Дневник
В молодости я требовал от людей больше, чем они могли дать: постоянства в дружбе, верности в чувствах. Теперь я научился требовать от них меньше, чем они могут дать: быть рядом и молчать. И на их чувства, на их дружбу, на их благородные поступки я смотрю как на настоящее чудо – как на дар Божий.
Альбер Камю "Записные книжки"
Человек никогда не бывает счастлив, но проводит всю свою жизнь в погоне за тем, что, по его мнению, сделает его счастливым; он редко достигает своей цели, а когда и достигает, то лишь разочаровывается; под конец он в основном терпит крушение и приходит в гавань без мачты и снастей. А потом уж все одно, был он счастлив или несчастен, ибо жизнь его – не что иное как нынешнее мгновение, вечно исчезающее; и теперь оно кончилось.
Артур Шопенгауэр
«Я считаю более храбрым того, кто одолевает свои желания, чем того, кто побеждает своих противников» (Аристотель).
В счастливое время жил Аристотель. Сейчас многие не имеют своих желаний* - сегодня многим надо придти к ним, чтобы стать собой.
А ещё можно утратить все желания, вплоть до потери желания жить.
Лучше, я думаю, не бороться со своими желаниями, а выстраивать внутри себя правильную иерархию желаний.
Перефразировать Аристотеля сегодня можно было бы так: «Я считаю более храбрым того, кто одолевает отсутствие своих желаний, своё нежелание жить и хотеть, и живёт в поисках правильной жажды, чем того, кто побеждает своих противников».
-----
* Желания сегодня навязывают извне с помощью технологий, и это ложные желания.
У книги нет ни объекта, ни субъекта, она по-разному
материально соткана из крайне разных дат и скоростей.
Приписывать книгу субъекту значит упускать из виду та
кую работу материй и внешний характер их отношений.
Это значит фабриковать «благого Бога» ради геологиче
ских движений. В книге, как и во всём остальном, есть ли
нии артикуляции или сегментации, страты и территории;
но также и линии ускользания, движения детерриториза-
ции и дестратификации. На таких линиях сравнительные
скорости потока влекут за собой феномены относитель
ного замедления, вязкости или, наоборот, стремительно
сти и разрывов. И линии, и измеримые скорости — всё это
конституирует некую сборку. Книга — такая сборка, и, как
таковая, она ни к чему не приписана.
Ж. Делёз, Ф. Гваттари, Тысяча плат
Известно, что вещи и люди вынуждены «скрываться», обречены «прятаться» перед тем, как проявиться. Да и как может быть иначе? Ведь они неожиданно возникают среди множества, в которое прежде не входили, и потому, чтобы не оказаться отвергнутыми, должны выдвигать на передний план те качества множества, что они сохраняют. Так сущность вещи никогда не проявляется при ее возникновении, но всегда – в «середине» ее существования, в процессе ее развития, после того, как окрепнут ее силы.
Жиль Делез
Человек, не перегоревший в аду собственных страстей, не может их победить. И они прячутся рядом, в соседнем доме, чего он даже не предполагает. А пламя в любой момент может перекинуться и сжечь дом, который он считает своим. То, от чего мы уходим, уклоняемся, якобы забывая, находится в опасной близости от нас. И в конечном счете оно вернется, но с удвоенной силой.
Карл Густав Юнг «Воспоминания, сновидения, размышления»
Владея правдой, изменишь судьбу.
«И цзин». Канон пeремен
Китайская пословица
----------------------------
«И цзин» в культуре Дао
Культура Дао
Обращаясь к трактату «И цзин», мы прикасаемся к культуре
Дао. Дао — с этого слова или начинаются древние философские
тексты, или оно стоит в первых же фразах, образуя смысловое и
структурное ядро повествования.
• Дао и совпадающее с ним Дао отрицают постоянное Дао —
такими словами открывается даоский трактат «Дао дэ
цзин» («Канон дао и дэ»).
• «Дао покрывает Небо, поддерживает Землю, ширится во все
четыре стороны света, простирается на все восемь пределов.
Оно так высоко, что не достигнешь верха, так глубоко, что
не достанешь дна», — с этого начинается изложение космо
логии в энциклопедическом произведении «Хуайнань-цзы»
(«Философы из Хуайнани»).
• «Благородный муж трудится над основой, основа утверж
дается, и Дао рождается», — говорится в зачине конфуциан
ского трактата «Лунь юй» («Суждения и беседы»),
• «Дао [гексаграммы] Цянь вершит мужское, Дао [гексаграм
мы] Кунь вершит женское», — отмечается в первом же пара
графе комментария «Си цы чжуань» («Комментарий прило
женных слов») текста «И цзин» («Канон перемен»).
«И цзин» в культуре Дао
Культура Дао
Обращаясь к трактату «И цзин», мы прикасаемся к культуре
Дао. Дао — с этого слова или начинаются древние философские
тексты, или оно стоит в первых же фразах, образуя смысловое и
структурное ядро повествования.
• Дао и совпадающее с ним Дао отрицают постоянное Дао —
такими словами открывается даоский трактат «Дао дэ
цзин» («Канон дао и дэ»).
• «Дао покрывает Небо, поддерживает Землю, ширится во все
четыре стороны света, простирается на все восемь пределов.
Оно так высоко, что не достигнешь верха, так глубоко, что
не достанешь дна», — с этого начинается изложение космо
логии в энциклопедическом произведении «Хуайнань-цзы»
(«Философы из Хуайнани»).
• «Благородный муж трудится над основой, основа утверж
дается, и Дао рождается», — говорится в зачине конфуциан
ского трактата «Лунь юй» («Суждения и беседы»),
• «Дао [гексаграммы] Цянь вершит мужское, Дао [гексаграм
мы] Кунь вершит женское», — отмечается в первом же пара
графе комментария «Си цы чжуань» («Комментарий прило
женных слов») текста «И цзин» («Канон перемен»).
Ключевой символ и центральная категория всех древнекитай
ских учений — так оценивается Дао в историко-философской
литературе. Однако Дао больше, чем символ и категория. Вся
совокупность древнекитайского творчества и жизни показывает,
что Дао — это культура.
К генерации культуры Дао автор данной книги специаль
но обращался неоднократно в научных статях, монографиях и
энциклопедических изданиях. Читателю эти материалы, вероят
но, уже знакомы, поэтому нет надобности повторять сказанное.
Приведу только сокращённое определение культуры Дао.
Культура Дао — целостный телесно-душевно-мыслительный
организм, основанный на триедином структурно-функциональ
ном архетипе пяти физических стихий (у сын £ f j ) , пяти душев
ных постоянств (у чан Т\Щ) и пяти мыслительных качеств (у
илу Т\.Ш). Она предстаёт в трёх ипостасях: культура природно
го космоса (культура естества), культура социального космоса и
культура среднего или переходного природно-социального кос
моса. Субъектом культуры природного космоса выступают пер
вопредки (ди iff), субъектом культуры переходного космоса —
совершенномудрые люди (шэн жэнъ ША.), субъектом социаль
ного космоса — человеко-вещи (жэнь у }А0])- Каждая культура
(вэнь jQ имеет свои пятиэлементные архетипические наборы
узоров (вэнь (А, отсюда и понятие культуры), которые проступа
ют на телесном, душевном и мыслительном полотнах природно
го, социального и природно-социального космосов и образуют
три текста культуры Дао. Космосы совмещаются в триединый
космос. Это один и тот же космос, который только по преиму
ществу выражается архетипическими текстами как телесный,
душевный или мыслительный. При этом тексты перетекают
друг в друга и говорят один через другого.
Движущей силой культуры Дао являются вселенские энергии
инъ и ян. В отношении взаимного поглощения инъ и ян образу
ют тождество инъ-ян, которое можно назвать тождеством цзы
тр, в отношении противности они образуют диаду противопо
ложностей инъ и ян. Находясь в тождестве и нетождестве про
тивоположностей, инъ и ян составляют триадическое единство
инъ-цзы-ян. Внутри этого единства со стороны инъ получается
триада инъ-цзы-ян, со стороны ян противоположная ей триада
ян-цзы-инъ, центр цзы у них общий. Таким образом в этой обо
ротной триаде содержится пятерица инъ-ян-цзы-инъ-ян, в ней
триада инъ-цзы-ян укладывается вовне, а триада ян-цзы-инъ
укладывается внутри. В этой пятерице умещаются две пятери-
цы: одна — при чтении слева, вторая — при чтении справа (ус
ловно горизонтальная и вертикальная пятерицы). Под действием
собственных сил они притягиваются друг к другу и одновре
менно отталкиваются. Эта пятерично-пятеричная система пуль
сирует, элементы превращаются друг друга, переходят с уровня
на уровень и закручивают сложную двойную с обратными вет
вями спираль. Вселенские энергии, условно говоря, совершают
пульсирующий двухспиральный танец.
Всё это и воплощается в космосы культуры Дао и в её архети
пические тексты. Культура Дао — сплошь вселенская энергия, ко
торая реализует в Дао мировую цель и смысл жизни-смерти, то
есть цель вечного существования (цунь цунь ^]~р). В субъектах
культуры Дао её воспроизводство осуществляется тремя взаимос
вязанными способами: посредством слова (поэтическое слово),
ритма (музыка) и движения (танца-ритуала). Эти методы и ввёл в
своё учение Конфуций: «Начинай со стихов, утверждайся в ритуа
ле и завершай музыкой» [Лунь юй, ѴІІІ.8].
Спираль культуры Дао несёт в себе вселенский код гармонии,
который закладывается во всё содержимое космоса (дешиф
ровку см. [А.Е. Лукьянов. «Чжун юн»: конфуцианское учение
о середине // Конфуцианский трактат «Чжун юн». Переводы и
исследования. М., 2003]). Относительно человека культура Дао
ничего иного не делает, как только постоянно воспроизводит
Человека, находящегося в гармонии с самим собой, природным
и социальным космосом. Нарушение этого исконного состоя
ния гармонии побуждает субъектов культуры Дао к реставрации
былой гармонии средствами её же телесного, душевного и мыс
лительного архетипов. Отсюда и проистекают все древнекитай
ские реставрационные учения, среди которых выделяются кон
фуцианство— учение реставрации культуры Дао социального
космоса, даосизм — учение реставрации культуры Дао природ
ного космоса, ицзинистика — учение реставрации культуры Дао
среднего, переходного от первого ко второму космоса.
Дисгармония культуры Дао в ицзинистике выражается в фор
муле утраты соединительного звена между небесной судьбой
(мин ftp) и земной природой/нату рой (син '['ф). На поиски прин
ципов (ли ЗЩ) их гармоничного соединения и направлены усилия
совершенномудрых людей как душевных субъектов культуры
Дао
Почему вещи задевают человека и тогда, когда они ему не нужны, — возьмем пример, когда занятого человека отвлекает воспоминание о прошлогоднем снеге, или делового человека тревожит луна, как поэта Ивана Бездомного на Патриарших прудах, — мы здесь можем не говорить, этому место в разговоре о мире и о том, что человек не находит себе места и где его место, он находит себя не в такой-то одной точке географического пространства, а в мире, хотя географическое пространство он видит, а мир не видит.
Владимир Бибихин.«Внутренняя форма слова»
С отчетливой наглядностью полный отказ от идеи наличия у логоса коррелирующих скреп с эйдетикой (а с ней и с действительностью) проявляется в гуссерлевом положении, оцененном выше как центральное в этой теме, согласно которому интенционально высвеченный предмет-смысл вообще может не воплощаться в конкретные семантические или процессуальные формы и, соответственно, не занимать не только при его коммуникативно-языковом, но и при его чисто логическом осмыслении и передаче никаких синтаксических позиций. Смысл (в том числе эйдетический) выражения может отчетливо сознаваться, не соответствуя при этом никакому определенному члену или определенному типу отношений логической или синтаксической структуры этого выражения, может оставаться «за кадром» и аналитического развертывания мышления, и эксплицитного языкового синтаксиса, локализуясь в той не поддающейся прямому выражению зоне, которая называлась Гуссерлем «подразумеваемое как таковое».
«Эйдетический язык» (реконструкция и интерпретация радикальной феноменологической новации А. Ф. Лосева)
Непрямое говорение Людмилы Гоготишвили
------------
Эйдети́зм (от др.-греч. εἶδος — «образ», «внешний вид») — особый вид памяти, преимущественно на зрительные впечатления, позволяющий удерживать и воспроизводить в деталях образ воспринятого ранее предмета или явления. В этот образ могут и зачастую входят также насыщенные образы и иные сенсорные модальности: слуховые, тактильные, двигательные, вкусовые, обонятельные.
Считается, что одним из первых описал феномен эйдетизма сербский учёный В. Урбанчич в 1907 году.
Теория, предметом которой была эйдетическая способность — особый вид образной памяти человека, — разрабатывалась на протяжении 1920—1940-х гг. в Германии, в марбургской психологической школе Э. Йенша. Э. Йеншем совместно с учениками были проведены фундаментальные исследования эйдетизма[1]. После 1933 года в гитлеровской Германии Э. Йеншем и его единомышленниками стала развиваться «интеграционная типология» («Integrationstypologie») — идеологизированная концепция, объединяющая эйдетику и национал-социалистические идеи и лозунги.
Советская психология
В СССР большое внимание эйдетике уделял Л. С. Выготский[2][3]. Также в СССР в 1920—1930-е гг. вопросами эйдетики занимались В. А. Артёмов, П. П. Блонский, Н. Ф. Добрынин, П. Л. Загоровский, М. П. Кононова[4], С. В. Кравков, А. Р. Лурия, С. Л. Рубинштейн, И. В. Страхов, Б. М. Теплов, Г. С. Фейман, Л. М. Шварц, Ф. Н. Шемякин, Н. Д. Шрейдер, П. О. Эфрусси и другие. Помимо научных статей следует также отметить статьи об эйдетизме во втором и третьем изданиях Большой Советской Энциклопедии, в Философском энциклопедическом словаре и в психологических словарях.
Самые первые упоминания эйдетики встречаются в «Педологии» П. П. Блонского и «Очерках психологии» С. В. Кравкова, изданных в 1925 году. В этих работах прежде всего обращается внимание на большое теоретическое и практическое значение эйдетизма как особого, ранее не изучавшегося вида памяти. Первой советской работой, содержащей серьёзный теоретический анализ эйдетических идей, следует считать вышедшие в 1927 г. «Психологические очерки» П. П. Блонского. В этой книге содержится большое количество конкретной и точной информации: перечисляются основные проблемы и понятия эйдетики, приводятся результаты экспериментов, выдержки из протоколов, указываются и оцениваются первоисточники и т. д.
В 1933 г. вышел в свет 63‑й том Большой Советской Энциклопедии, где содержалась обширная статья А. Р. Лурия «Эйдетизм». Относительная редкость яркого проявления эйдетизма и подавления проявлений соответствующих природных способностей в зрелом возрасте связана с несколькими причинами, описанными, в частности, академиком АПН СССР А. Р. Лурия в его «Маленькой книжке о большой памяти».
Википедия
В отличие от образов восприятия эйдетические образы человек продолжает воспринимать в отсутствии источника образа.
Читал Ницше «Заратустра» и заметку его сестры о том, как он писал, и вполне убедился, что он был совершенно сумасшедший, когда писал, и сумасшедший не в метафорическом смысле, а в прямом, самом точном: бессвязность, перескакивание с одной мысли на другую, сравнение без указаний того, что сравнивается, начала мыслей без конца, перепрыгивание с одной мысли на другую по контрасту или созвучию и все на фоне пункта сумасшествия — idea fixe о том, что, отрицая все высшие основы человеческой жизни и мысли, он доказывает свою сверхчеловеческую гениальность. Каково же общество, если такой сумасшедший, и злой сумасшедший, признается учителем?
Лев Толстой «Избранные дневники»
Я всегда пытался жить, но я прошел мимо жизни. Мне кажется, что то же ощущает большинство людей. Я не умел забыться. Чтобы забыться, надо забыть не только мою собственную смерть, но забыть, что те, кого любишь, умирают и что мир имеет конец. Идея конца меня томит и терзает. Я никогда не бывал по-настоящему счастлив, кроме как напившись. Увы, алкоголь убивает память, и я сберег только туманную память своих эйфорий. Жизнь несчастье. Это не мешает мне предпочитать жизнь смерти, бытие небытию, потому что я не уверен что буду, раз я уже не буду существовать. Поскольку существование единственный известный мне способ быть, я цепляюсь за это существование, не умея вообразить, увы, способ бытия вне существования.
(Эжен Ионеско, Дневник кусочками. Пер. В.В. Бибихина)
