Дневник

Но как возможно знание истины бытия? Она просвет (Lichtung; можно думать о поляне в лесу, о сценическом пространстве, о снятии с якорей), где Бытие открывается в своем существе как хранительное утаивание себя, Sichverbergen. В просвете видно только то, что бытие бездонно. Как знать такую истину? Только держась в ее бездонности. Видеть в истине тайну значит верить. 

Владимир Бибихин. «Хайдеггер: от “Бытия и времени” к “Beiträge”»

Никто не свободен от отчаяния, как и от первородного греха. Необходимо пережить именно не частичное, а абсолютное отчаяние, смерть всякой надежды на мое человеческое устроение. Тогда ни мир, ни Я, на которых так или иначе нет надежды, уже не загораживают от меня своими мнимостями единственного надежного нездешнего Бога. 
Вера не догма и обряд, а решимость опереться на Него в бездне экзистенциального отчаяния. Страх (ужас), под которым Керкегор имеет в виду экзистенциальный опыт, а не понятие, показывает рискованность моего существования и значит НЕОБХОДИМОСТЬ для меня быть таким и не другим. Ужас велит мне выбрать из всех возможностей одно, единственно необходимое и тем обосновывает мою свободу. Несвободные существа не знают необходимости, для них есть только неизбежность. Как среди бесчисленных наклонных к плоскости есть только один перпендикуляр, так необходимость собственно одна, божественная правда. Около нее же и наибольший риск самообмана или срыва. 

Владимир Бибихин. «История современной философии», Керкегор

Я обещал как-то сказать, откуда, рядом с откровенной тайной загадочного присутствия, — тревога. Она от неуловимости, непостижимости благодати. Можно плакать, смеяться от сладостной немощи, когда веет она; сделать с ней ничего нельзя, как-то: нельзя ее удержать, научиться призывать чаще, угадать ее приход, увериться в ее неотказности. И что сам в себе этот источник загубишь, не так страшно: сам же и виноват; да и чутья к себе больше, не загубишь. А если собою неосторожно затмишь, перебьешь ее в другом? Прощенья здесь себе не будет. 

Владимир Бибихин. Дневник, 2.3.75

Подайте нищим − к вашему спасенью…
Блаженны те, кто живы в нищете…            

                                          Ноябрь 2002 г.

Людмила Максимчук

Машина - это дасман, т.е. человеческое бытие лишённое дазайна. А вот когда человеческое бытие лишено дазайна, когда человек перестаёт быть дазайном, он становится дасманом. И вот дасманом по сути и есть искусственный интеллект. Дасман и есть мыслящий объект. Он заменяет и подменяет экзистенциальное бытие и мышление таким внеэкзистенциальным, неаутентичным бытием и мышлением. Сущность неаутентичного бытия и мышления и есть ИИ, и объектно-ориентированная онтология* есть создание именно такой модели.

Иными словами, не просто разрушает субъектность объектно-ориентированная онтология, она упраздняет дазайн. Упразднив дазайн, лишив дазайн его онтологического и гносеологическог статуса, и становится возможным переход к ИИ.

Главенствующий статус мыслительного объекта. Отчуждённое бытие в форме дасмана. ИИ создаётся сегодня не только технически, но и философски. Объектно-ориентированная онтология должна себя описать и обосновать. Пока человеческий дазайн не примет решение не быть, перехода к ИИ не произойдёт. 

Сегодня основной вопрос философии - это вопрос о аутентичном и неаутентичном существовании, экзистировании дазайна. Одно решение лежит в сфере утверждения аутентичного бытия дазайна (битва за дазайн), а другое - это объектно-ориентированная онтология, которая предлагает упразднить дазайн и утвердить онтологию мыслящего объекта. Это новая основа политической философии.

Александр Дугин

---

* См. Грэм Харман

Мне хотелось выть от нежности, от нежности, которая никак не могла просто и удобно во мне уместиться, а застревала в дверях, ни тпру ни ну, громоздкая, с хрупкими углами, не нужная никому.

Владимир Набоков. Памяти Л.И. Шигаева
 

Британский журналист, поэт и писатель Гилберт Кит Честертон о Николае Гумилеве после встречи с ним в Англии, в 1917 г.:

"В его речах было качество, присущее его нации, - качество, которое, попросту говоря, состоит в том, что русские обладают всеми возможными человеческими талантами, кроме здравого смысла".

Николай Гумилев о литературном Лондоне в 1917 г.:

"Я беседовал со множеством знаменитостей, в том числе с Честертоном. Все это безумно интересно, но по сравнению с нашим дореволюционным Петербургом - все-таки провинция".

Федерико Гарсиа Лорка считал, что никакое подлинное творение испанской культуры невозможно без дуэнде. В работе «Теория и игра Дуэнде» Лорка пишет, что Гёте, говоря о Паганини, дал такое определение дуэнде: «таинственная сила, которую все чувствуют, но ни один философ не может объяснить».
Лорка сравнивает три источника вдохновения: Ангела, Музу и Дуэнде.
Согласно определению Лорки, Ангел дарует свет (к Ангелу по его мнению обращена итальянская культура); Муза дарует форму (к ней обращена немецкая культура). Ангел и Муза приходят извне, - пишет Лорка, а дуэнде надо будить, он дремлет в тайника крови и поднимается от подошв ног.

«Нет карты и нет науки, как найти дуэнде. Известно только, что он, как толчёное стекло, сжигает кровь, что он изматывает артиста, что он отвергает заученную приятную сердцу геометрию, что он нарушает все стили. Великие артисты Южной Испании, цыгане и андалузцы, знают, что невозможно выразить никакое чувство в песне, танце или игре, если не придёт дуэнде».

Творческий акт Лорка описывает как бой, когда творец сначала зовёт дуэнде, а затем вступает с ним с смертельную схватку, исход которой не предопределён. Именно во время этой схватки возникает то высочайшее напряжение, которое свойственно лучшим образцам испанской культуры.

---

 Дуэ́нде (исп. Duende, порт. Duende) — персонажи испанского и португальского фольклора. Во многом схожи со сказочными персонажами других стран: гномами, гоблинами, домовыми. 
Дуэнде — это сверхъестественные существа, которых, по преданию, нельзя прогнать ни молитвами, ни святой водой. Единственный способ избавиться от них — это сменить место жительства, взяв с собой только необходимые вещи.
Ростом дуэнде «около двух футов» (60 см). Они могут становиться невидимыми, а также менять облик. Из одежды дуэнде предпочитают зелёные, красные или серые наряды, и обязательно носят шляпки или колпаки.
Дуэнде появляются ночью, пугают людей, не давая им уснуть, после чего исчезают задолго до восхода солнца. Они имеют свойство передвигать предметы, седлать людей и кататься на них по комнатам, петь. Впрочем, за кружку молока дуэнде могут и работать на пользу человеку: чинить сломанные вещи, убирать в доме.
Существо имеет некие сходства с такими, как: Ниссе, Красный Карлик Детройта, Клурикон и др.
(Википедия)

12 февраля 1918 г.
...Александр Блок, спустя два дня после того, как закончил поэму «Двенадцать», написал стихотворение — «Скифы». Оно было создано под впечатлением от мирных переговоров в Брест-Литовске, во время которых государства Европы активно противостояли мирной инициативе новой России. В своём дневнике Блок записал: «...Мы свою историческую миссию выполним».

// - - - - -
Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, Скифы — мы! Да, азиаты — мы, —
С раскосыми и жадными очами! 
- - - - - //

Присвоенное нашим предкам имя скифов — не более чем метафора. Два мира сошлись в «Скифах» Блока лицом к лицу: жадный, одряхлевший, обречённый, но всё ещё кующий оружие Запад, и молодая, полная кипящих жизненных, творческих сил революционная Россия, вставшая на защиту человечности и предъявляющая законные права на всё живое, непреходящее, что создано мировой культурой.

// - - - - -
В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз — на светлый братский пир
Сзывает варварская лира! 
- - - - - //

Гениальность поэтического прозрения Блока подтвердила история. В 1945 году был забит последний гвоздь в гроб гитлеровского фашизма, порождённого буржуазной Европой. Россия в очередной раз спасла мир от уничтожения, как прежде спасала его от монголо-татарских и наполеоновских полчищ.

Время (одно из - линейное) как измерение процесса перехода от хаоса к образу Я, а затем к идеальному Я - субъекту, который есть объект. Это не единственная возможность. Есть ещё время как акт - т.е. время, как бесконечное переопределение прошлого.  А это уже совсем другое, это даже не линия (рекурсивное время - переопределяющее, время-фрактал, это фрактальная логика или топология или «топоэзия» - слово Лакана; прошлое и будущее перестают быть жёстко закреплёнными линейной последовательностью, а являются способами, которыми акт рекурсивно вопроизводит себя; прошлое теряет определенность как и будущее, они могут меняться местами). Это вот та топология с одной стороны Борромеевых узлов, а с другой стороны особым образом организованная лента Мёбиуса (топологическая фигура).

Высшее состояние собственной реальности по Лакану - Никто занимающий ничьё место.

Олесь Манюк - канд.филос.наук

Господь даёт по сердцу: каковое сердце, таков и дар.

Св. праведный Иоанн Кронштадтский

Психоанализ - это тот вид знания, который в отличие от научного знания, своей целью имеет раскрытие истины, ведущей к Реальному.

Наука по Лакану никогда не имеет дела с Реальным, а имеет дело с миром образов - т.е. с регистром Воображаемого.

Олесь Манюк - канд.филос.наук

Как можно не верить человеку? Даже если и видишь — врёт он, верь ему, т. е. слушай и старайся понять, почему он врёт?

Максим Горький

Не малодушествуй, видя, что ты в этой жизни в бесславии или в болезни, или в глубокой старости и нищете. Питающий птиц небесных не оставит и тебя без Своего промышления. 

Прп. Ефрем Сирин

Барсуки, оказывается, передают свои норы потомкам - как наследство.

ЧЕТЫРЕ ОСНОВНЫЕ КОНЦЕПЦИИ ПСИХОАНАЛИЗА

Lacan J. The four fundamental conceptions of psychoanalysis. — Harmonds worth: Penguin books, 1979

Классический психоанализ с его биологизацией и сексуализацией бессознательной деятельности человека воспринимается многими современными западными теоретиками как догматическое и застывшее учение, односторонне объясняющее те драматические ситуации, конфликты и процессы, которые развертываются в глубинах человеческой психики. Однако это не означает, что фрейдовские психоаналитические идеи и концепции вообще отвергаются этими учеными. Напротив, в той или иной форме психоаналитический подход к исследованию человека распространен на Западе и поныне. Другое дело, что многие западные ученые стремятся по-новому прочесть Фрейда и переосмыслить выдвинутые им идеи, предлагая свою собственную версию психоанализа, способствующую, как они полагают, истинному познанию внутреннего мира индивида.

Характерным примером в этом отношении может служить работа известного французского психоаналитика Жака Лакана, представляющая собой публикацию цикла лекций, прочитанных им в 1964 г. В этих лекциях-семинарах обсуждаются различные проблемы, связанные с раскрытием существа лакановского структурного психоанализа. Особое внимание уделяется рассмотрению фрейдовских концепций бессознательного, «повторения», «трансфера», «влечения» и переосмысления их с позиций структуралистского и лингвистического методов исследования психических процессов.

Обращаясь к проблеме бессознательного и раскрывая «подлинный» смысл толкования этого феномена Фрейдом, Лакан полагает, что необходимо пересмотреть значение «фрейдовского открытия». Бессознательное, по его убеждению, следует понимать как «суммарный результат речи о субъекте». Именно язык, в своей дискурсивности, прерывности и расчлененности создающий предпосылку для рационального познания психического, и является сферой бессознательного. «Бессознательное структурировано как язык» — такова максима Лакана, лежащая в основе его структурного психоанализа. Дословно воспроизводимое или по-разному конкретизируемое данное лакановское высказывание проходит красной нитью через все его лекции. Уточнения, сделанные Лаканом по поводу структуралистского понимания бессознательного, касаются лишь разъяснений относительно того, что подразумевается под субъектом.

Из лакановских лекций становится понятно, что автор пересматривает классическое определение субъекта, наиболее рельефно выраженное в декартовской формуле «Я мыслю, следовательно, я существую». Лакан считает, что фрейдовский подход к человеку является, по существу, картезианским, ибо для Фрейда субъект — несомненный факт существования. Но декартовское понимание субъекта не может служить, по его мнению, отправной точкой для раскрытия существа человеческой психики. Подлинный субъект, полагает Лакан, отнюдь не представляет собой единство мышления и существования. Прежде всего, субъект — это «субъект бессознательного», существование которого возможно лишь в разрывах речи, но не самого говорящего, а Другого. Субъект начинается в Другом. Как таковой, он соотносится не с другим субъектом, а с «означающим». Более того, субъект рождается, по словам Лакана, только тогда, когда «означаемый» появляется в поле зрения Другого. В таких усложненных, а подчас и довольно парадоксальных теоретических конструкциях Лакан пытается прояснить свою позицию в отношении психоаналитического субъекта. Выделяя существо лакановских рассуждений по этому поводу, можно сказать, что субъект в структурном психоанализе детерминирован речью другого человека и, следовательно, без него нет и субъекта. Собственно говоря, и бессознательное, согласно Лакану, есть не что иное, как «речь Другого». Так лакановская максима «бессознательное структурируется как язык» дополняется не менее важным для структурного психоанализа теоретическим положением, что «бессознательное проявляется в речи Другого».

Эти исходные постулаты лежат в основе переосмысления Лаканом других фрейдовских концепций.

Как известно, Фрейд уделял значительное внимание обсуждению вопросов, связанных с феноменами «повторения» и «трансфера». «Повторение» рассматривалось им как последовательное прохождение индивидом определенных психических фиксаций, обусловленных его сексуальным развитием, «трансфер» — как перенос психически переживаемых состояний с одного лица на другое, в частности с пациента на психоаналитика. Некоторые теоретики полагают, что «трансфер» — это одна из форм «повторения». Лакан далек от мысли, что элементы «повторения» не содержатся в «трансфере». Однако он считает, что концепция «повторения» не имеет ничего общего с концепцией «трансфера». В общем плане лакановское понимание «повторения» ограничивается воображаемыми конструкциями нарцисстического толка, создаваемыми субъектом в процессе развертывания психических актов, являющихся зрительным отражением и восприятием своего собственного образа. Такая трактовка «повторения» весьма сходна с соответствующей концепцией С. Кьеркегора, на которого, кстати сказать, и ссылается Лакан. Что касается концепции «трансфера», то, анализируя фрейдовские понятия «позитивного» и «негативного» переноса, Лакан приходит к следующему выводу: «трансфер» — это продукт не только аналитической, но и вне-аналитической ситуации. «Трансфер», по его собственным словам, является «законом реальности бессознательного».

Обсуждая концепцию «трансфера», Лакан вплотную подходит к рассмотрению фрейдовских идей, соотносящихся с психоаналитическим пониманием природы влечений и структуры желаний человека. Как можно заключить по материалам лакановских лекций, автор не только различает понятия «влечение» и «инстинкт», но и считает, что они не тождественны друг другу. Лакан отказывается от использования термина «инстинкт» как неопределенного, не отвечающего требованиям современной науки. Создается впечатление, что он радикально пересматривает фрейдовскую концепцию влечений, ибо «сексуальный инстинкт», являющийся основой человеческой деятельности в классическом психоанализе, не признается им. Более того, если Фрейд апеллирует к «принципу удовольствия» и к «принципу реальности», то Лакан говорит скорее о желании, чем об удовольствии, полагая, что «принцип удовольствия» — это принцип гомеостаза, не играющий существенной роли в жизнедеятельности человека. Однако в действительности лакановский пересмотр фрейдовской концепции влечений имеет вполне определенную направленность, свидетельствующую о том, что основные идеи Фрейда так или иначе сохраняются в структурном психоанализе. Не случайно Лакан исходит из того, что именно субъект желания составляет подлинную сущность человека и что сексуальность играет значительную роль в интерпретации бессознательного.

В самом деле, Лакан признает важность «либидо» в психоанализе, хотя и рассматривает его не как биологическую энергию, что было характерно для Фрейда, или психическую энергию, в трактовке Юнга, а как особый «орган».

«Либидо», подчеркивает он, — это «существенный орган в понимании природы влечений». Но этот «орган» не реальный, а мифический. Речь идет о признании Лаканом символического уровня психики, на котором «либидо» выступает в виде определенных символов (например, символ фаллоса), характеризующих направленность влечений человека и структуру его желаний. Эти символы подлежат расшифровке в контексте языка. Таким образом, структурный психоанализ воспроизводит, на наш взгляд, основополагающие идеи Фрейда, хотя в нем и происходит смещение акцента исследования на символический уровень человеческой психики. Новым в лакановской трактовке является лишь то, что желание человека рассматривается в структуре «означаемого» и «означающего». В конечном счете к двум вышеупомянутым теоретическим положениям — «бессознательное структурируется как язык» и «бессознательное проявляется в речи Другого» — добавляется третье — «желание человека есть желание Другого». Таковы три основных теоретических положения, на которых покоится лакановский структурный психоанализ.

Итак, рецензируемая книга дает наглядное представление о том, как Лакан прочитывает Фрейда и в какой степени ему удается или не удается модифицировать фрейдовское учение о человеке. Содержащиеся в ней идеи позволяют прояснить специфику лакановского структурного психоанализа, имеющего в настоящее время своих последователей не только во Франции, но и в других западных странах. Можно надеяться, что знакомство советских психологов с данной работой будет способствовать лучшему пониманию тех изменений, которые происходят в последнее время в западной психологии.

В. М. Лейбин

Названия выбраны таким образом, что они не дают поместить мои картины в область привычного, туда, где автоматизм мысли непременно сработает, чтобы предотвратить беспокойство.

*

Сюрреализм — это реальность, освобожденная от банального смысла.

*

Смотрите, я рисую трубку, но это не трубка.

*

Мои картины — не сны усыпляющие, а сны пробуждающие.

*

Между словами и вещами можно создать новые связи и уточнить некоторые свойства языка, обычно игнорируемые в повседневной жизни.

*

Котелок — самый неоригинальный головной убор, удивления не вызывает. Человек в котелке это господин Посредственность при всей своей анонимности. Я тоже ношу котелок, у меня нет особого желания выделяться из массы.

Рене Магритт

Мир Оно находится в контексте пространства, времени и причинности. Мир Ты - вне контекста пространства, времени и причинности.

Мартин Бубер

Настоящее не мимолётно, не приходяще: оно присутствует и длится. Объект же не есть длительность, он есть застой и прекращение. оцепенелость и оторванность, отсутствие отношения и бытия в настоящем.
Мартин Бубер. «Я и Ты»

* * *

Как только небо Ты открывается над моей головой, цепи каузальности падают к моим ногам.

Мартин Бубер

--

Каузальность
(Kausalitat; от лат. causa — «причина») — причинность, действенность, закономерная связь причины и действия. Как принцип (каузальный принцип, или закон), каузальность выражает следующее: каждое событие имеет причину (вызвано, возникает вследствие воздействия) и одновременно является причиной другого события или наоборот: без причины ничего не происходит. Причина и действие образуют цепь, проходящую из прошлого (см. Proton kinuri), пронизывающую настоящее и исчезающую в будущем (каузальная связь; ср. Целесообразный). При более близком рассмотрении причина распадается по меньшей мере на (внешние) обстоятельства, при которых нечто происходит, на (внутренние) условия, благодаря которым она совершается, и вызов действия, который служит непосредственным поводом. Пример: если порох сухой (обстоятельство) и правильно составлен (условие), то благодаря удару (вызов действия) он воспламеняется (действие).
Понятие каузальности образуется как обобщение того опыта, что нечто, «действие», имеет место тогда и только тогда, если имело место или в это время происходит нечто другое, «причина». При этом легко впасть в заблуждение, приняв «post hoc», т. е. временное «после этого», за «propter hoc», т. е. за причинное «поэтому». В истории философии принцип каузальности впервые чётко сформулирован Демокритом, а как строго причинная связь происшествий — стоиками и Эпикуром. В средние века вопрос о точной каузальности в природе, можно сказать, был совершенно предан забвению и только естествознанием нового времени (Бэкон, Галилей, Кеплер и др.) принцип каузальности природы, никак не прорываемый каким-либо сверхъестественным вмешательством, вновь стал усиленно исследоваться. Этому естественно-научно объясняемому объективному понятию каузальности противостояло субъективистское понимание каузальности, представляемое прежде всего английскими эмпириками. 
Например, согласно Юму, вера в каузальность основывается на ассоциации, ожидании и привычке. Кант считал всеобщий принцип каузальности априорным, но имеющим значение только в сфере опыта. Шопенгауэр различает три формы каузальности: причину в собственном смысле (для неорганического мира), раздражение (в органически-растительной жизни) и мотив (в поступках всех сознательных существ). Милль, Спенсер и др. пытались понять и объяснить каузальность исходя из одного лишь опыта, с помощью индукции. Позитивизм (Конт, Авенариус, Мах и др.) заменяет понятие каузальности понятием функциональной зависимости, понятие причины — «условием» (см. Кондиционизм). 
В новейшей онтологии каузальность относится к категориям. Она является одной из возможностей определения или же форм определения существующего (см. Учение о слоях). Новейшие физики из- за отсутствия возможности повторной эмпирической проверки оставляют открытым вопрос о неограниченной применимости принципа каузальности в области микромира; он применяется как рабочая гипотеза, как эвристический принцип, как вероятностное правило; см. Соотношение неопределённостей; Основание.

Философский словарь

Лучшие всегда сгорают первыми, те же, чьё сердце и без того выжжено дотла, могут тлеть долго.

Уильям Вордсворт

Когда от всего, что свалилось на тебя, ты дойдёшь до состояния, что уже не сможешь выдержать, ни в коем случае не отступай... Это именно то место, где изменится твоя судьба.

Святой праведный Алексий Мечев

Да разве нас могут спасти наши ничтожные добродетели?
Ищите у Господа милости, а не награды за свои труды.

Преподобный Анатолий Оптинский

В истории человеческого духа я различаю эпохи обустроенности и бездомности. В эпоху обустроенности человек живёт во Вселенной как дома, в эпоху бездомности - как в диком поле, где и колышка для палатки не найти.

Мартин Бубер. Проблема человека

* * *

В соответствии с разделением эпох Бубер делит и мыслителей на «проблематичных» («бездомных») и  «непроблематичных» («обустроенных»). «Непроблематичные» философы, такие как Аристотель, Фома Аквинский, Спиноза, Гегель, ощущают твёрдую «бытийственную» почву под ногами; хотя они и «захвачены» проблемой бытия, вопрос «быть или не быть?» их не мучает. Другое дело - «бездомные» философы: Августин, Паскаль, Кьеркегор. ( В плеяду «бездомных» философов, безусловно, просится Ницше, но Бубер не включает его туда, поскольку рассматривает «бездомность» религиозную, а Ницше - «по ту сторону».) Нельзя понять Паскаля без его страха перед «вечным молчанием безграничных пространств», Августина - без его ужаса перед «бездной греха». «Страх» и «трепет» Кьеркегора, его мучения по поводу разрыва помолвки с любимой невестой - также определяющие моменты его творчества. Бубер, безусловно, продолжает ряд религиозной «бездомности», открываемый Августином.

Далёкий от «страха» и «трепета» и от религиозности вообще, американский философ Ричард Рорти разделяет философов на «систематизирующих» и «просвещающих», что формально и методологически соответствует буберовскому делению на «обустроенных» и «бездомных».

Т. П. Лифинцева. Философия диалога Мартина Бубера

* * *

Просвещающее рассуждение можно считать «ненормальным» в том смысле, что оно изымает нас из старых себя с целью сделать нас другими человеческими существами.

Ричард Рорти

* * *

В результате уничтожения органических форм сообщества и растущего давления технологии современный человек, согласно Буберу,  потерял способность контакта с фундаментальным уровнем собственного опыта. «Просвещающий» философ, по Рорти,  отвергает требование эссенциализма.  «Провозглашая, что у человека нет сущности, просвещающий философ подвергает сомнению традиционные определения человека, даваемые естественными науками, или берёт эти определения в паре с альтернативными определениями поэтов, писателей, психологов бессознательного, скульпторов, антропологов и мистиков». В конце концов, «просвещающий» философ провозглашает неверие в тезис, что  «сущность человека есть познание сущностей. Отвергая идею сущности человека, «просвещающий философ» тем не менее постоянно рефлексирует по поводу того, что же значит быть человеком. Таким образом, «просвещающий философ подтверждает нашу „экзистенциальную“ интуицию, что воспроизведение, описание себя - самое лучшее, что человек может сделать». В попытке научить себя и других «просвещающий» философ может использовать «в поэтической активности мышления новые цели, новые слова, новые дисциплины как бы в направлении, противоположном герменевтике: это попытка интерпретировать  знакомое нам окружение в незнакомых терминах наших новых изобретений».

Т. П. Лифинцева. Философия диалога Мартина Бубера

Лао-Цзы* глубоко вводит меня в концептуальность и проблематику... Он раскрывает мне бездну за пределами понятий. Он помогает мне смотреть сквозь невыносимую логичность действительности.

Мартин Бубер

---

* Имеется в виду книга «Лао дэ цзин»