек». Он воспитанный человек. Это прежде всего раньше говорилось о человеке, которого хотели похвалить. Понятие воспитанности сейчас отсутствует, его даже не поймут. «Доброта» из нашей жизни уходит, как и словосочетание «добрый человек», которое в русских народных сказках характеризует вообще человека, ВСЯКОГО ЧЕЛОВЕКА.
― Я бы поставил на первое место необходимость создания словаря БУНИНА. Его язык богат не только связью с деревней и дворянской средой, но еще и тем, что в нем литературная традиция – от «Слова о полку Игореве», от летописей.
― До сих пор остается бедой русского языка то, что отменили преподавание церковно-славянского языка. Это был второй язык, близкий к русскому. Нарядный язык… Да-да, этот язык поднимает значение того, о чем идет речь в слове.
Это другое совершенно высокое эмоциональное окружение. В старой гимназии древнерусской литературе уделяли больше места, больше внимания, чем на современных филологических факультетах... Исключение из школьного образования церковно-славянского и нашествие матерщины – это симметричные явления.
― Очень важно читать детям вслух. Чтобы учитель пришел на урок и сказал: «Сегодня мы будем читать «Войну и мир». Не разбирать, а читать с комментариями. Так читал нам в школе наш учитель словесности Леонид Владимирович Георг. Стихи же вообще нельзя прочитать с первого раза. Сперва нужно уловить музыку стиха, затем уже читать с этой музыкой – про себя или вслух...
Академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв...
Из письма архим. Софрония Сахарова прот. Георгию Флоровскому (1963 г.):
С некоторыми из московских делегатов познакомился довольно близко. Недорозумений не возникло, так как я греческой "юрисдикции".
Но архиепископ Никодим (Ротов) меня очень огорчил и удивил своим вопросом наедине: "Не огорчает ли Вас, в глубине души, что Вы не в той Церкви, где были крещены?". На что я только ответил с изумлением:
"Я никогда не думал, что был крещен в "русской Церкви", и что такая существует. Есть только Православная Церковь".
Для него это было удивительно.
Вот это умаление или, в сущности, забвение вселенскости или "кафоличности" Православия
меня соблазняет и ранит....
... мне говорят некоторые люди, преодолеть в себе национализм невозможно, а тогда, я думаю, невозможно и спасение.
Артём Перлик:
Из жизни поэта
Я несколько лет не пил кофе, а купить его мне не приходило в голову.
А вчера я консультировал одну студентку, приехавшую издалека... Разбирая её вопросы несколько часов подряд на минуту вышел на кухню и увидел там ковшик, полный прекрасного кофе. На то, что ковшик был из сарая, я не обратил внимания.
Благо, напиток уже остыл, и я, чтобы не задерживать студентку, взял стакан из икеи, разбавил кофе молоком и выпил. А потом выпил и второй.
Тут на кухню вошла мама.
-- А знаешь, -- сказал я ей, -- у твоего кофе необычный вкус.
И она с хладнокровием валькирий отвечала.
-- Потому что это удобрение для цветов.
-- Но что оно делает на плите? -- спросил я с тем же хладнокровием, достойным своих предков викингов( среди которых, говорят, был сам Эрик Рыжий).
-- Варится -- так же невозмутимо ответила мама.
-- Хорошо, -- согласился я, -- но, как я понимаю, я сейчас умру, и нужно решить, кто доконсультирует мою студентку...
-- Оно не ядовитое - ответила мне сия родительница валькирия. Считай, что ты испил воды из источников Энтов, будешь лучше расти...
Вернулся в свою комнату, рассказал студентке о произошедшем, вспомнив, как лет 5 назад мама уехала на неделю, а вернувшись, спросила, что я ел без неё?
-- Картошку с луком!
-- Так ведь лука у нас нет, ты его купил?
-- Как нет? -- удивился я, -- а в ящике на полке? Я его уже почти доел!
...Оказалось, что это были луковицы тюльпанов...
-- А знаете что во время 2 мировой войны юная Одри Хепберн тоже ела луковицы тюльпанов? -- спросила меня студентка.
-- Отлично -- обрадовался я, похлопывая себя по животу, -- значит, теперь я буду такой же стройный и красивый, как она!
— Доктор, я болен.
— Голубчик, а чем вы больны?
— Слух мой ослаб —
Я не слышу шептанья Луны,
Хохота трав,
Бормотанья подземных корней.
Переговоры ворчливых прибрежных камней…
Нем и обычно болтливый берёзовый лист,
Птиц мне не слышно — лишь щебет какой-то и свист…
Доктор, я болен.
А может, схожу я с ума?
Зренье упало.
Я вижу лишь только дома,
Сумки, людей и автобусы, стены церквей…
Гномы исчезли!
Нет эльфов, русалок, нет фей!
Где домовой, что под лестницей жил за стеной?
Доктор, мне страшно, такое впервые со мной.
Доктор, скажите, недуг мой — он неизлечим?
— Что Вы, голубчик, для страха не вижу причин.
Раньше, любезнейший, были серьезно больны.
Полноте, бросьте. Какие шептанья луны…
Наталия Филипова
В одном монастыре со строгим уставом подвизался усердный и впечатлительный послушник. Он так сосредоточился на мысли, что он червь, а не человек, что действительно в это поверил. Всё бы ничего, но его стал обуевать страх смерти перед петухом, проживавшим в обители и периодически нападавшим на послушника. Братия, почувствовав неладное, уговаривала послушника, настаивая на его человеческом достоинстве. И, вроде, послушник согласился, что он хоть и грешный, но человек и не подвластен петуху. Но в один злосчастный день влетает наш герой в храм, требуя убежища от петуха. "Ну что же ты,- говорит ему братия,- ты же точно знаешь теперь, что ты человек, а не червь". -"Да я-то это знаю, но петух, боюсь, не знает".
(По мотивам старинной рождественской сказки).
7 января 1951 г. Сегодня хоронили Андрея Платонова.
…Я впервые был на похоронах, и меня коробило от неуклюжести всех подробностей похоронного обряда. Зачем гроб такой тяжёлый, когда в нём лежит такое лёгкое, бесплотное тело, что я один мог бы отнести его на руках к могиле? А здесь десять человек не могли управиться с каменной громадой гроба. Они чуть не грохнули его оземь и едва не перевернули вверх дном. По пути к могиле гроб наклонялся то в одну, то в другую сторону, и мне казалось, что бедное тело Платонова непременно вывалится в снег...
Этого самого русского человека хоронили на Армянском кладбище. Мы шли мимо скучных надгробий с именами каких-то Еврезянов, Абрамянов, Акопянов, Мкртчанов, о которых мы знали только то, что они умерли. Гроб поставили на землю, у края могилы, и здесь очень хорошо плакал младший брат Платонова, моряк, прилетевший на похороны с Дальнего Востока буквально в последнюю минуту. У него было красное, по-платоновски симпатичное лицо. Мне казалось: он плачет так горько потому, что только сегодня, при виде большой толпы, пришедшей отдать последний долг его брату, венков от Союза писателей, «Детгиза» и «Красной Звезды», он поверил, что брат его был действительно, хорошим писателем. Что же касается вдовы, то она слишком натерпелась горя в совместной жизни с покойным, чтобы поддаться таким «доказательствам»... Плакал – над собой – Виктор Шкловский, морща голое обезьянье личико. Плакал Ясиновский, но только оттого, что всё так хорошо получается: Платонов признан, справедливость торжествует, и, значит, он, Ясиновский, недаром «проливал свою кровь» на баррикадах 17-го года. Затем вышел Ковалевский, старый мальчик, и сказал голосом ясным, твёрдым, хорошо, по-мужски взволнованным:
– Андрей Платонович! – это прозвучало, как зов, который может быть услышан, а возможно, и был услышан. – Андрей Платонович, прощай. Это просто русское слово «прощай», «прости» я говорю в его самом прямом смысле. Прости нас, твоих друзей, любивших тебя сильно, но не так, как надо было любить тебя, прости, что мы не помогли тебе, не поддержали тебя в твоей трудной жизни. Андрей Платонович, прощай!..
Это было по-настоящему прекрасно, и каждый ощутил в своей душе, – каюсь, я чуть было не сказал «стыд», – умиление и восторг, и чувство собственного достоинства. Вот можно же такое сказать! И никто не схватил Ковалевского за руку, и чёрный ворон не слетел к отверстой могиле!.. Потом гроб заколотили и неуклюже, на талях, стали спускать в могилу. Его чуть не поставили на попа и лишь с трудом выровняли... Когда комья земли стали уже неслышно падать в могилу, к ограде продрался Арий Давыдович и неловким, бабьим жестом запустил в могилу комком земли. Его неловкий жест на миг обрёл значительность символа: последний комок грязи, брошенный в Платонова.
Наглядевшись на эти самые пристойные, какие только могут быть похороны, я дал себе слово никогда не умирать... А дома я достал маленькую книжку Платонова, развернул «Железную старуху», прочёл о том, что червяк «был небольшой, чистый и кроткий, наверное, детёныш ещё, а может быть, уже худой старик», и заплакал...
Юрий Нагибин. Дневник
