Дневник
«Вскоре после моего рукоположения пришла ко мне старушка, говорит: “Вот уже много лет я занимаюсь постоянно Иисусовой молитвой, и никогда Божьего присутствия ощутить не умела; что же мне делать?” Я ей посоветовал то, что мне казалось очень разумным: обратиться к кому-нибудь, кто умеет молиться. Она мне в ответ: “Да я всех спрашивала, кто знает, и ответа не получила, так я решила вас спросить…” Ну, утешительно было. Я тогда ей сказал по простоте: “Как вы думаете – когда же Богу слово вставить, если вы все время только и делаете, что говорите? Вы бы помолчали перед лицом Божиим”. – “А как это сделать?” Говорю: “Вот утром проснетесь, приберетесь, позавтракаете, уберете свою комнату, а потом сядьте поуютнее перед своей лампадой в комнате и занимайтесь вязанием перед лицом Божиим, только не молитесь , а просто сидите в сознании, что и вы тут, и Бог тут”. Мне вспомнился, по правде сказать, случай из жизни одного католического святого, который был приходским священником и обратился раз к крестьянину, часами сидевшему в церкви. Четок он не перебирал, губы у него не двигались, он просто сидел. И священник его спросил: “Что ты часами делаешь в церкви?” Тот Ответил: “Я на Него гляжу, Он – на меня, и нам так хорошо друг со другом…” Мне вспомнились эти слова, и я подумал: пусть старушечка моя попробует, не будет ли Богу и ей хорошо просто друг со другом и не скажется ли это как-то у нее в сердце сознанием, что Бог тут?
И тут поначалу бабушка даже оскорбилась - "как же так не молиться - это не благочестиво"...
Через некоторое время приходит моя старушечка и говорит: “Знаете что, на самом деле что-то выходит!” Я спросил: “А что именно?” И она рассказала, как она убрала свою комнату, уселась в кресло, начала вязать и впервые после многих лет начала озираться вокруг не для того, чтобы что-то сделать, а просто посмотреть; и впервые после многих лет она увидела свою комнату не как место какой-то отчаянной деятельности, а просто как место покоя, где она живет – светлое, тихое, чистое, привычное, с лампадкой. Тихо стало вокруг, и у нее стало как-то тише в голове; стала вязать и прислушиваться к тому, как звякают спицы по ручкам кресла. От этого еще как-то тише стало в комнате. Так она молчала, и вязала, и радовалась душой на тишину, в которой сидела. А потом эта тишина начала в нее как-то постепенно вливаться. Ей стало тише и тише, телесно, душевно. “А потом, – сказала она, – не знаю, как это объяснить, но я почувствовала, что то молчание, та тишина, которые царствуют вокруг – не просто отсутствие шума, а присутствие какой-то сущностной тишины, и что в сердцевине этой тишины – Бог”».
Митрополит Антоний (Блум)
Помню священника, который меня очень поразил, но понял я его только десятилетия спустя. Я был тогда мальчиком лет 10–11 в детском лагере, и был у нас священник, который нам казался ветхим; ему было, вероятно, лет тридцать, у него были длинные волосы, длинная борода, и нам он казался дедом нашим.
Но меня поразило в нем, озадачило (тогда я не понимал этого): он всех нас без исключения любил любовью, которая не менялась, с той только разницей, что когда мы были «хорошие», то его любовь делалась ликованием, когда мы были «плохие», его любовь делалась горем, но она никогда не уменьшалась. Тогда это я заметил, поразился, но в 10 лет я не умел это осмыслить. Потом я это осмыслил: так нас любит Бог. Его любовь не меняется, но когда мы недостойны самих себя, то для Него это горе, которое кончается, в предельном случае, распятием на Голгофе. Когда, наоборот, мы достойны себя и, значит, Его, то Его любовь делается ликованием.
Прошли годы, и я этого священника встретил на службе Выноса плащаницы. Я тогда был уже молодым человеком, мы собрались у плащаницы помолиться. Он вышел, стал на колени перед плащаницей и долго стоял так, и мы стояли. Потом он встал, повернулся к нам лицом, покрытым слезами, и сказал: «Сегодня Христос умер за нас. Давайте плакать…» — и заплакал. И это было не сентиментально. Мы увидели, что смерть Христа для него настолько реальна, что он может плакать не над Христом, а над тем, что мы — причина Его смерти. И это путь, которым мы можем научить ребенка воспринимать то, чего словами мы не объясним".
Митрополит Антоний Сурожский
Блажен, кто праведен правдой Божией, упование его сосредоточено во Христе, источнике его правды. Несчастлив тот, кто удовлетворен собственной человеческой правдой: ему не нужен Христос, возвестивший о Себе: «Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9:13).
Свт. Игнатий (Брянчанинов)
Владелице продуктовых супермаркетов в Калуге Яне Гуровой пришлось свернуть акцию по бесплатной раздаче хлеба пенсионерам из-за многочисленных скандалов. Об этом пишет местная газета «Весть».
Пожилые люди выстраивались в очереди за час до открытия, обвиняли в них сотрудников магазина и оскорбляли продавцов. «Я видела, как их трясет от всех необоснованных претензий», — рассказала Гурова изданию.
Кроме того, поставщики стали привозить хлеб позднее обычного, из-за чего люди начали жаловаться в отдел торговли городской администрации, обвиняли магазин в воровстве.
«Скорее всего, мы заключим договор с детским благотворительным фондом и будем туда перечислять процент от прибыли. Так будет правильнее», — добавила Гурова.
Благотворительная акция стартовала летом прошлого года. Бесплатная раздача проводилась один раз в неделю. Место проведения было со временем изменено из-за жалоб соседних магазинов на постоянные ссоры и драки в очереди за бесплатным хлебом. Однако и в другом магазине, работающем возле филармонии, возникли те же проблемы.
Немного о капитализме.
Ольга Шелкова:
Во Францию я попала в 1988 г., в разгар перестройки, прямо из "ужасов совка". Мама, кстати, волновалась, что я свихнусь. Но не свихнуться помогло несколько случаев.
Случай первый. Выхожу я из поезда, прошусь в туалет. Он есть, но меня не пускают. 2 франка плати. Наивный вопрос советского ребенка: "А как за это можно деньги брать? А если у человека денег нет, а ему плохо?"
Случай второй. Во время одной из поездок остановились мы у друзей. У них огромный дом, две машины во дворе стоит. На следующее утро к французской маме приезжает дочь, безработная, которая уже даже пособие не получает. Дочь пьет, ест вместе с нами пару дней. После чего ей родная мать заявляет: "А что это ты все ешь и ешь? Может, все-таки деньги отдашь за продукты? Или пойди купи что-то".
Случай третий. В Союз мы ездили через Париж. Приютила нас знакомая. Тоже большой дом, но там по-другому. На первом этаже живет знакомая, на втором ее мать. Единственная ванная находится на втором этаже у матери, но дочку мыться она не пускает. Дочь воду израсходует, а разделить, чья вода, очень сложно. Вдруг кто-то переплатит за чужую. Но и это еще не все. Мы ехали в поезде 8 часов, потом еще 2 добирались на такси до Сен-Клу. Я голодная как волк. Благо, француженка ужин нам приготовила. На ужин - курица на троих. Я половину этой курицы в один присест и умяла. Француженка закатила истерику, сколько мы съели, т.к. эту курицу она планировала на три дня.
После этого я навеки успокоилась по поводу "рая" на западе.
Лет двадцать пять назад с моими знакомыми такая история произошла... Умирала моя учительница по фортепиано. Ей было лет сорок - рак, чудовищные боли и тд. Просила родственников принести яду - ну, психотропных веществ, типа азалептина. Однажды ночью лежит, мучается. Вдруг в палату входит некий человек, она его приняла за доктора. "Больно тебе, - говорит, - дорогая моя, потерпи ещё три дня, Наташенька". - " Больно, доктор, нет мочи терпеть...". "Ну, - говорит посетитель, - священника пригласи. Надо же поисповедоваться и причаститься? На душе спокойнее будет". "Не могу я умирать, - говорит больная, - сыну 15 лет, поднять его надо". " Так это ж не нами назначено, - отвечает посетитель, - Богом. Не ужели Он не позаботится?" Слово за слово - в общем, поговорили по душам. "А как зовут Вас, доктор?" - прощаясь, спросила больная. "Николай Александрович" - ответил тот, помолчал немного и добавил, - "Романов". С тем и ушёл. Через день священник был у больной. Посповедовалась, причастилась и мирно - без боли - отошла ко Господу на третий день. Понятно, что никакого врача Романова в больнице не было. Знаю историю со слов сына.
Александр Ильинский
Злой демон и обманщик диавол, не имея смелости действовать открыто, зная человеческую любовь к истине, ложно принимает на себя вид истины и извергает яд свой на тех, которые идут во след его… Так этот льстец обманывает людей пустою наружностью, похищая каждого и вовлекая в свою пучину греха.
* * *
Естество человеческое само по себе недостаточно к тому, чтобы изгонять бесов, а может это делать только силою Духа.
Святитель Афанасий Великий
* * *
Ад невозможно сделать привлекательным, поэтому дьявол делает привлекательной дорогу туда.
Свт. Василий Великий
Как бы вам это объяснить? Если в самый дивный солнечный день с неба вдруг блеснет некий новый луч и пронзит вас пониманием, что без него даже самый распрекрасный погожий день был, оказывается, пасмурным и дождливым, — разве вы, будь вы даже всей душой тому прежнему миру привержены, сумеете замкнуть свою душу для такого луча? Да разумеется нет, уже хотя бы потому, что для вас теперь, кроме этого луча, ничего в мире не существует.
Франц Кафка. Замок
Подымется в России лакей и в час великой опасности для нашей родины скажет: «я всю Россию ненавижу», «я не только не желаю быть военным, гусаром, но желаю, напротив, уничтожения всех солдат-с». На вопрос: «а когда неприятель придёт, кто же нас защищать будет?», бунтующий лакей ответил: «В двенадцатом году было великое нашествие императора Наполеона французского первого, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки.
Ф.М. Достоевский. Братья Карамазовы
Идти против — вот мой девиз! Против чего? спросите Вы. Против язычества во времена первых христиан, против католичества, когда оно сделалось государственной религией и опошлилось в лице его жадных, развратных, низких служителей, против республики за Наполеона, против Наполеона за республику, против капитализма во имя социализма (нет, не во имя его, а за мечту, свою мечту, прикрываясь социализмом), против социализма, когда он будет претворен в жизнь, против, против, против!
* * *
«Нужно быть вечно на страже, как бы не свихнуться»
* * *
«Все зависит не от нас, желающих чего-нибудь, а от нас, всегда чувствующих себя, ощущающих каждое биение своего сердца».
* * *
Я думала над тем, почему люди так одиноки. Ведь это же ужас, подумайте, это же проклятие. И ведь никогда люди, даже самые, самые близкие, не могут знать, что происходит в душе друг друга. Вот я говорю с Вами… и никогда не знаю, серьезно ли Вы говорите или шутя, не могу поручиться за то, что Вы понимаете мое настроение…
Марина Цветаева. Из письма Петру Юркевичу
Философская поэзия XIX века восходит к немецким романтикам и, что характерно, поэтов-"любомудров" А.С.Пушкин, например, называл поэтами "немецкой школы".
"Немецкая школа" для поэтов-"любомудров" и Ф.И.Тютчева проявлялась и в лекциях немецких профессоров, которые они слушали, и в общении с немецкими поэтами и учеными, и в воздействии немецких философских и романтических идей на их литературную программу, на их поэтику, на внутренний мир их поэзии.
Призыв к объединению поэзии с философией был актуален в Германии на рубеже ХУШ-Х1Х веков. Мечта об универсальном и цельном знании, основанном на поэтическом прозрении, проходит через творчество В.Одоевского, А.Хомякова, Д.Веневитинова. Такое единодушие в мнениях отчасти объясняется принадлежностью к "немецкой школе", но только ею объяснено быть не может. Призыв немецких романтиков к созданию универсальной философской поэзии потому и был подхвачен "любомудрами", что существовала такая потребность в России 30-х годов. Русская мысль после событий 1825 года была лишена надежд на скорое осуществление своих общественных идеалов и стремилась компенсировать это внутренним, духовным постижением истины в универсально-мировом масштабе, и в этом ей помогли немецкие романтики.
В поэтических произведениях "любомудров" ощущается влияние не столько Шеллинга, сколько близких ему поэтое иенской школы - Новалиса, Тика и других. Поэзия немцев, открывающая душу во всех проявлениях живой и мертвой природе, усматривавшая таинственные связи и соотношения между самыми разнообразными ее проявлениями и предполагающая появление новых форм в бесконечности бытия, несомненно, была близка русским поэтам "немецкой школы".
Отголоски чтения Новалиса Веневитиновым прослеживаются в различных по тематике, но общих по настроению и философскому плану стихотворениях: пессимистическое настроение автора Голубого цветка, его поиски идеальной любви и дружбы, взгляд на поэта, как на провозвестника небесных истин - все это явно находит отклик в лирике Веневитинова. Аналогии между русским и немецким поэтом очевидны. И объясняются они вероятнее всего сознательной ориентацией русского поэта на автора "Гимнов к ночи". Но по сравнению с Жуковским, здесь уже несколько иной уровень восприятия - через философскую систему немецкого романтизма к тематике, идеям и поэтике немецкого романтика. Об этом же процессе можно говорить подробнее по отношению к поэзии С.П.Шевырева.
В конце 20-х начале 30-х годов явно намечается перелом в поэтическом развитии Шевырева. На смену дидактизму его ранних од приходят новые идеи, заимствованные из немецкого романтизма. В поэзии Шевырева представлена типично новалисовская концепция человека, как субъекта, синтезирующего дух и материю в своем духовном творчестве .
Романтическое тяготение к потустороннему миру, также, как и у Новалиса, нашло выражение и в лирике ночи, впервые в русской поэзии передавшей поэтический комплекс идей Новалиса. В трех стихотворениях, посвященных ночи ("Стансы", "Ночь"(1828), "Ночь"(1929)) Шевырев разрабатывает эту тематику именно так, как она раскрывается у немецкого поэта: ночь противостоит дню как мир отрешенных, возвышенных чувств, светлых мыслей, освобожденных от будничной повседневности дня.
Исследуя связи Ф.И.Тютчева с немецким романтизмом, надо уточнить, что русский поэт воспринимает идеи не позднего немецкого романтизма, как принято считать, а раннего, иенского. Отсюда вытекает его интерес к раннему Шеллингу, отсюда возникает тесная связь с поэтами-"любомудрами". Близость Тютчева к иенцам и в частности к Новалису, видится прежде всего в трактовке русским поэтом темы природы и личности. В поэтических произведениях Тютчева моделируется особая концепция человеческой личности в романтическом двоемирии. Однако, в отличие от европейских романтиков, двоемирие Тютчева имеет свои особые черты, обусловленные той эпохой русской жизни, когда жил и творил поэт, когда наряду с романтическим искусством развивается и утверждается реализм, что не могло не отразиться на любой творческой индивидуальности .
Можно предположить, что распространенные у Тютчева метафора и олицетворение не просто излюбленные художественные приемы, а также, как у Новалиса, внешнее выражение поэтической концепции мироздания. Понятие о живом и духовном заключено прежде всего в человеке,. отсюда изображение природы как огромного человеческого существа. Проводя аналогии между творчеством немецкого романтика Новалиса и поэзией Тютчева, не стоит ставить вопрос только о прямом влиянии Новалиса на русского поэта, речь идет более о типологическом сходстве художников романтического миропонимания.
* * *
Говоря о восприятии Новалиса русской реалистической литературой, следует отметить тот факт, что отношение к нему, несмотря на позицию критики, было далеко не таким однозначным. Свидетельством тому может служить творчество Н.В.Гоголя.
Не ставя своей задачей анализ романтических мотивов в творчестве Гоголя, что было сделано уже неоднократно, обратимся к тем моментам, которые связывают Гоголя с иенской школой, и еще раз подтверждают то значение, которое она имела для русской литературы, дав импульс к переосмыслению и творческому пересозданию на русской почве открытий немецкого романтизма. Для Гоголя такими моментами являлось отношение к религии. В религиозном настроении Гоголя присутствует светлый и возвышенный тезис религии романтиков - идея мистического созерцания, которое отождествляется с поэтическим созерцанием окружающей жизни. Вряд ли можно однозначно утверждать, что Гоголь выдвинул идею возвышающей религии под влиянием Новалиса или других иенцев, дело скорее в общей атмосфере эпохи первой трети 19 века, когда мистическая религия немецкого романтизма была достаточно известна из различных источников.
Новалис в России
Молдавская Ольга Евгеньевна, кандидата филологических наук
Новалис говорил, что только в общении осуществляется такая интеллектуальная утопия, как рай идей, когда идеи спокойно произрастают и ничто им не мешает, они развиваются идеально. Идеальной средой является общение, и отблеск этого идеального общения лежит и на том, как должны были восприниматься подобные философские фрагменты или наброски. То, что Новалис называл «бессистемная система», было рассчитано на идеального читателя, на читателя-друга, который понимает интеллектуальный контекст философских бесед и может завершить фрагмент, то есть придать ему законченность.
Фридрих Шлегель концептуализировал это положение: он придумал особый термин — назвал свою философию symphilosophie, то есть «софилософия».
Как он это описывает: «Синтетический писатель конструирует и создает читателя, каким он должен быть, он кажется ему не самоуспокоенным и мертвым, но живым и действующим. Писатель постепенно открывает читателю то, что он нашел, и побуждает его самого открыть это. Он не хочет оказывать на него определенное внимание, а вступает с ним в священные отношения внутренней софилософии или сопоэзии». Это попытка перевести на русский язык — софилософия и сопоэзия — тот термин, о котором я говорила, которым пользовался и Фридрих Шлегель, и Новалис для обозначения того, что они делают.
Ольга Вайнштейн
Интеллектуальный романтизм Новалиса
----
Новалис (Novalis) - псевдоним, настоящие фамилия и имя - Фридрих фон Харденберг (von Hardenberg) (2.5.1772, Видерштедт, около Мансфельда, — 25.3.1801, Вейсенфельс). Главный тезис философии Новалиса — утверждение дискретности мира и нерасчленённости его стихийной подосновы, благодаря которой мир можно осознавать как единое целое.
Его теория "магического идеализма", по его мнению, романтизируя мир, восстанавливает сущностную духовность универсума, распавшуюся на дух и материю по вине просветительской науки. На первый план выступает Поэт, который, творя, созидает, оживляет неживую природу подобно магу. Единственно верным становится поэтическое познание действительности как форма магического или мистического познания.
Показательно также для истории литературы появление нового типа героя. Генрих фон Офтердинген - связующее звено между миром реальным и трансцендентальным, каждый этап его странствий - это самоосознание, самоузнавание себя, путь от интуитивной прошлой жизни в вечности к жизни реальной и от нее -прорыв в вечность. Знаменитый и ассоциирующийся с именем Новалиса впоследствии образ Голубого цветка, чья символика многозначна, есть воплощение романтической мечты о любви и путь истинного познания мира.
У стойки кафе, глядя на красующегося бельомма — хозяина… Я внезапно осознала, что я всю жизнь прожила за границей, абсолютно — отъединенная — за границей чужой жизни — зрителем: любопытствующим (не очень!), сочувствующим и уступчивым — и никогда не принятым в чужую жизнь — что я ничего не чувствую, как они, и они — ничего — как я — и, что главнее чувств — у нас были абсолютно разные двигатели, что то, что для них является двигателем — для меня просто не существует — и наоборот (и какое наоборот!).
Марина Цветаева
Неизданное. Сводные тетради
Я думаю об известной фразе "если Бог возлагает крест, то дает и силы его нести". Здесь есть над чем подумать.
Действительно, если Бог рядом, то странно считать себя покинутым. Или как у псалмопевца: "Возверзи на Господа печаль твою, и той тя препитает" (Пс 54:23) и "Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся? Господь защититель живота моего, от кого устрашуся?" (Пс 26:1) Если для меня Бог - не идея, а живой и близкий Отец Небесный - то я, стараясь угодить Ему - при этом надеюсь на Него. Это не значит, что все будет безоблачно, но значит, что с Ним не страшно.
Но совсем другое дело, когда вместо "я" здесь возникает "ты". "Если это твой крест - значит Бог тебе и силы даст". Здесь советчик берет на себя роль оценщика такого слабого и сгибающегося под тяжестью креста грешника. Обычно это говорится, чтобы отделаться от человека вместо того, чтобы протянуть ему руку помощи. Но Бог не действует по шаблону. Может быть, у человека действительно НЕТ сил нести - но есть я, и я могу ему помочь? И нечего придумывать отговорки... Мы ведь помним, что даже Крест Христов помогал нести человек: "заставили проходящего некоего Киринеянина Симона, отца Александрова и Руфова, идущего с поля, нести крест Его" (Мк 15:21).
И еще - это всё если именно Бог дает такой крест. Очень часто же случается, что это человек сам себе такой крест придумал. Это, как говорил приснопам. +о.Иоанн (Крестьянкин) - "самодельный крест". Вот отрывок из его письма:
"Самовольный подвиг - это самодельный крест, и несение такого креста всегда оканчивается падением великим.
А что же значит свой крест? Это, значит, идти по жизни по своему пути, начертанному для каждого Промыслом Божиим, и на этом пути подъять именно те скорби, что попустит Господь...Не ищи больших скорбей и подвигов, чем те, что есть на твоем жизненном пути, - это гордость сбивает с пути. Не ищи освобождения и от тех скорбей и трудов, что посланы тебе, - это саможаление снимает тебя с креста. Свой крест - это, значит, довольствоваться тем, что по твоим силам телесным. Дух самомнения и самообольщения будет звать тебя к непосильному. Не верь льстецу."
Несение своего креста в Евангелии - условие спасения: "если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною" (Мф 16:24). Поэтому особенно опасно переносить понятие креста на некую общность, состоящую из разных людей, при этом наделяя ее общим крестом - словно Бог пришел на Землю спасти не человека, а некие общности: государства, страны, народы и т.д. Здесь уже человек превращается в "терпилу", который вынужден нести то, что не ему дано, тащить некий висящий над ним рок, расхлебывать не им заваренную кашу. А кто же ее заваривает? Как правило - властители, которые мнят себя "отцами народа" и готовы возлагать на народ бремена неудобоносимые.
Житель карельского города Сортавала Павел Лыжов спас провалившуюся под лед собаку. По словам очевидцев, 3 января около 14:00 собака провалилась под лед в заливе Ляппяярви и не смогла самостоятельно выбраться из воды.
«Прогуливаясь по дамбе, вернее даже уже ушли с нее, услышали жалобный вой и крики о помощи собаки, провалившейся под лед. Самостоятельно она никогда бы не выбралась, если бы не люди, случайно оказавшиеся на дамбе: четверо мужчин, дети, трое женщин. Действовали быстро, слаженно, так как в ледяной воде собака бы долго не продержалась. До берега - 20 метров, лед тонкий, идет дождь, скользко, холодно... Дважды звонили в МЧС... Бесполезно. Один мужчина кинул толстую ветку в прорубь, чтобы собака смогла немного продержаться на воде, пока ей окажут помощь, сам провалился по колено в воду. Потом трое помчались на берег к свалившемуся дереву за более длинным и толстым суком, чтобы вытащить собаку из проруби или , в итоге, самим по этому дереву подползти к собаке. Молодой человек, оказавшийся на берегу , с коляской ( в ней - грудной ребенок) разделся и на корточках смог подползти к проруби, схватил собаку за холку и вытащил это чудо на лед... Собака была еле живая, уже не кричала».
По словам очевидцев, они звонили в МЧС и просили помочь замерзающему животному, однако никто не приехал.
