Дневник
Животное-цветок
Палеоданные говорят, что морские лилии появились в нижнем ордовике примерно 500 млн лет назад. Некоторые систематические группы благополучно дожили даже до нашего времени. Эти удивительные иглокожие действительно напоминают цветок. У них есть стебель -- так называется нога, с помощью которой они прикрепляются к субстрату на дне океана. На стебле держится чашечка, в центре которой находится рот, а от чашечки в разные стороны растут «руки».
Морские лилии научились отрываться от дна и плавать 225 млн лет назад. Так они спасались от преследования хищников -- морских ежей.
Профессор Мичиганского университета Томас Баумиллер (Tomas Baumiller) вместе с группой ученых пытались выяснить, когда морские лилии, или криноиды (Crinoidea), -- одни из самых древних животных на Земле -- развили способность к передвижению. По мнению ученых, вероятнее всего, это событие произошло 225 млн лет назад. Миллионы лет морские лилии страдали от морских ежей, которые на них охотились и поедали в огромном количестве. Наконец где-то в середине триаса возникло решение проблемы: спасение от врагов бегством. Причем, как говорят авторы работы, морские лилии оказались в этом смысле пионерами -- другие обитатели океана начали изобретать разные способы защиты от хищников только через 75 млн лет.
Погоня за морскими лилиями
Профессор Баумиллер занимается изучением этих животных уже больше тридцати лет. Еще в 1989 году он вместе со своим коллегой Чарльзом Мессиногом впервые показал, что криноиды могут передвигаться. Для этого, по словам ученых, животные совершают настоящий трюк: вначале кусочек их стебля (ноги) отламывается у основания, потом начинают интенсивно работать «руки». Так морские лилии и плавают, пока не прикрепятся к новому субстрату.
Затем профессор Баумиллер задумался, а зачем вообще морским лилиям нужны все эти сложности с передвижением. Ведь эти животные -- пассивные фильтраторы. Они питаются планктоном -- диатомовыми водорослями, фораминиферами, мелкими ракообразными, личинками беспозвоночных и детритом (мертвым органическим веществом). Казалось бы, за такой добычей специально охотиться не нужно -- нужно только сидеть и ждать.
Оказалось, что дело вовсе не в поиске пищи. Ученые выяснили, что морские лилии передвигаются, чтобы спастись от хищников -- морских ежей, которые на них охотятся. Ученые сняли весь процесс на видеокамеру. Правда, вначале одна деталь вызвала у них недоумение. На некоторых кадрах субстрат вокруг популяций морских ежей был просто завален отдельными частями морских лилий -- кусочками их стеблей. Позже ученые поняли, что это кусочки их ног, от которых они отрывались, спасаясь от преследования. Получается, что при появлении опасности передвигаться с места на место может целая популяция.
Почти пять лет исследований понадобилось ученым, чтобы понять, когда возникла у морских лилий эта способность к передвижению. Им помог оригинальный эксперимент. Ученые поместили морских лилий в контейнеры с водой и туда же запустили морских ежей. Началась жестокая схватка. Многих криноид ежи съели. Правда, ученым только это и было нужно. Они посмотрели на непереваренные остатки морских лилий -- это были кусочки известкового эндоскелета их стеблей и «рук». Ученые искали на них отпечатки зубов морских ежей. Затем профессор с коллегами переключили свое внимание на изучение ископаемых морских лилий. В слоях триасового периода в Польше они обнаружили на более чем 2500 окаменелостях точно такие же отпечатки зубов. Эти окаменелости датировались возрастом 225 млн лет. Это значит, говорит профессор, уже тогда морские ежи начали свою охоту на лилии.
Морская революция
По словам авторов работы, возраст имеет принципиальное значение. Существует гипотеза, что впервые разные эволюционные механизмы, связанные с взаимоотношениями «хищник-жертва» в морской среде, стали формироваться во время мезозойской морской революции. Тогда под прессом процветающих хищников, жертвы учились от них спасаться. То есть одни учились лучше охотиться, а другие -- убегать. Эта революция произошла, как предполагается, 150 млн лет назад. Теперь же исследование профессора Баумиллера говорит о том, что, возможно, все началось на 75 млн лет раньше.
Результаты работы группы профессора Баумиллера опубликованы в последнем номере журнала PNAS.
При виде любого несправедливого поступка или даже при рассказе о несправедливости - над кем бы её ни совершили - моё сердце так горит негодованием. как будто я сам являюсь жертвой.
Когда я читаю о жестокостях свирепого тирана, об изощрённом коварстве лицемера священника, я охотно пустился бы в путь, чтобы заколоть этих презренных, хотя бы при этом мне пришлось сто раз погибнуть. Я часто вгонял себя в пот, стараясь догнать или попасть камнем в петуха, корову, собаку - всякое животное, на моих глазах мучившее другое животное единственно потому, что было сильнее. Это чувство, возможно, у меня врождённое, и думаю, что это так, но впечатление от первой несправедливости, испытанной мной, было столь долго и крепко с ним связано, что значительно усилило его.
Жан-Жак Руссо. ИСПОВЕДЬ
С просторов интернета
Ненормальные.
Кто они?
Люди, тайком от озверевшего общества, спасающие грязные, никому не нужные, несчастные комочки...Несущие за пазухой щенка или котенка в свой дом,не боясь ни лишая, ни блох...Люди, стоящие в очередях ветклиник,прячущие в ветхих,видавших виды переносках,лопоухих дворняг,среди владельцев холеных йориков и лабрадоров...Люди,которые не боятся оставить всю свою зарплату в этих самых ветклиниках, потратив ее на какого нибудь сбитыша,что валялся на обочине дороги,почти трупом...Люди,у которых чаще маленькие квартиры,похожие на большие миры надежды и счастья для кого то, совсем ненужного и гонимого всеми...В их квартирках часто всю ночь горит лампа,освещая борьбу за чью то жизнь,которая не стоит ничего в глазах общества...Их ванная-портал в другое мироощущение.Их люстра-чье то первое солнце в судьбе...
Нормальные люди.
По меркам нашего общества,это те,кто сдувает пылинки со своего дорогого айфона,гладя его холодный,неживой корпус трясущимися руками.Те,чье пластиковое сердце обливается ледяной кровью,когда его машина проезжает по кочке,но оно,это сердце,стучит механически ровно,проезжая по чьему то худенькому тельцу и оставляя его умирать на обочине дороги...Те,кто звонит и заказывает убийство на маленьких,смешно переваливающихся на коротеньких лапках, детей другого вида,рожденных на беду под крыльцом его подъезда.Взгляд таких людей теплеет только при виде любовно замусоленных бумажек под названием деньги...Им не понять и не ощутить радости от того тепла,что может подарить кто то очень озябший душою.Они не оценят верности существа с четырьмя лапками и хвостиком...По той причине,что душевное тепло и верность не входят в их систему ценностей.
А вы- нормальный, разумный человек?
...Алексей Прокурор.
(ненормальный)
----
На фото Клёпочка, старенькая собачка, которую нормальные люди больной и старой выкинули из машины на стоянке на Варшавском шоссе, а ненормальные люди подобрали и взяли домой, любить и лечить.
Родная душа – это тот, у кого есть ключи от наших замков, и к чьим замкам подходят наши ключи. Когда мы чувствуем себя настолько в безопасности, что можем открыть наши замки, тогда наши самые подлинные "я" выходят навстречу друг другу, и мы можем полностью, искренне быть самими собой. Тогда нас любят такими, какие мы есть, а не такими, какими мы стараемся быть...
Ричард Бах. Мост через вечность
Миром управляет не фортуна. Существуют общие причины как морального, так и физического порядка, которые действуют в каждой монархии, возвышают ее, поддерживают или низвергают; все случайности подчинены этим причинам. Если случайно проигранная битва, т. е. частная причина, погубила государство, то это значит, что была общая причина, приведшая к тому, что данное государство должно было погибнуть вследствие одной проигранной битвы. Одним словом, все частные причины зависят от некоторого всеобщего начала.
Шарль Луи Монтескье. «О духе законов»
В Евангелии описан простой и очевидный способ определения - как человек относится к Богу: "...так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне"
Но преподобный Симеон Новый Богослов идет еще дальше. Он считает, что доброе отношение человека к себе самому - такой же маркер отношения к Богу, как и благодеяния ближним.
Такой вот неожиданный разворот понимания заповеди "...возлюби ближнего как себя самого":
"...Бог, восприявший тебя и Себе присвоивший все твое, то есть все человеческое, всякое добро, какое делаешь ты ДЛЯ СЕБЯ САМОГО, почитает делаемым для Него, как бы Он Сам вкушал от плода его. В этом смысле слова Его к тем, кои милуют бедных, в отношении к тебе могут быть переложены так: понеже сотворил ты бедной душе своей, Мне сотворил".
СНБ
Александр Ткаченко
Для себя - это понимать нужно так, как он понимал. Вариантов много. Я ведь есть ложный, который не я. То есть враг себе. Любите врагов ваших - значит и себя врага. Но что значит любить? Опять та же ситуация. Любить себя самого, Бога и ближнего - это одна любовь. Но что сие значит - это надо верно трактовать.
Так вот, значит, мы имеем предметы: пирожное — словесная вещественная форма в случае тех вот, которые я приводил, которые есть вещи совершенно особого рода. Я их как раз и называю вещами третьего рода. В них упаковано что то, что переживалось, не было понято или было неправильно понято и ушло в эту вещественную монструозную форму. Что происходит потом? А потом происходит, по каким-то причинам, просто спонтанно, а у Фрейда посредством определенным образом организованной и контролируемой методики, Раскалывание формы, высвобождение прошлого и понимающее его переживание. То есть другой сознательный опыт, в котором — что происходит? — в котором расцепляется предшествующее сцепление. В этом и состоит весь метод Фрейда. Как лечиться и что лечить? Лечатся вот эти монстры, имеющие патогенные следствия, но лечатся путем активного переживания нового сознательного опыта, который смог бы расцепить вот это сцепление и эту упаковку. Здесь, кстати, скрыта очень важная черта психоанализа как теории, которая отличает его от классического вида теории. А именно, что у всех классических теорий есть всегда какой-то заранее заданный объект или область объекта, которая может быть дана путем определения или перечисления как заранее готового множества. И в этом смысле теория есть картина этих объектов или этого множества, в которое, повторяю, может быть введено даже определение. Психоанализ такого объекта не имеет и это часто вызывает недоразумение, и поэтому психоаналитиков часто обвиняют в шарлатанстве, что это не наука, потому что понятия и эксперименты невоспроизводимы, т. е. самым основным свойством научного эксперимента не обладают. То есть не могут быть повторены и воспроизведены другим исследователем в другом месте и в другое время. И т. д. Но дело в том, что такие упреки всегда предполагают, что это теория в обычном смысле этого слова. Это не так. И кстати говоря это не новинка, потому что уже Людвиг Витгенштейн в свое время говорил, что (чувствуя очевидно эту особенность некоторых теоретических построений, причем, не психоаналитических вовсе, а в математике, в физике) есть такие теории, которые похожи на лестницу. Мы лестницей пользуемся, чтобы подняться, скажем, на чердак или на второй этаж, но ведь мы, когда пришли туда, куда шли, не тащим за собой лестницу. Мы ее можем отбросить. Он имел в виду, следовательно, некоторые теории, которые есть построения, посредством которых мы куда-то приходим и которые, следовательно, могут не храниться вовсе, как картина независимо от картины существующего предмета, который дан был бы как нечто готовое. Короче говоря, если мы построим определенную процедуру, которая переключит нас на какой-то другой регистр сознательного опыта и в котором произойдет то, что я говорил, скажем, расцепление вот этих вот связок, замыкание на вот эти особые вещественные психические образования, то что мне потом описывать и о чем иметь теорию? Нечего. Только есть одно, и вот здесь я впервые ввожу намек на то, что я обещал вам с самого начала, а именно на символический характер аппарата психоанализа. Действительно, самых решающих его понятий. Тогда оказывается, что понятия (и в психоанализе это именно так), относятся не к описанию предметов, прежде всего, а задают и описывают условия определенного рода работы с этими предметами. И за этим вот косвенным или символическим характером психоанализа стоит другая черта, о которой я скажу позже, и [которая] является собственно основанием этого качества или свойства психоаналитической процедуры. Что здесь скрывается за вот этой теорией, — одно свойство, [о] котором я уже говорил и которое направлено на эти особые монстры нашей психической жизни? А эти монстры живут своей, описуемой объективно жизнью, и являются одним из примеров неконтролируемых и неявных зависимостей и механизмов в нашем сознании. Почему в сознании, а не в бессознательном?
Это я объясню, зайдя в рассуждении с другого конца, чтобы пояснить одновременно и философско-онтологическую проблему, скрытую за этой проблемой сознания, вернее, этой проблемой употребления термина сознания вот в такого рода случаях. В классической науке физические процессы описываются, грубо говоря, в перспективе некоего абсолютного наблюдателя. Общеизвестно, что это так, но академик Фок это выражал следующим образом. То есть поскольку он не философ, он имел право так говорить, а мне придется это перевести на философский язык. Он говорил так, что классической физике свойственны некоторые абсолютизации наблюдения физических процессов. Речь конечно идет об абсолютном наблюдении, допущении абсолютного наблюдения. Вот, я сейчас сразу грубо иду к психоанализу, опуская многие звенья. Ведь отдайте себе отчет. Как мы анализируем сознание? Мы всегда предполагаем, что есть, нам известны каким-то путем предметы вне этого сознания и мы сопоставляем сознание с этими предметами. Ну, простая вещь. Вот это факт, что передо мною сидит девушка, а рядом молодой человек. Есть факт: различие полов. Но в действительности, и из-за этого весь сыр-бор загорелся, что именно называть фактами, это является фактом в той перспективе, которая является внешней перспективой абсолютного наблюдения. Потому что исходным тезисом психоанализа (и сейчас я поясню, что я имею в виду, все сразу станет понятно) является следующее: невысказываемый тезис, но пронизывающий весь психоанализ и являющийся ядром всего этого дела, что различие полов не является фактом психической жизни человеческих существ. Различие полов является фактом только тогда, только в том смысле и только для того, кто узнал это различие. А факт не существует в том смысле, что ребенку нельзя передать знание. Знание ведь существует, что один ребенок мальчик, а другой — девочка. И эта разница не существует и передать знание о ней невозможно. Эти факты, все опыты наблюдения психиатрические и т. д. и другие, показывали одну очень «страшную» вещь, что разница полов, чтобы с ней жить как с фактом, должна быть сначала воображена. Вот тогда она становится фактом. Физическим фактом. То есть, что события или факты происходят одновременно не только в пространстве внешнем субъекту, а одновременно во времени смысла и понимания. Оказывается, что ребенок должен открыть для себя этот факт, который станет фактом после особой работы воображения и фантазии. Все дети, оказывается, являются, ну, не философами, а сочинителями особого рода. Без фантазмов, оказывается, нет физического факта. Или фактом является то, что получило смысл, проработалось во времени смысла и понимания. Дети сочиняют теорию происхождения. Вот, скажем, знаменитый комплекс кастрации есть отложение в психической жизни и в истории индивидуального сознания интенсивной работы, которая проделана ребенком, чтобы установить, посредством этой работы, факт тот, что у одного существа, простите меня за выражение, выпуклость, а у другого существа — впуклость, или ничего, дыра. Как это, что это?» Откуда это? И в психоанализе это обозначено, например, таким термином — «комплекс кастрации». Обычно понимают так, что дело в том, что психоанализ предполагает реально в человеческом существе некоторые позитивные качества или свойства... какие-то вещи, которые мы потом, post factum в психологическом наблюдении называем качествами или свойствами. Вот, скажем, человек скуп. Фрейд показывает, (потом это вошло даже в расхожие литературные описания, например это у Сартра в новелле, вернее, даже повесть это, «Шеф» или «Вождь», или я не знаю как она переводилась на русский) что такое скупость. Это означает, что какие-то смыслы неотъемлемые от данной психики, потребности духовные и т. д. замкнулись на отношение к деньгам и стали осуществляться и реализовываться через что то, не имеющее к ним в прямом смысле никакого отношения. Точно также Фрейд показывал, что такое галлюцинация. Бессмысленно галлюцинацию, также точно как различие полов у детей, сопоставлять с фактом. Ведь ты не можешь ребенку сказать, что ты мальчик, а это девочка. Это не имеет значения. Также как человек, у которого галлюцинация, вы не можете ему сказать, послушай: «розовых слонов» не существует, тебе кажется это. То есть методика Фрейда и философия фрейдовская выпадает из различений «истинно-ложно». В каком смысле выпадает? А просто, если видение розового слона выполняет какие-то другие смыслы, то это видение реально. В смысле, оно не может исчезнуть от указания на внешнюю в абсолютной перспективе наблюдения реальность, в которой нет розовых слонов. Чтобы иметь дело с розовыми слонами, как действительным предметом, скажем, психоаналитического лечения, нужно выявить ту реальность, в которой эти слоны существуют, как носители или замыкатели на себя каких-то других смыслов. То есть пирожное «Мадлен», которое уложило в себя цветы и запахи и краски пейзажа, никакого отношения к пирожному не имеющие. И если [розовые] слоны оказались таковыми, то вы не снимете их никакими рассуждениями, поучениями, указаниями, тыканием пальцем на реальность, свободную от розовых слонов.
Значит, вот эти вот третьи или смешанные вещи есть реальные события, которые случаются не только в физической действительности, но одновременно в пространстве и времени смысла и понимания. Следовательно, они не есть события в абсолютном смысле этого слова. Точно также как разница полов не есть абсолютный факт с точки зрения анализа такого рода вещей, о которых я только что говорил. С несообщаемостью знания мы сталкиваемся очень часто, но просто не даем себе в этом отчета. Ведь то, что я называл классической процедурой анализа, свойственной физической науке, как она и по сегодняшний день работает, предполагает существование такого пространства наблюдения, по всем точкам которого знание переносимо. Я могу всегда оказаться в другой точке, в которой кто-то наблюдал что то, и воссоздать рефлексией и т. д. процесс этого наблюдения, повторить его. Так ведь? Так. Хорошо. Ну тогда вы мне скажите: а как быть с вещами, которые таковы, что существенно важен и неустраним сам эмпирический факт их случания? Что они должны быть или не быть. Ну, скажем, вы можете сказать, имея опыт, вам, допустим, 40 лет, а тому, кому вы говорите, ему 16, и он впервые влюбляется. И вы хотите передать ему умные и опытные знания, вообще,- как себя вести в такого рода случаях. Не [передается] это знание. В ту точку, там, где человеку 16 лет, не перельется. Так же, как ребенку (я подчеркиваю сходность случая), вы не передадите знания, что он мальчик, а вот девочка, и что это значит. Нечто становится фактом, а не является фактом. Фактом просто самим по себе. То есть нечто становится фактом после актов смысла и понимания. Я ведь повторяю, вот эта вот классическая процедура предполагает, что знание передаваемо по всем пунктам, точкам пространства наблюдения. Психоанализ от этой посылки отказывается. Отказывается, по одной простой причине. И сейчас я выхожу к очень важному обстоятельству в характере психоанализа. Если мы призадумаемся, мы поймем, что не только есть проблема, что нужно, чтобы какие-то чувства были пережиты, реально, эмпирически имели место, и их нельзя заменить знаниями об этом, а это событие в мире: переживаемая любовь, эмоция, но не только эмоция — это казалось бы ничего не значит, это простая банальность, а акты понимания, например? Ведь вы поймите, и мы это прекрасно знаем, просто не задумываемся над этим, ведь понять-то ни за кого нельзя. И в этом смысле знание ведь не передаваемо. Вообще, в принципе, в обучении. Мы можем максимально детерминистически организовать процесс обучения, определить каждое звено, каждый шаг, но когда доходит до головы, куда знание должно перелиться, там будет неминуемый зазор. Ваша цепь обусловливания не дойдет до конца, потому что он должен понять. И ничего с этим не сделаешь. Он должен понять. То есть всегда предполагается некоторый дополнительный и спонтанно на собственном основании существующий акт, который все это дело сопровождает, существование которого для определенных проблем мы можем не учитывать, а для каких-то проблем не можем не учитывать.
* * *
Т. е. предметом психоанализа является детство. Это не общая психологическая теория, не тем более какая-нибудь идеология. Психоанализ имеет один единственный узкий предмет. Он имеет следующее. Он говорит: на определенном рубеже, грубо — с двух до шести-восьми лет — происходит такая-то работа. Она иногда создает таких монстров, которые имеют патогенные действия. Они уходят, эти монстры, скрываются, не видны, а патогенные действия мы наблюдаем. Мы должны иметь метод реконструкции и нахождения этих монстров. В предположении, что и почему именно они, или на них зацепились, какие-то жизненно важные смыслы, психические смыслы данного человеческого существа.
* * *
(...анализ и терапия неразделимы в психоанализе — не существует психоанализа вне практики, вне терапии), — это не исследования глубин бессознательного, которое лежало бы, как скрытый ящик лежит в столе, а (и это опять Бор прекрасно понимал, потому что он столкнулся с аналогичными вещами в физике, это отношение чисто структурно, методологически, а не по содержанию), мы имеем дело не с исследованием чего то, а с новым сознательным опытом. То есть не с объектом, над которым мы можем поставить эксперимент, а с проявлением действия природы, к которой принадлежит сам наблюдающий и экспериментирующий субъект. И проблема в том, чтобы заново, в новом сознательном опыте пережить то, что когда-то пережилось неадекватным или непонятным образом, ушло и уложилось в какие-то вещественные сцепления и получило какую-то самостоятельную жизнь.
Мамардашвили о психоанализе
...философ говорит нечто совсем другое - более правильное. Он говорит: проблема выбора никакого отношения к проблеме свободы не имеет. Свобода это феномен, который имеет место там, где нет никакого выбора. Свободой является нечто, что в себе самом содержит необходимость - вот как введена категория. Нечто, что является необходимостью самого себя, и есть свобода.
Бытие - это то, чего никогда не было и никогда не будет, а есть сейчас!
В философии свободой называется внутренняя необходимость. Необходимость самого себя.
Во-первых, человек свободен в одном простом смысле слова: он не есть элемент какой-нибудь причинной природной цепи, он не производится природой. В этом смысле он "свободен".
Если человек отправляется от точки, в которой знание не помогает, он идет в направлении смысла
Ибо что такое личность? Это нечто, что не имеет никаких других оснований, кроме самого себя, то есть - само-бытие
Именно потому, что мы не можем быть богами, мы можем быть нравственными, именно потому, что есть полнота вины, мы можем быть ответственными, то есть свободными.
Когда мы делаем выбор, решаем, мы целый мир, мировую цепь кристаллизуем позади себя.
Лишь будущее сохраняет прошлое и лишь хранимое прошлое позволяет меняться (а не повторяться). Если вчера что-то не ушло в бытие, то не будет бытия сегодня. И если мы сегодня не изменимся, то ничто не сохранится.
Мир не есть. Мир происходит
Независимость нам нужна и для того, чтобы себя увидеть
Нечто, что имеет свои основания вне себя - не свободно, поскольку оно стоит в причинной цепи и, следовательно, имеет причинные обоснования и причину объяснения.
Под свободой обычно эмпирически понимают "свободу выбора". Считается, что мы свободны тогда, когда можем выбирать; и чем больше выбора, тем больше свободы. Если у человека есть свобода выбора, то свободой называется, во-первых, само наличие выбора, и во-вторых, непредсказуемость того, что именно он выберет. Таков эмпирический смысл термина "свобода".
Поэзия - это чувство собственного существования.
Природа не делает людей, люди делают себя сами.
Свобода - это когда свобода одного упирается в свободу другого и имеет эту последнюю своим условием
свободным явлением называется такое явление, необходимость которого и есть оно само. Необходимость! Нечто, что делается с необходимостью внутренней достоверности или просто внутренней необходимости, и есть нечто, делаемое свободно.
Слушал сегодня классическое рассуждение о том, что человек, знающий, что он умрет, из страха перед смертью и породил идею Бога и бессмертия. И мне хотелось спросить, а что рождается из страха перед своим бессмертием (в частности - у говорившего это человека)? Не само ли это рассуждение из него рождается и его компенсирует? Вообще - что рождается из страха перед смыслом, который - никакой! - невоплотим во времени и пространстве? Понятно, конечно, что страшно перед установившимися отношениями бесконечности (заданной, бесконечной задачей), при том что я, конечный (в смысле: не вечно сущий), очень хрупок как часть этого установления... Поди вбери в себя пространство и время, чтобы не кончаться! Это на абсолютном пределе доступного человеку напряжения всех своих сил. Мы разными путями можем узнать об этом. Но самый краткий - символ смерти. Так что страх здесь совершенно особый.
То,что необъяснимо(т.е без причины) болит, и есть "душа", по определению. И человек испытующий есть человек в поисках своей души
Философия - это размышления о смерти
философы считают, что человек, человеческое существо свободно в абсолютном смысле слова. Почему? Потому что если оно зависимо или является рабом, то только - рабом своих собственных привидений, которые выросли из его собственной души. Это не мир делает его рабом - по отношению к миру человек свободен абсолютно, - корни его рабства уходят в него самого.
Человек ведь довольно беспомощное существо и может немногое. Но если что-то может, то только свобода может ему помочь. Я бы сказал, что вообще даже свободные могут немногое, а рабы уж совсем ничего не могут.
Человек не может выскочить из мира, но на край мира он может себя поставить
Экзистенциализм – это не академическая философия, которую излагают с кафедр и уточняют с помощью профессорских словопрений (хотя и словопрений здесь много). Это скорее способ фиксации определенных настроений, достаточно широко распространенных в обществе. Категории экзистенциализма суть категории самовыражения, имеющие в виду определенный душевный склад, эмоциональный комплекс личности. Они существенно отличаются от категорий, с которыми обычно приходится иметь дело при анализе готовых форм идеологии. Поэтому, кстати, для экзистенциализма оказался вполне подходящим универсальный язык искусства, которым он воспользовался для массового распространения своих идей и какого не знала, пожалуй, ни одна разновидность философии.
Я думаю, вы согласитесь, что приспосабливаться к обществу - это то же самое, что в очереди вести себя прилично. Ведь молчаливый закон очереди предполагает, что каждый стоящий в ней получает что-то (если это что-то не кончается) только в зависимости от того, что не выделяется.
Мераб Константинович Мамардашвили (15.09.1930 - 25.11.1990)
советский философ, доктор философских наук. Один из основателей Московского методологического кружка. В 1968-1974 - заместитель главного редактора журнала «Вопросы философии». По идеологическим причинам 1974 был уволен с этого поста. Философская и просветительская деятельность Мамардашвили сыграли огромную роль в становлении независимой философской мысли в СССР. Большое духовное и образоватнельное значение имели его курсы лекций по философии, на психологическом факультете МГУ, во ВГИКе, на Высших режисерских курсах, в Институте общей и педагогической психологии АПН СССР, в других ВУЗах страны, а также многочисленные интервью и беседы, записанные в годы перестройки (1985-1990). Сквозная тема философии М.К.Мамардашвили - феномен сознания и его значение для становления человека. Он разделял философию и философские системы, полагая, что настоящая философия ставит целью обретение человеком устойчивости в меняющемся мире.
Ну, скажем, вы можете сказать, имея опыт, вам, допустим, 40 лет, а тому, кому вы говорите, ему 16, и он впервые влюбляется. И вы хотите передать ему умные и опытные знания, вообще,- как себя вести в такого рода случаях. Не [передается] это знание. В ту точку, там, где человеку 16 лет, не перельется. Так же, как ребенку (я подчеркиваю сходность случая), вы не передадите знания, что он мальчик, а вот девочка, и что это значит. Нечто становится фактом, а не является фактом. Фактом просто самим по себе. То есть нечто становится фактом после актов смысла и понимания. Я ведь повторяю, вот эта вот классическая процедура предполагает, что знание передаваемо по всем пунктам, точкам пространства наблюдения. Психоанализ от этой посылки отказывается. Отказывается, по одной простой причине. И сейчас я выхожу к очень важному обстоятельству в характере психоанализа. Если мы призадумаемся, мы поймем, что не только есть проблема, что нужно, чтобы какие-то чувства были пережиты, реально, эмпирически имели место, и их нельзя заменить знаниями об этом, а это событие в мире: переживаемая любовь, эмоция, но не только эмоция — это казалось бы ничего не значит, это простая банальность, а акты понимания, например? Ведь вы поймите, и мы это прекрасно знаем, просто не задумываемся над этим, ведь понять-то ни за кого нельзя. И в этом смысле знание ведь не передаваемо. Вообще, в принципе, в обучении. Мы можем максимально детерминистически организовать процесс обучения, определить каждое звено, каждый шаг, но когда доходит до головы, куда знание должно перелиться, там будет неминуемый зазор. Ваша цепь обусловливания не дойдет до конца, потому что он должен понять. И ничего с этим не сделаешь. Он должен понять.
Мамардашвили о психоанализе
«Фауст» И.-В. Гёте: в одной из сцен Фауст просит Мефистофеля проводить его к «матерям», то есть сущностям мира. Но Мефистофель высказывает сомнения в его готовности:
...Ты готов?
Не жди нигде затворов и замков. Слоняясь без пути пустынным краем,Ты затеряешься в дали пустой. Достаточно ль знаком ты с пустотой?
И когда Фауст самонадеянно заявляет, что ему ведомы и пустота, и одиночество, Мефистофель отвечает:
Все это вздор. Есть даже в океане
На что смотреть, не все пустая гладь.
Там видно, как не устает играть
Твоею жизнью волн чередованье,
Как плещутся дельфины, как в пучину
Глядится месяц, звезды, облака.
Но в той дали, пустующей века,
Ты ничего не сыщешь, ни единой
Опоры, чтоб на ней покоить взор,
Один сквозной беспочвенный простор.
Алеся Мелентьева
Салат от развода
Недавно встретил одного знакомого. Володю. Полгода назад я слышал, что он собирался разводиться. А тут смотрю - он что-то чересчур довольный.
Спросил его
- Что, развелся?
А он мне
- Сейчас расскажу тебе что-то интересное.
И вот рассказ Володи.
Около месяца назад мы с женой воюем как обычно. Она закрылась в спальне. Я её поливаю.. комплиментами. Она меня. Вдруг звонок в дверь. Открываю. Там мужичок какой-то, лет под 60.
- Привет, я Юра, сантехник. Вызывали?
Я говорю
- Нет.
И закрываю дверь.
Вдруг моя Олька орет из спальни
- Это кто, сантехник? Я вызывала!
- А зачем?
- Разуй глаза, бачок течет.
- Так он всю жизнь немножко течет.
- Вот именно!
Вообщем позвал я его обратно. Он чинит бачок. А жена продолжает орать из за закрытой двери
- Это мужик называется! Все в доме разваливается, а ему наплевать!
Я ей
- Оля, у нас человек посторонний в доме.
А она опять
- Ничего, пусть тебе хоть немного стыдно станет.
Смотрю - Юра мне понимающе головой качает. Я ему
- Ну вот как с такой бабой можно не развестись?
Юра мне
- 100 процентов.
Вдруг Олька из спальни выскакивает
- Что? Да как с таким мужиком жить можно?
А Юра ей
- Точно. Я б тоже не смог. Разводитесь. И как можно быстрее.
Мы с Олей аж замерли от неожиданности. Тут Оля вдруг как-то погрустнела. И спрашивает
- Что, нет, думаете, у нас шансов семью сохранить?
А Юра ей
- Никаких. Сегодня ни один нормальный человек ни с кем ужиться не может. Я сам дважды разводился.
А Оля ему
- Но у нас дети. Двое. Говорят, для них это все равно большая травма.
Юра развел руками
- Все, готов ваш бачок.
Я отдал ему деньги. А он мне
- А дети большие?
Я ему показал в телефоне. Ну, ты знаешь. Светке - 8, Дэну - 6.
Юра посмотрел на них и вздохнул
- Специалисты говорят, дети всю жизнь потом подсознательно воспринимают отца как предателя.
Ну, что поделаешь.
И он уже открыл дверь, как во мне вдруг такое возмущение проснулось. И я ему говорю
- А что вы за нас все решаете? Мы вот возьмем и не разведемся!
А он мне
- Неа, не получится.
Тут Олька тоже подбегает
- У всех не получается, а у нас получится!
Тогда этот Юра закрывает дверь, ставит на пол сумку и говорит
- Пойдем на кухню. Я вам это докажу!
И проходит на кухню. Ну, мы за ним.
Он нагло открывает холодильник. Достает помидор и огурец. И кладет их на стол.
- Это ты.
Смотрит на меня и показывает на огурец.
- Извини, взял первый попавшийся. А это ты.
Смотрит на Ольку и на помидор.
- Вы оба хотите, чтобы вас не трогали. Хотите остаться целыми. Потому что мы все рождены нормальными эгоистами.
Потом достает глубокую тарелку и ставит на стол.
- А это семья. Семья - это общий салат.
Хватает нож и начинает резать огурец и помидор.
- Ни один нормальный человек не готов, чтобы его резали - то есть, поступиться своими желаниями ради общих желаний семьи.
И он кидает порезаные куски в тарелку и перемешивает их.
- Да, каждый из нас в чем-то уступает. Но это ему неприятно. Затем становится невыносимо и бум!
И он опрокидывает тарелку на стол.
- Почему каждый год разводов все больше и больше? Потому что наш эгоизм растет. Так заложено в природе. А что мы? Ищем что с этим сделать? Нет. Просто разбегаемся.
И он идет к выходу. Ну, мы с женой, конечно, в шоке. А он берет сумку и открывает дверь.
- А выход есть! Я только когда понял, что потеряю и третью жену. А я ее ужасно люблю. Нашел выход. Но он не для всех. Только единицы готовы его услышать. Извините, если что. Счастливо вам.
Закрывает дверь и уходит.
Я говорю Володе
- И что, так и ушел. И всё?
А Володя мне
- Да не всё. Ты мою Ольку не знаешь.
И он продолжает.
Через пару дней звонок в дверь. Открываю - снова Юра. Здоровается и говорит
- Не может быть, что бачок опять потек.
Идем, смотрим - действительно, все в порядке. Тут выходит Оля.
- Извините. Это я придумала. Боялась, что иначе не придете. Мы заплатим за вызов. Но вы обязаны нам рассказать что вам помогло. Я уже поняла, что сами мы не сможем. Правда, Володя?
Ну, я конечно кивнул.
Юра опять поставил сумку на пол.
- Ладно. Смотрите. В природе все гармонично связаны. Все - салат. Кроме людей. Все выполняют общее желание природы - сделать всех счастливыми. И только люди - нет. Только мы вырастаем отдельными овощами. И хотим сделать счастливыми только себя. Почему у нас это не получается? Потому что счастье только в салате. Желай счастья всем как природа и станешь счастливым. Тебе не поможет даже желать счастья супругу, чтобы иметь счастливый брак. Только всем! Иначе, всё разваливается.
Ну все, я пошел.
Он взял сумку и говорит
- Денег не надо. Лучшей наградой для меня было бы если вы меня услышали. Но, это ваше дело.
И ушел.
- Ну и чем это все закончилось? - спросил я Володю.
Он улыбнулся, а потом говорит
- А как ты думаешь, зачем я тебе это рассказывал?
Люди редко понимают такие вещи, либо понимают после совершённых непоправимых ошибок. А именно – их благополучие может быть основано на их добром отношении кому-то, кого в мире считают последним.
Есть один олигарх, владелец заводов, газет, пароходов. И есть одна светлая девушка – моя подруга, сияньем сердца и жертвенностью которой я всегда не уставал восхищаться. Она рано потеряла мужа, воспитывает двоих детей, и в своё время устроилась работать в одном из центров этого олигарха, где больше десяти лет занималась милостыней (в этом состояла работа) и всевозможными добрыми делами. Её знали старики и нищие её города. Её чтил старец Зосима Сокур, который как-то, когда этот олигарх приехал к нему за советом сказал ему: "Вдовицу не обижай".
Прошло ещё несколько лет и столкнувшись с некоторыми трудностями богач уволил часть персонала, а вместе с ними и эту девушку. И тотчас всё, чем он владел в том городе, по множеству разных причин распалось и пошло прахом. И вряд ли кто из его опытнейших финансовых аналитиков смог подсказать ему эту простую вещь, на которую когда-то обратил внимание знаменитый старец, и которая только и была основанием всего благосостояния этого человека.
А ведь так бывает не только в этом случае, бывает в больших и меньших масштабах, но по той же самой причине – из-за пренебрежения тем, кем на самом деле нельзя было пренебрегать, потому что без этого, будто бы малого человека, не могут существовать ни чьё-то благополучие, ни целый мир...
Артём Перлик
Вот, слямзил : просто понравилось. : Я много раз писал о формациях, делал сравнительный анализ капитализма и социализма, но главное, что я хотел объяснить, это то, что формации и способы производства не вырастают сами по себе, как грибы в лесу, и не появляются автоматически после очередного технического изобретения, как полагал Маркс. Способы производства вызревают в головах людей, и об этом я написал в своей статье «О социальной эволюции». Во избежание излишней критики, спешу сообщить, что так думаю не только я. Я просто конкретно сформулировал эту идею. Подобные соображения, можно найти начиная с Платона. Гюстав Лебон (1841-1931), например, в своем труде «Психология социализма» писал:
«Без сомнения, учреждения преобразуются в течение веков, но всегда путем медленной эволюции и никогда — путем внезапных революций. Революции изменяют только название вещей. Разрушительное их действие никогда не касается основных идей и чувств данного народа, какие бы кровавые перевороты они не порождали.
Таким образом, когда хотят понять учреждения данного народа, нужно изучить сперва умственный склад этого народа. Тогда и только тогда поймешь, что учреждения, наилучшие для одного народа, могут оказаться гибельными для другого. Либеральные учреждения, превосходные для нации, состоящей из однородных элементов, обладающих одинаковыми чувствами и интересами, являются отвратительными для народа, состоящего из элементов разнородных, и, следовательно, обладающих различными чувствами и имеющими противоположные интересы. Одна лишь мощная рука властелина может тогда поддерживать равновесие и мир между разнородными интересами — слишком большая свобода привела бы их к неизбежной борьбе.»
По-моему, очень неплохо сказано. А вот ещё интересные соображения:
«Совершенно противоположную роль предоставляют государству те народы, у которых отдельные личности дошли до такого умственного оскудения, что не могут рассчитывать только на свои силы. У таких народов, как бы ни назывались государственные учреждения, правительство всегда представляет всепоглощающую власть: оно все регламентирует и распоряжается мельчайшими подробностями жизни граждан.»
Я вовсе не утверждаю, что Лебон абсолютно во всём прав, впрочем, как и Маркс, но не прислушаться к тому, что говорят одни из умнейших людей, я не могу. Тем более, что подобные соображения в самых разных интерпретациях высказывали многие ученые люди. Да что, ученые. Об этом говорили даже писатели, например М.Булгаков.
Ничего не могу сказать о других странах, поскольку, чтобы понять дух народа, нужно прожить в стране достаточно долгое время, а ещё лучше в ней родиться. Поэтому я могу говорить только о России, где прожил всю жизнь. Так вот, в России, а точнее в позднем СССР, сложилось странное убеждение, что всё дело в существующей формации. Многие, почему-то, были уверены, что именно социализм есть тот «жупел», который мешает нормально жить людям. Ну, как же, кругом воровство, бесхозяйственность, коррупция. Вывод был однозначен: нас спасет только капитализм.
Надеюсь, что теперь многим стало понятно, что название формации не играет особой роли, и что социализм тут совсем ни при чем. Ни воровство, ни бесхозяйственность, ни коррупция никуда не исчезли, но лишь расцвели ещё более пышным цветом. Лично я уверен, что совершенствуя как раз социализм можно было достичь намного больших успехов, нежели сейчас и, возможно, без развала страны. Дело-то, по большому счету не в названии формации. Не название определяет уровень сознания и нравственность поведения большинства людей. Название только фиксирует, что общество находится на том или ином уровне. К примеру, в современной России построен «развитой» феодализм. Это не сарказм, а просто констатация факта. Если кто-то сомневается, прочитайте главу 24 первого тома «Капитала» К.Маркса (я о ней совсем недавно упоминал в своем посте). Именно такие процессы (обнищание населения, безмерно расслоение общества, обезлюдение села) и происходили все последние годы в России, т.е. шло становление дикого капитализма. Да именно, лишь становление и именно дикого капитализма. Так что до общества «всеобщего благоденствия», нам очень далеко. Ещё дальше, чем было тридцать лет назад. Более того, этого может не произойти вообще никогда, если люди не будут стремиться изменить своё мировоззрение.
Без этого изменения никакой прогресс невозможен. В определенном смысле Г.Лебон прав, когда писал, что «Из всех ошибок, порожденных историей, самая гибельная та, ради которой пролилось без пользы всего больше крови и произведено всего больше разрушений; эта ошибка — мысль, что всякий народ может изменить свои учреждения по своему желанию. Все, что он может сделать — это изменить названия, дать новые имена старым понятиям, представляющим собой естественное развитие долгого прошлого.» Я полагаю, что справедливость этих слов в России всем очевидна. У всех на слуху крылатые фразы: «Какую партию ни строй, все равно КПСС получается» или «Хотели как лучше, а вышло как всегда».
А закончить свой пост я хочу общеизвестными словами полюбившегося всем персонажа М.Булгакова, профессора Филиппа Филипповича Преображенского: «разруха не в клозетах, а в головах».
Сергей Возняк
«Этот мыслитель , — писал Гёте в «Поэзии и правде» , — который подействовал на меня так решительно и которому суждено было иметь такое большое влияние на мой склад ума, был Спиноза. Напрасно ища во всем окружающем мире воспитательных средств, подходящих для моей странной натуры, я наконец наткнулся на «Этику» этого автора. Что я вычитал из этого сочинения, какие вложил в него при чтении собственные мысли, об этом мне трудно дать точный ответ, достаточно сказать, что я нашел здесь успокоение для своих страстей, и мне показалось, что передо мной открывается великий и свободный вид на умственный и нравственный мир».
Гёте, Собрание сочинений в 13-ти томах, т. X, М., 1937, стр. 187.
«Гёте был в такой степени реалист , — рассказывает Шопенгауэр , — что он никак не хотел согласиться с тем, что объекты как таковые существуют лишь постольку, поскольку их представляет познающий субъект. Что! — воскликнул он однажды, окинув меня взором Юпитера , — свет должен существовать лишь постольку, поскольку вы его видите? Нет! Вы не существовали бы, если бы не было света».
Цит. по: W. Victor, Goethe, 1809, Weimar, 1955, S. 164.
И все засвидетельствовали Ему это, и дивились словам благодати, исходившим из уст Его, и говорили: не Иосифов ли это сын?
Толкование на Лк: 4: 22-22
Назаретяне дивились слову Господа, а все же не веровали: помешала зависть, как открыл Сам Господь. И всякая страсть противна истине и добру, зависть же больше всех, ибо существо ее составляют ложь и злоба; эта страсть самая несправедливая и самая ядовитая и для носящего ее, и для того, на кого она обращена. В малых размерах она бывает у всякого, коль скоро равный и тем более худший берет верх. Эгоизм раздражается, и зависть начинает точить сердце. Это еще не так бывает мучительно, когда и самому открыта дорога; но когда она заграждается, и заграждается тем, к кому уже зачалась зависть, тогда стремлениям ее нет удержу: тут мир невозможен. Зависть требует свержения с горы своего противника и не успокоится, пока как-нибудь не достигнет этого, или не сгубит самого завидующего. Доброхоты, у которых симпатические чувства преобладают над эгоистическими, не страдают от зависти. Это указывает путь к погашению зависти и всякому мучимому ею. Надо спешить возбудить доброхотство, особенно к тому, которому завидуешь, и обнаружить это делом, - тотчас зависть и стихнет. Несколько повторений в том же роде, и, с Божией помощью, она совсем уляжется. Но так оставить ее - измучит, иссушит и в гроб вгонит, когда не одолеешь себя и не заставишь делать добро завидуемому.
Свт. Феофан Затворник
Ирод – образ раздраженного самолюбия, желающего избавиться насилием от тревожащих совесть обличений правды. Иоанн Предтеча – образ правды, гонимой самолюбием, когда оно обладает средствами к тому, Как ни смягчай правды снисхождением и оборотами речи, какие может изобретать нежность любви, не желающей уязвить сердца другого, лик правды предстанет перед очами совести и тем поднимет внутри бурю обличения. Самость недальновидна и не может различить, что обличение – не извне, а внутри, и всей своей силой восстает на внешнего обличителя. Заградив ему уста, она надеется заглушить и внутренний голос. Не имеет успеха, однако: не туда обращена забота. Надо совесть умиротворить, тогда, сколько бы ни было внешних обличителей, они не нарушат мира внутреннего, а разве только углубят его, заставив собрать внутри успокоительные убеждения – веру в распятого Господа, искренность покаяния и исповеди и твердость решения не делать ничего против совести. Вот куда обратись, всех Иоаннов не пересажать в темницы, ибо слово правды Божией ходит по всей земле и всякое из них есть для тебя Иоанн-обличитель.
Свт. Феофан Затворник
