Дневник
Полиция Ньюпорта, штат Орегон, получила сообщение о якобы вооруженном штурмовой винтовкой коте, сидевшем на дереве. Об этом в пятницу, 28 апреля, сообщает RT.
Инцидент произошел 25 апреля. Сотрудники прибыли по вызову, но оказалось, что животное не вооружено, а в его лапах — ветка, похожая на автомат.
Отчет о произошедшем полиция опубликовала в своем Facebook-аккаунте. «Утренние сообщения о вооруженном коте были необоснованными», — говорится в посте. Также отмечается, что животному «сделали устное предупреждение» о недопустимости появления в общественном месте «с предметом, напоминающим оружие».
lenta.ru
Патология начинается тогда, когда общество пытается изолировать личность или выключить её из отношений.
В.Н. Мясищев
Потребности, интересы, склонности (отношения личности) - это не просто результат каких-то исторических условий. Если среда не даёт возможностей для развития личности, начинаются патологии.
Любая проблема - это всего лишь нарушение отношений.
Личность - это динамическое психическое образование, подверженное социальным воздействиям и всё время изменяющееся. Личность - это система отношений к людям.
Личность - это ансамбль отношений.
Мясищев считает, что общество надо делать таким, чтобы люди в нём могли адекватно общаться. Тогда будет меньше болезней, псих.заболеваний и люди будут лучше развиваться.
Характер - устойчивая в каждой личности система отношений к разным сторонам действительности (и способы поведения).
Работать надо не с диагнозом, а с ситуацией, которая привела к патологии.
Действия, реакции, переживания - отношения. Потребности это коннотации, т.е. волевое поведение к овладению объектом: 1) субъект, испытывающий потребность, 2) объект потребности, 3) связь между субъектом и объектом. Вторая сторона отношений - эмоциональная (привязанности, симпатия. любовь или в их противоположностях - неприязнь, антипатия, вражда).
Убеждения - идея о том, как поступать в той или иной ситуации и как должно быть.
4 компонента личности по Мясищеву: 1)доминирующие отношения личности (ради чего живет человек), что руководит - социальный идеал или идеал личного преуспевания, понимание счастья, 2) психический уровень человека (желания и достижения), акме - греч. вершина достижений, что человек оставляет после себя для общества, для близких, богатство личности - богатство его опыта, и если опытом он делится - это психический уровень, умение учиться, оценивать себя, умение выстраивать логику поведения, умение понимать свое место в жизни 3) динамика реакций личности - темперамент по Канту, интеллектуальная, идейная сторона, активное отношение личности. По Мясищеву темперамент меняется под воздействием жизненных условий. 4) общая структура личности - взаимосвязь основных компонентов. Целостность, глубина личности, самообладание, интерес к другому человеку. отзывчивость, принципиальность.
Личность развивается в результате формирования структуры отношений к действительности.Родители должны стать образцом формирования отношений.
Западные народы не разумеют и не терпят русского своеобразия. Они испытывают единое русское государство как плотину для их торгового, языкового и завоевательного распространения. Они собираются разделить всеединый российский «веник» на «прутики», переломать эти прутки поодиночке и разжечь ими меркнущий огонь своей цивилизации.
Иван Ильин
Дмитрий Быков:
Чтение − удовольствие не для всех. Откуда эта уверенность, что непременно все дети должны любить читать? Петь должны те, кто умеет петь. Рисовать − те, кому это нравится и у кого получается. Читать − те, кто понимает в литературе и умеет извлекать из нее радость. Не надо настаивать, чтобы дети читали. Но посоветовать − наша прямая обязанность.
Если бы мать в мои семь не дала мне «Уленшпигеля», а в мои двенадцать − «Карьеру Ругонов» − лучшие книги для подростков, которые могу назвать, − я бы вырос другим человеком, гораздо хуже нынешнего.
Не думаю, что книги нашего детства принципиально отличаются от нынешних. Разве что они были покрепче, профессиональнее. Моя мама в детстве читала книгу Н. Кальмы «Черная Салли» о восстании Джона Брауна. И я ее читал. И моя дочь читала. И внуки будут читать. Потому что справедливость − это навсегда, и великие борцы за нее − тоже навсегда, и это вне политики. Из других книг маминого детства помню и люблю «Школу в лесу» Евгении Смирновой. Из более поздних − «Это моя школа» Елены Ильиной (чудовищное произведение, конечно, но увлекательное). И «Дорога уходит в даль» Александры Бруштейн − была культовой для наших родителей и останется культовой для наших детей.
Я вообще не очень себе представляю, как это так − детям неинтересно про другое время. Им, может, и путешествовать во времени было бы неинтересно? И на динозавров посмотреть, и с Пушкиным познакомиться? Это про свое время неинтересно, потому что с ним все понятно, оно вот оно, за углом. Дети с наслаждением читают классику, если объяснить, зачем это нужно. Любимое детское чтение − то, от которого не оторвешься: «Герой нашего времени», поздние страшные рассказы Тургенева (в особенности «Собака»), «Гиперболоид инженера Гарина», Куприн, Бунин, Пелевин (тоже уже классик). Главное − не заставлять, а там само пойдет. Дети обычно обладают чутьем на качественный продукт, их нипочем не заставишь есть тухлятину.
Не бойтесь пересказывать содержание. Я половину европейской классики услышал в пересказах Новеллы Матвеевой, и уверяю вас − она рассказывала интересней, чем там написано. Ребенок, школьник, подросток гораздо старше любого взрослого. Это у него опыта меньше, а ума, стойкости и готовности к серьезным вызовам − гораздо больше. Когда говорят, что детям непонятны проблемы героев, которые их намного старше − слушайте, ну это ерунда. Я в десять лет был старше себя нынешнего, и вызовы, с которыми я сталкивался, были значительней. Я нигде потом не видел таких опасных, действительно плохих людей, как в своем классе, и таких ужасных учителей, и таких проблем в личной жизни. Смотрите стихотворение Кушнера «Контрольные. Мрак за окном фиолетов» − оно как раз про это самое. Подросток − ровесник Печорина, Онегина, Татьяны, Наташи Ростовой и Раскольникова.
«Евгения Онегина» поймет не всякий подросток, а только умный. «Онегин» − крайне непростой текст, смысл которого сам автор прояснял для себя постепенно. Тут прощание с собственной юностью, дуэль между сверхчеловеком и лишним человеком. Потом это стало фабульной основой почти всех романов ХIХ века. Не понимает − ну, значит, не дано ему. Малера или Веберна понимать тоже не всем дано, да и Пикассо на любителя, и даже Брюллова не все понимают. Если у вас растет не очень умный подросток — что тут страшного? Может, он зато храбрый, или машину умеет чинить, или тридцать пять раз подтягивается. Да мало ли.
Думаю, что школьная программа по росту только ребенку. Взрослый человек не так гибок, меньше понимает, меньше усваивает. Любой мой студент может за сутки прочесть эпопею и подготовить ее анализ. А мне это уже трудно. Научите детей игнорировать скучное. Занимайтесь с ними сами, обсуждайте книжки, найдите хорошую школу, в конце концов. Можно найти приличного учителя или нанять студента. Для студента репетиторство − традиционный приработок, и они замечательно умеют пересказывать сложные тексты так, чтобы стало интересно. Со мной много возились мамины старшеклассники, с ними очень интересно было разговаривать. Хотя мать рассказывает о литературе интересней всех, кого я знаю. Три коротких текста, которые надо обязательно прочесть подростку: «Муми Тролль и комета» Туве Янссон, «Ушедшие из Омеласа» Урсулы Ле Гуин, «Звезда Соломона» Куприна».
Многие люди видят, в чём другие их стесняют, и не видят того, в чём они стесняют других. У них требования только к другим, не к себе. Но логика духовной жизни в том, чтобы обращать внимание на то, в чём ты стесняешь других, а не на то, в чём стесняют тебя, стремиться к тому, что нужно другому, а не к тому, что нужно тебе. Разве мы пришли в эту жизнь отдыхать или для удобств и комфорта? В этот мир мы пришли не для того, чтобы весело провести время, а чтобы очистить себя и приготовиться к жизни другой.
Прп. Паисий Святогорец
Окружающие люди — вот где вы должны трудиться. Это ваша земля, ваша нива, ваш участок, посланный нам от Господа для возделывания. К душе ближнего надо подходить тихо, осторожно, как к какому-нибудь нежному, распускающемуся цветку. Нужно ближнего успокоить, его беречь от всяких неприятностей... В голове должна быть одна мелочь, как бы его не потревожить, как бы его не обидеть, как бы его утешить, чем бы его успокоить. Резкости не должно быть никакой. Все нежно, все любовно, все тихо.
Святой праведный Алексий Мечёв
На меня очень сильно подействовал рассказ Тараса Шевченко, записанный в его дневнике. Рассказ такой:
«Шел я в декабре по набережной. Навстречу босяк. Дай, говорит, алтын. Я поленился расстегивать свитку. Бог, отвечаю, подаст. Иду дальше, слышу — плеск воды. Возвращаюсь бегом. Оказывается, нищий мой в проруби утопился. Люди собрались, пристава зовут… С того дня, — заканчивает Шевченко, — я всегда подаю любому нищему. А вдруг, думаю, он решил измерить на мне предел человеческой жестокости…»
Сергей Довлатов, «Марш одиноких».
«Для Бубера мир двойствен, и обусловлено это двойственностью отношения к нему человека. Реализуя отношение рационалистически-сциентистского типа, которое мыслитель называет также “функциональным” и “ориентирующим”, мы смотрим на мир только как на скопление безличных предметов и орудий, которые так или иначе могут служить нашим целям и интересам. Такое отношение совершенно необходимо, чтобы жить и ориентироваться в окружающем нас мире. При этом, полагал Бубер, мы подчиняемся установке Я – Оно и используем соответствующий ей язык. Когда человек познаёт мир в качестве Оно, как объект, мир остаётся непричастным процессу познания: он лишь “позволяет” изучать себя, но не откликается, не соучаствует в познании, и с ним ничего не происходит. Подход Я – Оно возможен в отношении предметов, людей и даже Бога. В мире Я – Оно можно прожить всю жизнь и чувствовать себя вполне комфортно, не ощущая “зова” чего-то иного. И всё же мир Оно ущербен, поскольку человек здесь отчуждён от другого человека, от Бога и от самого себя.
Однако существует и другое отношение, которое Бубер называет “актуализирующим”, “встречающим”, “личностным”, “диалогическим”. Истоки диалогической духовности он видит в библейской традиции, противостоящей, с его точки зрения, “греческому монологизму”1. Философская концепция диалога предполагает межсубъектное (бисубъектное) общение, взаимодействие сознаний на метафизическом уровне взамен структуры субъект – объект. Я и Ты при этом вступают в онтологический диалог, и мир предстаёт совершенно отличным от мира Оно, не соизмеримым с ним. Пространство, время и причинность исчезают. Объект фактически перестаёт быть таковым и становится тоже субъектом, а точнее – личностью: равноправным партнёром, собеседником, другом, единственным в мире и неповторимым. Таким Ты для человека может стать другой человек, природный предмет, произведение искусства, Бог...
Я ничего не может сказать о себе, не соотнеся себя с Другим. Бубер много раз повторял, что одно из главных заблуждений человечества – вера в то, что дух внутри нас. Для уточнения своей мысли он вводит концепт “Zwischen” – “Между”: “Дух не в Я, он между (курсив мой. – Т.Л.) Я и Ты.
Будет неверным уподобить Дух крови, что струится в тебе, он – как воздух, которым ты дышишь” [Бубер 1995, 25]. Диалог для Бубера есть радикальный опыт инаковости Другого, “узнавание” его. Другой из чуждого, “постороннего”, не-Я становится Ты.
Суть отношения Я – Ты есть любовь – целостная направленность, устремлённость чьей-либо жизни и воли к Другому, ощущение непреодолимой потребности в нём, волевая и моральная концентрация собственного бытия на Другом, который постигается как отвечающий на эту преданность и заботу. Главное в человеческом существовании, по Буберу, взывать к Другому и отвечать на его зов – только тогда открывается смысл бытия.
Причём отношение Я – Ты существует, оно взаимно даже в том случае, если человек, которому Я говорю “Ты”, не осознаёт этого в своём опыте, потому что, как считает Бубер, “Ты – нечто большее, чем может знать Оно”2. В отношении Я и Ты нет мистического единения, каждый остаётся собой. Ты существует для меня, но вместе с тем не становится мною, точно так же как я существую для него, но не становлюсь им. Я отношения Я – Оно отличается от Я отношения Я – Ты. В первом случае, считает Бубер, Я есть индивидуум, который “возникает” посредством отделения себя от других сущих. Во втором случае Я – личность: личность являет себя через контакт, через отношение с Другим.
* * *
Любой диалог Я – Ты в мире, по Буберу, возможен лишь потому, что существует Бог как Вечное Ты.
Бог именно “вечно Ты”, в отличие от кратких и эфемерных встреч Я – Ты в мире. “Чувство Ты в человеке, в отношениях с каждым отдельным Ты сталкивающееся с разочарованием превращения в Оно, стремится перерасти пределы отдельных отношений, стремится к своему Вечному Ты” [Там же, 55].
Татьяна Петровна Лифинцева
«Я и Не-Ты. Оглушительное молчание мира».
Вопросы философии. 2016. No 11. С. 15–25
Ум, в понимании грека, обладает двумя измерениями. С одной стороны, он состоит в чудесной способности человека к концентрации: это деятельность, раскрывающая ему самые внутренние и характерные свойства объекта. Поэтому Аристотель сравнивает ум со светом. Назовем это рефлексией, или мышлением. Но это не просто способность мыслить, которая, как таковая, может попадать или не попадать в цель, это мышление, по самой своей природе точно и безошибочно обращенное к сердцевине своего объекта; следовательно, нечто такое, что, действуя самостоятельно, оборачивает человека лицом ко всем вещам, даже самым далеким, раскрывая за преходящими впечатлениями жизни их истинный облик и суть. Область действия ума – «вечность», говорили греки (Платон, Государство 4484, в 4).
С другой стороны, грек никогда не представлял себе ум как некий существующий в человеке неизменный центр. Мысль удачная и верная; ведь при этом существует некое «чувство реальности», которое, подобно тонкому, трепетному предчувствию, ведет человека к соприкосновению с глубинами вещей. Поэтому Аристотель приводил сравнение с рукой. Рука – инструмент инструментов, поскольку любой инструмент «управляем». Аналогично и ум – природное место реальности для человека. Поэтому для грека он обладает куда более глубоким смыслом, чем чистый рассудок. Ум распространяется на все измерения жизни, на все, что есть в ней реального. Поэтому его можно развить или притупить. Никто не лишен ума полностью. Иногда (у безумного) он может быть парализован: но обычно ум функционирует одинаковым образом, в соответствии с состоянием человека, его темпераментом, возрастом и т.д. Поскольку ум совершенствуется в зависимости от того, как мы используем его в ходе жизни, то своей возможной для каждого полноты он достигает только к старости. Только старик полностью владеет этим умом, этим знанием реальности, полученным с «опытом жизни», в общении и реальном соприкосновении с вещами.
В любом случае действовать по уму (noûs) значит действовать, основывая свои суждения на том неизменном, что существует в мире и в жизни. Именно это знание неизменного, того, что есть всегда, там, в последних основаниях мира, грек, как и прочие народы, умевшие выразить это, назвал sophίa, мудрость. Жизнь причастна мудрости в разной степени: от неразумия, через простое «благоразумие» к знанию по преимуществу. Мудрость как жизненный опыт иногда превращается в Мудрость – исключительное и сверхчеловеческое знание начал реальности. Понятая таким образом мудрость обладает для грека строгим вневременным существованием. Это дар богов. Поэтому она религиозна по сути. Люди способны обладать ею, ибо у них есть общее с богами свойство, noûs. И Аристотель все время говорит об уме, что это «самое божественное из всего, являющегося нам» (Метафизика, 1074, b 16). Ранний грек понимает ум как божественную силу, которая заполняет собой все и которая передается только человеку, придавая ему особый статус и отличая его от всех живых существ. Те, кто наделен умом исключительно и почти сверхчеловечески (Там же, 982, b 28), как посланцы истины, это мудрецы, и их учение есть Sofίa, Мудрость.
Хавьер Субири. Сократ и греческая мудрость.
Славяне, давно раздираемые внутренними распрями, оттеснённые к востоку немцами, покорённые частично немцами, турками и венграми, незаметно вновь объединяя после 1815 г. отдельные свои ветви, путём постепенного распространения панславизма, впервые заявляют теперь о своём единстве и тем самым объявляют смертельную войну романо-кельтским и германским народам, которые до сих пор господствовали в Европе. Панславизм — это не только движение за национальную независимость; это — движение, которое стремится свести на нет то, что было создано историей за тысячелетие; движение, которое не может достигнуть своей цели, не стерев с карты Европы Турцию, Венгрию и половину Германии, а добившись этого результата, не сможет обеспечить своего будущего иначе, как путём покорения Европы. Панславизм из символа веры превратился теперь в политическую программу, имея 800.000 штыков в своём распоряжении. Он ставит Европу перед альтернативой: либо покорение её славянами, либо разрушение навсегда центра его наступательной силы — России.
Энгельс, Ф. Германия и панславизм. — Маркс, К. Энгельс, Ф. Сочинения. В 50 тт. Т. 11. М.: Государственное издательство политической литературы. 1958. Сс. 202 — 203.
