Дневник

О текущих беседах лучше всего было сказано уже очень давно:
Поистине, братия мои, знаю я одного, пришедшего некогда в сие жалкое состояние. Сначала, если кто из братии говорил ему что-либо, он уничижал каждого и возражал: «Что значит такой-то? Нет никого достойного, кроме Зосимы и подобного ему». Потом начал и сих осуждать и говорить: «Нет никого достойного, кроме Макария». Спустя немного начал говорить: «Что такое Макарий? Нет никого достойного, кроме Василия Великого и Григория Богослова». Но скоро начал осуждать и сих, говоря: «Что такое Василий? И что такое Григорий? Нет никого достойного, кроме апостолов Петра и Павла». Я говорю ему: «Поистине, брат, ты скоро и их станешь уничижать». И, поверьте мне, чрез несколько времени он начал говорить: «Что такое Петр? И что такое Павел? Никто ничего не значит, кроме Святой Троицы». Наконец возгордился он и против самого Бога, и, таким образом, лишился ума.

Авва Дорофей

Видимо, не безосновательно благо и счастье представляют себе, исходя из [собственного] образа жизни. Соответственно большинство, т. е. люди весьма грубые (phortikotatoi), [разумеют под благом и счастьем] удовольствие, и потому для них желанна жизнь, полная наслаждений. Существует ведь три основных [образа жизни]: во-первых, только что упомянутый, во-вторых, государственный и, в-третьих, созерцательный.

И вот большинство, сознательно избирая скотский образ жизни, полностью обнаруживают свою низменность, однако находят оправдание в том, что страсти многих могущественных людей похожи на страсти Сарданапалла.

Люди достойные и деятельные (praktikoi) [понимают под благом и счастьем] почёт, а цель государственного образа жизни почти это и есть. Но и такое кажется слишком поверхностным в сравнении с искомым [благом]. Действительно, считается, что почёт больше зависит от тех, кто его оказывает, нежели от того, кому его оказывают, а в благе мы угадываем нечто внутренне присущее и неотчуждаемое. Кроме того, к почёту стремятся, наверное, для того, чтобы удостовериться в собственной добродетели. Поэтому добиваются почёта у людей рассудительных и знакомых и [притом почёта] за добродетель. Ясно, стало быть, что по крайней мере для таких добродетель лучше почёта. Вероятно, её даже скорее можно представить себе целью государственного образа жизни. Но оказывается, и она не вполне совпадает с этой целью. В самом деле, обладать добродетелью можно, как кажется, и во время сна или всю жизнь бездействуя, а, кроме того, обладая ею, можно пережить беды и величайшие несчастья. Но того, кто так живет, пожалуй, не назовешь счастливцем, разве только отстаивая положение [своего учения]. Но довольно об этом. Об этом ведь достаточно было сказано в сочинениях для широкого круга.

Третий образ жизни — созерцательный. Мы рассмотрим его впоследствии.

[Жизнь] стяжателя как бы подневольная, и богатство — это, конечно, не искомое благо, ибо оно полезно, т. е. существует ради чего-то другого. Потому-то названные ранее [удовольствие и почёт] скорее можно представить себе целями, ибо они желанны сами по себе. Но оказывается, и они не цели, хотя в пользу того, [что они цели], приведено много доводов. Итак, оставим это.

Аристотель. Этика к Никомаху. Пер. Н. В. Брагинской.

Звонок от любимой.
Первые несколько минут говорим о делах насущных, о ее визите к доктору, и я слышу, как она роется в сумочке и ищет ключи от машины. 
Далее наш разговор:
- Блин, я не могу найти телефон. Кажется, я забыла его у доктора.
- Он у тебя в руках
- О! Точно. НО КАК ТЫ УЗНАЛ?

Почему Бог смирился до Креста, а не явился миру всевластным, мудрейшим, непобедимым царем? Почему Христос пришел к людям не императором, не патриархом, не архиереем, не богословом, не философом, не фарисеем, а нищим, бездомным, с земной точки зрения последним человеком, у которого не было ни одного внешнего преимущества ни перед кем? Христос же пришел так, чтобы ничто, кроме Истины, не привлекало к Нему человека, ничто внешнее не подменяло ее, не стояло на пути вечной жизни. Внешние эффекты — это идолы, которыми всю историю человечество подменяет Бога.

Алексей Ильич Осипов

Главное в этой науке - научиться владеть и управлять не другими, а собой. Бог есть любовь, и пребывай в любви в Боге пребывает. Вот и вся наука. Учись любить других, учись жалеть других, и радость поселится в уме и сердце.

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Мир полон звуков, звуки все — мы сами.
Лишь Бог тихонько ходит между нами…
Валентин Гафт

«Неужели такой праведный и милостивый человек не понимает глубинного значения этих слов? Думаю, что ты понимаешь его, только ищешь подтверждения. Праведным и милостивым Господь Сам открывает тайны Свои. Если бы ты был единственным кузнецом в Иерусалиме, когда евреи распинали Господа, некому было бы выковать для них гвозди.

Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл Я принести, но меч. Так сказал Господь. Читай это так: «Не для того Я пришёл, чтобы помирить истину и ложь, мудрость и глупость, добро и зло, правду и насилие, нравственность и скотство, целомудрие и разврат, Бога и маммону; нет, Я принёс меч, чтобы отсечь и отделить одно от другого, чтобы не было смешения».

Чем же отсечёшь, Господи? Мечом истины. Или мечом слова Божия, так как это одно. Апостол Павел советует нам: возьмите меч духовный, который есть Слово Божие2. Святой Иоанн Богослов в Откровении видел Сына Человеческого, сидящего посреди семи светильников, а из уст Его выходил острый с обеих сторон меч3. Меч, исходящий из уст, что иное, как не слово Божие, слово истины? Этот меч и принёс Иисус Христос на землю, принёс ради спасения мира, но не ради мира добра со злом. И ныне, и присно, и во веки веков.

Правильность этого толкования подтверждают дальнейшие слова Христа: ибо Я пришёл разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее4, и, если сын пойдёт за Христом, а отец останется во тьме лжи, меч истины Христовой разделит их. Истина не дороже ли отца? И если дочь пойдёт за Христом, а мать будет упорствовать в отрицании Христа, что общего может быть у них? Христос не слаще ли матери?.. То же самое между невесткой и свекровью ее.

Но не пойми это так, что тот, кто познает и возлюбит Христа, должен сейчас же телесно отделиться от своих родных. Это неправильно. Об этом не говорится. Достаточно отделиться душою и не принимать в нее помыслов и дел неверующих. Ибо, если верующие немедленно отделились бы от неверующих, в мире образовалось бы два враждебных лагеря. Кто бы тогда учил и исправлял неверующих? Сам Господь три года терпел рядом с Собой неверного Иуду. Мудрый апостол Павел пишет: неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим5.

В заключение приведу тебе духовное толкование этих слов Христа Феофилактом Охридским: «Под отцом, матерью и свекровью подразумевай все ветхое, а под сыном и дочерью — все новое. Господь же хочет, чтобы Его новые Божественные заповеди победили наши старые греховные привычки и обычаи».

Таким образом, слова о мече, принесённом на землю, вполне соответствуют Христу Миротворцу и Миродавцу. Он даёт Свой небесный елей всем, кто искренне верует в Него. Но Он пришёл не для того, чтобы примирить сынов света с сынами тьмы".

Поклон тебе и детям. Мир вам и Божие благословение.

Святитель Николай Сербский. Миссионерские письма

Примечания:

* Мф.10:34.
2. Еф.6:17.
3. См.Откр.
4. Мф.10:35.
5. 1 Кор.7:14.

"В раннем средневековье в Англии некоторые короли канонизовались и почитались святыми, даже если они до самой смерти были противниками христианства (117). Не исключено, что подобная канонизация, никак не связанная с моральным обликом канонизуемых (118), восходит к языческим тенденциям сакрализации. 

117 W. A. Chaney. Paganism to Christianity in Anglo-Saxon England, "Harvard Theological Review", v. 53, Cambridge, Massachussets, 1960, стр. 212 и примеч. 88. Речь идет о короле Осрике, культ которого засвидетельствован в календарях VIII в.

118. В этой связи следует напомнить, что папа Александр III в письме к шведскому королю Кнуту Эрнкссону (сыну Эрика Святого, канонизованного в Швеции, конечно, по политическим соображениям) резко осудил воздавание почестей, как святым, лицам, "убитым в попойке и во хмелю" ("in potatione et ebrietate occiso"), Regesta pontificum Romanorum..., ed. Jaffe, t. II, Lipsiae, 1888, № 13546, опубл. Migne, PL, м. СС, стр. 1259. О политике Александра III в этом вопросе см. Е. W. Kemp. Pope Alexander III and the Canonisation of Saints, Translations of the Royal Historical Society, IV Series, vol. XXVII, стр. 13-28. 

С. Пекарчик. САКРАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР КОРОЛЕВСКОЙ ВЛАСТИ В СКАНДИНАВИИ И ИСТОРИЧЕСКАЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

Кураев: У нас в этой связи можно вспомнить крещение костей киевских князей. Да и вообще критерии княжеской святости были крайне расплывчаты.

ОБО МНЕ. РАЗНОЕ

        Я - думающий о том, что через 49 лет будут скалы и сядут у них бриться, так гладки.
        Разве жалуются, живя в аду?
        Та львица, о которой речь, вскормила меня молоком, а потом разорвала на куски, чтоб не жил меж чужих.
        Я ж живу.
        Я - глас поющего в пустыне.
        Еще хорошо: она встала мне на ноги, нагишом.
        Дожить до 22 декабря, до низшего падения света.
        Говорят, в те дни, когда я писал эти строки, 9-14 дек., из Америки, из Филадельфии сказали, что я - самый величайший Он медного века. Об этом я слышал и до. Хорошо, что в Америке стали объективно относиться ко мне. И просто.
        Вот уж что не вымышлено, то это мир моих книг. - Не делай этот шаг, он роковой, - говорили мне футуристы. У них нет будущего. Я сделал шаг. Потом второй, - это уж было за роком. Теперь третий, - где б взять деньги? Сев в автобус, я по обыкновению даю 5 коп. незнакомке, и она пробивается локтями к кассе, за билетом, мне. Пробилась, но пошла дальше. С 5 коп. в руке, билет не взят. Дошла до выходной двери и вышла. Мои пятачки - на вес золота. Она слышала сообщение из Америки, кто величайший. Да многие знают и так. Гете неглуп: он сказал - если нарисовать мопса схоже с натурой, то от этого станет лишь одним мопсом больше на свете... Когда я еду в автобусе, я думаю о Вильгельме Мейстере: "Если найдется виртуоз, то и найдется кто-нибудь, кто срочно учится на том же инструменте. Счастлив, кто на себе убеждается в ошибочности своих желаний". Таких счастливцев нет. Все пишут под меня.
        Тем-то и велик Гете, что эти прописные истины мог изречь и мопс. Писать, пока я живу, - это то же, что ссать себе в рот. То же думал и Гете. То же он думал и о своей писанине, живи он тут, и прятал бы мои пятачки как сувениры.
        Что читать! Голова, как у соловья, маленькая и тупая. Великий тупик. Люблю мороз. "Это искусство, и я готов ради него на любые труды - способность, которую один прославленный идиот объявил равноценной гению". И это - о Гете. Автор цитаты - автор "Острова сокровищ", Р. Стивенсон.
        Эдгар По и Чарли Чаплин - как велико сходство, портретное, Николай Гоголь и Генрих Гейне - это сходство озадачивает. Белые клоуны Бога.
        Могильщиками теперь - дежурные по кладбищу милиционеры.
        Я - видящ.
        Тучи серые, влажные, пусты дни, во мне свет, хоть и упадочный. Полежу немного я, как Эдуард.
        Я говорю: только без восстаний, без восстаний, ты не Рафаэло Джованьоли, одни реалисты считают, что царь, взятый в плен, - это раб. А я говорю: восстание Спартака - это восстание царей.
        Были годы, когда меня еще можно было видеть в 9 ч. утра, пьяным у Дома Балета. В 11 ч. я уже лежал на Невском, как слепок из гипса. Моя слава - уже из научной фантастики.
        Кир Булычев пишет: "Создатели Эксперимента кажутся небожителями. На самом деле они существуют - в виде портретов в актовом зале. Дарвин. Мендель. Павлов. Он. Джекобсон. Сато. Далеко не все понимали, что Эксперимент выше всех знаний человечества. Но во главе института стоял Он. В самом принципе его деятельности было нечто иррациональное. Это была наука с претензией на божественность".
        У меня 2 года пульс был 200.
        Много еще стран, где стужа. Бесплодие у животных - это когда их слишком много и в одном месте.
        Учитель сказал:
        - Теперь чаши для вина стали иными. Разве это чаши для вина? Разве это чаши для вина?
        Ох, тошно мне на чужой стороне! Чужая сторона - Земля.

Виктор Соснора. Дом дней

Рассветает, радость-то! На переплетах рам сидят чижи. Каплет неба звонко, в стекло, за стеклом туя и рябина. Я лежу ногами к окну и смотрю двумя глазами в окно, а оно во всю стену, лишь полметра внизу батарея парового отопления, золотой цвет, то ли покрашена, то ль золото настоящее, от нее вьются такие же трубы, вверх, видно, что горячие. За окном воздух, а над окном шарниры, а на них золотые шторы, как ткани, как плюш. У окна стол под зеленой плюшевой же скатертью, на столе пишущая машинка Гермес Бэби — никто на ней не пишет.
Я не пишу, я лежу.
Грозовое небо в фиалках. Ворона летит, вращаясь. Тревожно смотреть мне в небо, как в смерть. Это синие, синие дети поют, взявшись за руки, вверху, дети в синем, а один из них дитя в красном, как Данте, крольчонок.
Я лежу и вижу: слева в воздухе белая скала, незаселенная, строят шестнадцатый этаж, с цифрой, красивый кран ходит по крыше, никелированный, как ажурные ножницы, на нем юноши в шляпе, в голой майке — сидя, пьют кефир, в кепи. А справа я вижу колонну, это обыкновенный красный кирпич, сложенный вверх, в ней живут и строют же рабы-римсы, все белокожие, они стучат мастерками, как блестящими стальными сердечками.
Я вижу это, потому что я лежу.
Я знаю, чья это комната, что моя. Мои книги в темно-зеленых переплетах с золотым тисненьем букв, мой хронометр с большими цифрами висит на серебряной цепочке, моя пепельница, серебряная же, она же дегустационная кружечка, мерка; картины на стенах; тут много моего, и зеркало в раме с деревянными ангелочками, мордоскопами, позолоченными, я смотрю на себя в сей кристалл, вставая,— я толст, лыс, глазаст, щеки львиные, вырез в носу. Я брит. Я болен.
Я был болен. Я есть здесь!
Я знаю, я помню, как сверлили вены под ключицами и вставляли в них трубки, а в живот в стеклянных трубах вводили активированный уголь. Я помню, как в ноздри мне вставляли индийский лотос — трубку сквозь ноздри в желудок, восемь врачей держали, а я их бил в беспамятстве, по медным пенсне, пока не сделали уж такой укол, что отнялись обе руки, чтоб не бил и схватило параличом заодно и ноги. Четыре с половиной месяца я лежал на танкетке в реанимации, весь подключенный, искусственные легкие, почки и т. д. Искрил только пищевод да иногда включалось сердце, а потому нельзя было меня выбросить в мусоропровод.
До чего ж я им надоел.
Я рассказываю себе, что со мной, а сам не знаю что.
Я знаю, т. ск., техническую сторону дела: было девять операций внутренностей и т. д., была клиническая смерть, а затем смерть без вмешательства клиники. Но я давно себя разделил на сознание и тело, это все было с телом, и названия болезней, и боль, а со мной ничего особенного не было, я сознавал себя.
Да и тело я разделил на две половины. В животе и у корней ног жили близнецы, принцы Мекленбургский и Вюртембергский, а над ними в груди их няня, кормилица, фрейлина Агнес. Откуда они там взялись, это уж им знать, я их не выдумал же. Свои проказы у них, свои капризы. Бантики на пупке завязывают, на швах, из лигатур. Каждый орган у нас уж оригинален. Например, рот. Рот мне порвали умельцы, вставляя шланги дышать. Но вот спросили, чувствую ль я, что мне порвали рот, а я им никак не объясню, что рот порвали рту, а не мне, я тут пятая спица, пусть спросят рот, а я от этой сути — отсутствую. Или уши. Они считают, что я оглох и что уши мои не слышат, все кричат мне в уши, прокричали. Я им объясняю: какое мне дело до ушей, может быть, они и не слышат, я-то слышу, вот ко мне и обращайтесь, а не к ушам.

Виктор Соснора. Башня

Аксолотль - неотеническая личинка хвостатых амфибий из семейства амбистом. Чаще всего аксолотлем называют личинку мексиканской амбистомы. Эти животные примечательны тем, что могут достигать половой зрелости не становясь взрослыми. А взрослеют аксолотли только при наступлении неблагоприятных условий. На самом деле вот такие розовые аксолотли - альбиносы, а дикие животные темно-серого цвета – посмотрите на фото.

Считается, что все отечественные экземпляры родом от пары животных, привезенной в Россию из Парижа известным гистологом и физиологом Александром Ивановичем Бабухиным.

 "Сейчас надежда уже теряется. Пока я ездила на метро, я только удивлялась, какие мертвые лица. Интеллигенции нет. Крестьянства нет. Все пьют. Единственное утешение — это водка. <...> Я думаю, что, если молодежь придет, она будет сталинистами, потому что она по-прежнему поверит в террор и в Ленина. Она не знает, что это первыми на них отразится".

Из интервью, которое было записано в 1977 году и опубликовано после смерти Надежды Мандельштам, в 1982 году, в журнале "Континент". В нем она рассказывает о своем муже, советской действительности, тяжелом наследии сталинизма.

За любовь к другим Бог прощает грехи любящего.

Святитель Феофан Затворник

Ум хорошо, а два лучше. Одному человеку Бог один ум даёт, а другому два ума, а иному и три... Иному три, это верно... Один ум, с каким мать родила, другой от учения, а третий от хорошей жизни. Так вот, братуша, хорошо, ежели у которого человека три ума. Тому не то что жить, и помирать легче.

Антон Павлович Чехов. Степь

«Когда ближние причиняют нам зло, лукавый старается убедить нас в том, что они плохо к нам относятся. Но я должен знать: если мой брат скверно обошелся со мной, значит он сам от чего-то страдает».

Схиархимандрит Емилиан (Вафидис)

Жуковский был наш отзыв на всю поэзию Запада, как Карамзин был наш отзыв на всю кипучую умственную деятельность западной жизни. В них обоих сказались наши силы понимания, силы сочувствия...
И вот вслед за ними явился „поэтъ", явилась великая творческая сила, равная по задаткам всему, что в мире являлось не только великого, но даже величайшего: Гомеру, Данту, Шекспиру, — явился Пушкин.

Аполлон Григорьев

Историческая притча 

Фридрих Вильгельм, правивший Пруссией в начале XVIII века, был известен своим несдержанным вспыльчивым характером. Он также терпеть не мог церемониться с кем-нибудь. Он любил прогуливаться без свиты по улицам Берлина, и если кто-нибудь ему не нравился — а это случалось довольно часто, — то он без колебаний применял свою трость, чтобы проучить нерадивого. Не удивительно, что, завидя правителя издали, люди старались поскорее скрыться с его глаз долой.

Однажды Фридрих шёл по улице и увидел одного берлинца; тот попытался скрыться в каком-то доме, но было уже слишком поздно.

— Эй, ты там! — крикнул Фридрих. — Куда это ты направляешься?

Прохожий затрясся от страха.

— В этот дом, Ваше Величество.

— Это твой дом?

— Нет, Ваше Величество.

— Это дом твоего друга?

— Нет, Ваше Величество.

— Так почему же ты туда хочешь войти?

Человек испугался, что его могут принять за взломщика. Он пробормотал правду:

— Чтобы не встречаться с вами, Ваше Величество.

— А почему это ты не хочешь со мной встречаться?

— Потому что я боюсь Вашего Величества.

Тут Фридрих побагровел от ярости. Он схватил беднягу за плечи, сильно тряхнул его и заорал:

— Да как ты смеешь меня бояться? Я твой правитель. Ты должен любить меня! Любить меня! Понял, идиот? Любить меня!

У меня событие. Я получила из рук Леночки Александровой свою потерянную пьесу "Доказательство существования Господа Бога". Она напечатана на машинке, и это 84 год. В 1983 году, когда правил Андропов, арестовали двоих наших друзей, мы ждали обыска, и я все запрещенные книги /Бердяев, Джойс "Дублинцы", "Как вести себя на допросе/ и свои рукописи раздала по знакомым, никто не отказался. "Архипелаг Гулаг" я аккуратно опустила в мусорном пакете в помойный контейнер. Эта копия была делом рук одного обнинского фотографа, который в то время уже был арестован (4 года колонии, перед тем полгода в Бутырке).За хранение и распространение давали от 2х до 5-ти лет (Тогда все шутили, на сколько посадили? На Корнея Чуковского. У него была книга "От двух до пяти", про детей). У меня началась свирепая бессонница, а Наташе был годик, Федечке 7 лет. Я помню, как наставляла его - увидишь что я упала и сплю, не просыпаюсь, звони папе и быстро вызывай скорую по телефону ноль один. Федя так испугался, что я решила не терять сознание ни в коем случае. Посадили нашего друга Майкла (Михаила) Середу, завлабораторией института "Искож". Они тогда изобретали производство советской искусственной кожи... Осудили Майкла на семь лет строгого режима. За хищение в особо крупных размерах. Он был завлабом, и каждый год подписывал акт списания материалов. Но ничего не уничтожал. Тогда и гвоздь получить на лабораторию было проблемой. Он на свои покупал радиодетали у магазина "Пионер" на Горького. Это ему вменили тоже, как скупку краденого... В общем, все эти суммы, на которые он не уничтожал материалы, посчитали воровством. Рукопись на двух страничках "Доказательство существования Господа Бога" Майкл написал в тюрьме, в Бутырках.Майкл был гений. Он очень кратко и логично обосновал это свое доказательство. Я ходила на суд, судья, тетка, которая сидела, выложив свой седьмой размер на стол, иногда материлась. Майкл был бледен как смерть, с лилово-желтым оттенком кожи. У него в тюремной больничке не подтвердили инфаркт и перелом двух ребер. Подтвердили только пневмонию, на на стадии выздоровления. Он просидел в Бутырке полгода, и в первый день в камере его стали избивать, требуя таблеток. Он кричал. Наверно, первый раз в жизни. К вечеру в камеру чья-то рука сунула таблетки. Накануне вынесения приговора я стала искать Лиду Графову, журналистку из "Литгазеты". Ее муж Эдик по телефону сказал, что Лида в филиале МХАТа на спектакле "Амадей". Я пришла в театр в середине первого действия, в фойе никого не было, только из администраторской доносились голоса. Я туда вошла с вопросом, ищу режиссера, он тут. Мне сказали "Ищите в зале". Там сидел и Смоктуновский, который приветствовал меня с большим и реалистически сыгранным оживлением, я даже испугалась. Вряд ли он меня знал ("Уроки музыки", написанные в 1973 году и сразу отвергнутые Ефремовым, вряд ли ему были известны, тем более подпольное "Чинзано"). В театре я бывала редко. Он, мне кажется, принял меня за свою поклонницу, которая вот к нему и прорвалась, выследив его. Но то, как он меня встретил, произвело впечатление на администратора, и меня не попросили вон. Перед концом первого действия я вошла в зал. При первых хлопках встала в середину зала у сцены, рассчитав, что люди начнут спускаться мимо меня. Лида сразу меня нашла. Обрадовалась. Я сказала, что ищу ее, завтра последний день суда, вынесение приговора НИ ЗА ЧТО. 8 лет строгача ему светит. это наш друг, кандидат наук. Лида пошла на суд. Была просто сражена всем этим произволом и потрясена матом судьи. И началась наша титаническая борьба с прокуратурами. Важно, что Андропов уже ушел на тот свет, поцарствовав всего год. Но какой! Тюрьмы и лагеря были с того времени переполнены. Я поставляла в "Литгазету" тексты писем. Лида и Лора Великанова их правили и отправляли во все более высокие инстанции. Через два года Ленка, жена Майкла, мне позвонила: "Ты сидишь или стоишь? Сядь. Майкл едет домой". Я заплакала. Пьеса "Доказательство существования Господа Бога" написана /сочинена/ о Майкле и наших друзьях, семье диссидентов, которых поочередно, в один день, взяли. На улице остался спаниэль Джорик, в детском саду при сторожихе - четырехлетний сын преступников. В конце о нем кричит в телефон милиционер: "Детприемник закрыт, его в камеру запирать, что ли, он у меня тут все песни спел". Финал. Луч света падает на спящего на стуле ребенка.1983 год. 
Майкл умер еще не старым человеком, инсульт.Царствие им всем небесное, героическим людям, диссидентам. Долгих лет жизни нынешним сидельцам. Они выйдут на свободу, и кто-то, как я, заплачет от радости.

Людмила Петрушевская 

Высказывания архим. Кирилла (Павлова)

Эти высказывания легендарного старца Кирилла записал монах Симеон Афонский, в период жизни в Лавре. Замечательны пословицы и поговорки, придуманные старцем. Это подлинное сокровище для понимающих ему цену. 
Дело в том, что о. Кирилл специально облекал свои наставления в образ крылатых летучих пословиц или же советов для того, чтобы не отяготить духовное чадо. Человеку всегда оставалась свобода: выполнить совет - или сделать по-своему. Так что здесь нет и доли шутки. Это вещи, определяющие жизнь человека. Сразу же вспоминаются наставления Христа: притчи, пословицы, краткие апофтегмы. Кто бы мог подумать, что почитатели старца Кирилла услышат эти изречения с Афона?! - Святая Гора Афон 

Держи голову низко, а душу к Богу близко. 
В делах вертись, а с людьми мирись. 
Как спастись? Сердце смиряй, а себя укоряй. 
Монах спит, а грех бдит. 

Не будешь человекоугодником, станешь Богоугодником. 
Если не слышишь чужие стоны, не помогут ни посты, ни поклоны. 
Людям важна внешность, а Богу - правдивость и честность. 
Не смейся чужой нужде, не заплачешь о своей беде.

Кто Богу молится, тот не опозорится. 
Тот, кто других укоряет, о своих грехах забывает. 
Человек смиренный - алмаз безценный. 
Чистое сердце, словно криница, - всем пригодится. 

Кого мир обманул? Кто к нему привязался. А кого Бог спас? Кто на Него полагался. 
Хочешь спасаться - умей смиряться. 
Помни: хороши пост и бдение, но лучше всего - смирение. 
Гордый, как поздний ужин, - никому не нужен. 

Не пренебрегай ни одним человеком, хорош он или плох, и твои дела управит Бог. 
Суть послушания в одном - тот, кто послушен, тот со Христом. 
Кто старцу верен, тот Богом проверен. 
Благословение духовного отца терпи до конца. 
У послушника - преданность, у духовника - благословение, у Бога - спасение. 

Сначала скорби, потом благодать. 
Дух любит мужество, но не дерзость. 
Душа должна иметь благородство, ибо спасение благородно, потому что Бог дает его даром. 
Церковь всегда распята, как и Христос. 
За любовь предстоит борьба до последнего вздоха. 
Бедность - самое лучшее условие для духовной практики. 

Спасение - только в наступлении на грех. В отступлении перед грехом - гибель. 
Скорби - это путь к обожению души. Это значит - идти на вольную страсть, на крест. 
Лучшая форма любви испокон веков одна - это молитва. 
Принять произвольное страдание ради Христа - выше обычных утешений. 

Упавший и поднявшийся - спасается. Не вставший - гибнет. 
Хочешь быть свободным во Христе - откажись от себя. 

Записал монах Симеон Афонский

Одному моему другу-семинаристу во что бы то ни стало надо было найти себе невесту, чтобы рукоположиться во диакона. Вот на втором курсе он молится в Троицком соборе Троице-Сергиевой лавры так: «Господи, пошли мне матушку добрую, любвеобильную, чистую, целомудренную, умную, красивую, регентшу, и чтобы умела готовить, о детях заботилась». Проходит год, результата никакого.

Он молится вновь: «Господи, пошли мне не обязательно очень умную, не обязательно очень красивую, ну добрую, чтоб регентовать умела, детей любила и меня немножко». Еще год проходит, результата ноль. А он уже на четвертом, выпускном курсе!
Так постепенно мой друг планку снижал, пока его молитва не превратилась в следующую: «Господи, пошли мне ну хоть кого-нибудь. Пусть немножко глухую, немножко немую, немножко слепую… А то время идет!» Так он помолился в Троицком соборе, выходит, и вдруг перед ним какая-то девушка поскользнулась, падает и говорит: «Ой, встать не могу». Он поднял ее на руки, спросил, кто, как зовут, откуда. «Я из регентского класса», – отвечает. Понес ее в лазарет. Ну а раз донес, надо и навестить, что-нибудь еще принести… Через два месяца они поженились.
«Батюшки, – рассказывает, – и правда оказалась немножко глухая, немножко слепая и немножко немая. Я ей чего-нибудь скажу грубое – она: “А?” Я чего-нибудь не то сделаю – половину не видит». На самом деле, конечно, девушка оказалась и красивой, и доброй, и умной, и регентшей. Мораль – проще некуда: как только человек смирился, перестал пальцы загибать, все сразу и устроилось.

Архимандрит Мелхиседек (Артюхин)

Нижеследующий рассказ Евгения Степанова наглядно демонстрирует, что не так страшен постмодерн, как его малюют. Страшны люди, которые...

ХАРИТОНОВЪ

Поэт Евгений В. Харитоновъ (мой друг Женя) в свое время (лет десять назад) продлил мне жизнь.
У меня тогда на спине появилась здоровенная опухоль.
Я перепугался и пошел в районную московскую больницу
Там женщина врач мне сказала:
— Я не знаю, что это такое. Посоветую вам обратиться к знахарям. Или еще лучше почитайте какую-нибудь специальную литературу, еще в популярных журналах об этом часто пишут. Может быть, вам мази какие-то посоветуют.

К знахарям я обращаться не стал, побрел, понурив голову, в онкологический диспансер.
Там врач мужчина мне сообщил, что у меня опухоль не злокачественная. И назвал диагноз по латыни.
— Будем резать, — вынес он вердикт.
— А когда? — уточнил я.
— Не скоро. Сейчас я очень занят. Слишком много пациентов. Позвони мне недели через две.
Я ушел.
А опухоль стала нарывать. Мне стало больно. Просто нестерпимо физически больно.
Между тем я должен был сдавать в печать очередной номер «Детей Ра». Приходили различные авторы. Пришел и Евгений В. Харитоновъ — вычитать подборку своих стихов.
Он спросил:
— А ты что-то неважно выглядишь. Болеешь?
Я ему все рассказал.
Он осмотрел меня, точно профессор из ЦКБ, и сказал:
— Это не смертельно. У тебя обычный жировик. Возьми хлебный мякиш, пропитай его солью и приложи к спине.
Потом он объяснил моим сотрудникам, как нужно приложить хлебный мякиш к моей спине. И послал их за пластырем в аптеку.
Через три дня нарыв прорвало. И гной вытек.
Я опять стал жить.
Так Женя продлил мне жизнь.

Евгений Степанов

В мире одна лишь вещь хуже насилия — это капитуляция перед насилием.

Амос Оз

Люби грешников, но ненавидь дела их и не пренебрегай грешными за недостатки их, чтобы самому тебе не впасть в искушение, в котором пребывают они.

Преподобный Исаак Сирин

Если держишь зло на кого-то, помолись о нём и прекратишь тем самым движение страсти, потому что молитва прогоняет печаль. Если же другой держит зло на тебя, окажи ему милость и смирись перед ним, постарайся приобрести его дружбу. Этим освободишь его от страсти.

Старец Иосиф Ватопедский